A Safe Port in a Storm

Прищурившись, он смотрел на губы Дориана, наблюдая, как его зубы впиваются в нижнюю, и как высовывается язык, чтобы успокаивающе смягчить укус. Как они будут выглядеть распухшими от поцелуев, каковы они на вкус? Каково это, когда Дориан горит под ним, дрожа, и дико стонет, прижимаясь губами к его губам… Сохрани его Создатель. У него не было проблем с влечением к Дориану — пол партнёра никогда не беспокоил его слишком сильно, пока они были добры, согласны и воодушевлены его вниманием, — но как бы это выглядело, воспользуйся он их ситуацией, делая акцент… на чём? Том, что они подходят друг другу? Его внимании? Его мозг закипал со скоростью тысяча лиг в час, разрываясь между беспокойством о шторме и растущем желании просто обнять Дориана, забываясь до утра. Глаза Дориана были тёмными и доброжелательными, сияющими, как ртуть в мерцающем свете фонаря, его кожа была тёплой и блестела, как полированная бронза. Он небрежно полулежал, будто они не оказались в ловушке посреди разрушительной снежной бури, будто Каллен не выпалил самую похотливую мысль в своей голове, будто Дориан не предложил ему потакать этой мысли. Цветная вспышка на его животе сводила с ума, хотелось разорвать чужую рубашку и схватить руки, оставив его в ловушке, в его власти, он хотел прижаться губами и языком к этому дразнящему цвету, пососать его, попробовать на вкус, пока Дориан бы корчился, задыхался и скулил, закинув руки за голову… Он упал на колени на край одеяла, не очень охотно, но не в силах больше справляться с диким желанием. Мягкая усмешка Дориана одновременно радовала и расстраивала его, а пальцы так сильно сжимали одеяло, что было удивительно, что он не порвал его. — Вам не нужно бояться меня, Командующий, — поддразнил Дориан, в шутку бросая свои глупые слова, и Каллен почувствовал, что его лицо ещё больше покраснело. — Послушай, разве ты не сказал, что у тебя до сих пор болят пальцы от холода? Разве ты не хочешь, чтобы я позаботился об этом? Молча кивнув, Каллен подался вперёд на коленях, пока не оказался достаточно близко, чтобы его бедро упёрлось в бедро Дориана, от него исходил жар, такой сильный и манящий, что Каллен боролся с желанием просто закрыть глаза и опуститься на него сверху. Он протянул свободную руку Дориану для осмотра, но, увидев, как сильно она дрожит, смущённо одёрнул её, но Дориан только тихо цокнул и сел, взяв протянутую руку в свои. — Ммм, да, я понимаю, почему это причиняет тебе беспокойство, — пробормотал он, осторожно поворачивая руку. Каллен вздрогнул, тяжело дыша, когда Дориан медленно провёл пальцами по впадинам и линиям на ладони. — Сейчас исцеление не является моей сильной стороной, но, думаю, у меня есть идея, как улучшить твоё состояние. Сказав это, он взглянул на Каллена таким горячим взглядом, что тот задохнулся, и этот звук перерос в высокий стон, когда Дориан поднёс руку ко рту и поцеловал ладонь, проведя языком по линиям, которые только что прочертили его пальцы. Он одобрительно мурлыкнул, когда Каллен заскулил, его губы двинулись вниз по пальцам, чтобы пососать кончики. Той незначительной скромности, которую ему обеспечивало одеяло, больше не было, его член натягивал ткань там, где она плотно прижималась к нему. Когда Дориан позволил своим губам двинуться вниз, чтобы полностью погрузить несколько пальцев в рот, Каллен вскрикнул, отчаянно задыхаясь от горячего влажного скольжения языка, в то время как его член дёргался с каждым дразнящим посасыванием. Дориан ухмыльнулся вокруг пальцев, его губы скользнули вверх и вниз в намеренно нечестном движении. — Это облегчает тяжёлое состояние Вашего здоровья, Командующий? — горячо прошептал он в скользкие пальцы. — Быть может, мои услуги требуются ещё в каком-то месте? Его кожа снова горела, но уже не от холода, а грудь тяжело вздымалась, он хороший и почтительный человек, человек, который не станет дико трахать знакомого в палатке, потому что Дориан заслуживает гораздо большего, чем это, но… К чёрту. — Дориан, — прошептал он, задыхаясь от его прекрасного имени, уставившись на свои пальцы во рту, и хотел добавить я не хочу пользоваться сложившейся ситуацией с тобой. — Дориан, — повторил он уже громче, с рычанием, вырывая руку из его рта, и бросился к нему, опрокидывая их обоих на одеяла, и хотел сказать, что ты для меня гораздо важнее, чем быстрые кувыркания в палатке. — Дориан, — простонал он вместо этого, потому что было легче прижать его к ложу и зарыться пальцами в его волосы, подтянув ближе на последние несколько дюймов, чтобы смять его губы своими. Он должен быть нежным, он должен быть медленным, ласковым и осторожным, но он чувствовал эрекцию Дориана, прижатую к его животу, и, казалось, больше ничего не имело смысла, кроме как касаться каждого дюйма его тела, целовать, гладить и кусать каждый кусочек обнажённой кожи, пока Дориан не зарыдает, не выдохнется и не будет цепляться за него. Он столько раз почти не умер, и сегодня он просто хотел почувствовать себя живым, диким и желанным, зная, что кто-то хочет его, а не только роль солдата, капитана или Командующего. Его вкус был волшебен, лёгкое покалывание на языке, вкус вина, пряностей и гвоздики. Каллен покрепче вцепился пальцами в волосы, во вьющиеся тёмные локоны, пока Дориан не прижался к нему всем телом. Он зарычал в рот от прикосновения пальцев, ногти дразнили его обнажённую грудь, прежде чем соскользнуть к плечам и откинуть одеяло, одна рука крепко обернулась вокруг него, в то время как другая вытащила одеяло и отбросила его в сторону. Дориан на мгновение отстранился, тяжело дыша, а его глаза довольно многозначительно смотрели вниз. Каллен покраснел, зная, что он не может увидеть, пока они лежат, прижавшись, но всё же стеснялся смысла этого взгляда. — Командующий, Вы скрывали настоящий шедевр под всеми этими доспехами и мехами, — проговорил Дориан, задыхаясь, его ладонь скользнула между ними, чтобы прижаться к животу Каллена, впиваясь в него ногтями, пока тот не задрожал, выругавшись себе под нос, и снова придвинулся для поцелуя так, что его глупое сердце перестало пытаться быть услышанным. Но… — Пожалуйста, — хрипло сказал он, целуя Дориана в губы. — Прошу, просто назови моё имя… — Каллен, — мгновенно прошептал Дориан, его рука скользнула по бедру, хватая его за обнажённую ягодицу, и когда Каллен подавился вздохом, дёрнув бёдрами в ответ, Дориан сунул язык в чужой рот, углубляя поцелуй, пока они оба не пришли в неистовство, лихорадочно двигая руками, а бёдрами тёрлись друг о друга и Создатель. — Будь порочным для меня, Каллен. Он на мгновение отстранился, тяжело дыша, когда дразняще мучительная мысль о голой коже Дориана, горячей и плотно прижатой к его собственной, промелькнула у него в голове. В тусклом свете палатки Дориан выглядел до смешного довольным, его глаза, несмотря на это, были ошеломлены, а его рот… о, Создатель, его рот распух от поцелуев, губы были опухшие и влажные, и Каллен не мог удержаться, используя зубы, язык и все свои желания, жадно целуя его. Дориан хмыкнул, издав урчащий звук. — Великолепная реакция на собственное имя, — сказал он, задыхаясь, и издал мучительный всхлип, когда Каллен просунул бедро между его ног и потёрся о него. — Ах, каффас… Он горел, уверенный, что его кровь, должно быть, кипит и дышит паром от жара, поднимающегося над кожей. Дориан был горячим, диким, нежным и совершенным, целуя в ответ со всей страстью, которую он не мог даже вообразить, от этого поцелуя дрожали все кости, посылая по спине и бёдрам восхитительные волны. Он разочарованно застонал, тщетно пытаясь расстегнуть пряжки на одежде Дориана. — Дориан, — предупреждающе прорычал он. Дориан с восхищённым стоном откинул голову назад, подставляя шею под губы Каллена. — Создатель, мне нравится, как ты произносишь моё имя, — сказал он, задыхаясь, когда Каллен укусил его за подбородок. — Дориан, — послушно повторил Каллен, целуя небольшую красную отметину на коже, что осталась от его зубов. — Ты так говоришь, будто это нечто святое, — сказал он, задрожав. — Ты собираешься поклоняться мне, аматус? Каллен приподнялся всего на дюйм или около того, достаточно, чтобы взглянуть ему в глаза. — Что это значит? — он тяжело дышал, взгляд скользил по красивому помятому лицу, губы были в отметинах от поцелуев, а волосы в полном беспорядке от его рук. — А что ты хочешь, чтобы это значило? Каллен. То, как он вытянулся под ним, было преднамеренно жестоким, его ноги раздвинулись так, что он оказался зажат между ними, Каллен застонал, и его бёдра грубо толкнулись практически по собственной воле. Новизна быть обнажённым в его руках, в то время как Дориан оставался полностью одетым, быстро превратилась в разочарование — проклятая ткань штанов мешала его желанию удобнее прижаться к нему. Ответ, конечно, был бы прекрасным для Дориана… — Ты нужен мне, — выдохнул Дориан, словно прочитав его мысли. — Сними эту чёртову одежду. Фаста васс. Каллен застонал, желание пронзило его от жалобного скулежа в голосе Дориана. Он снова поднёс руку ко рту, и это движение заставило Дориана отчаянно захныкать, крепко обхватив его за плечи. Он не дал Дориану возможности спросить, что на него нашло — потому что он сам себя не узнавал, — вместо этого он поцеловал его в челюсть, в горло. Он чувствовал, как под языком бешено бьётся пульс Дориана, и вонзил в него зубы ровно настолько, чтобы оставить след на нежной коже. Его пальцы всё ещё чувствовались бесполезными, неповоротливыми и горящими от холода, но он всё равно возился с пряжками на рубашке Дориана. С каждым щелчком открывшейся пряжки Дориан издавал тихий стон, который заставлял его сердце учащённо биться. — Сядь, — проворчал он, поднимаясь на колени и поднимая Дориана тем же движением, на мгновение, когда взгляд Дориана скользнул вниз по его телу, одобрительное рычание вырвалось из него, когда он увидел наготу Каллена. Он потянулся к нему, но Каллен отбросил его руку в сторону, схватив за подол рубашки, и спустя мгновение та уже была задрана до плеч, Дориан слегка вздрогнул от внезапного прикосновения холодного воздуха к обнажённой коже, снова откидываясь на локти, когда Каллен отбросил в сторону одежду. У Каллена перехватило дыхание, когда он снова посмотрел на Дориана, его волосы растрепались, губы распухли от поцелуев, а смуглая кожа была гладкой и соблазнительной. Драгоценный камень в его пупке блестел в слабом освещении, и желание обвести его языком лишь росло; его соски были словно тёмные бутоны, которые заставляли его рот увлажняться от желания попробовать их на вкус. Он поднял голову, встречаясь взглядом с Дорианом. — Создатель, ты так прекрасен, — прошептал он, ошеломлённый силой собственного желания. На какое-то мгновение лицо Дориана дрогнуло, в глазах промелькнуло что-то трепетное и уязвимое, прежде чем ухмылка снова вернулась на его лицо. Дориан многозначительно скользнул взглядом по телу Каллена, стоящему на коленях, и провёл пальцами по его бедру. Каллен вздрогнул и закрыл глаза, когда его рука опасно приблизилась к ноющему члену. — Ммм, я знаю, — промурлыкал Дориан, его лицо покраснело, а глаза потемнели от желания, когда Каллен рискнул снова посмотреть на него. — И ты, аматус. Мы прекрасная пара, не так ли? Вот он — тот кокетливый мужчина, к которому он привык, самоуверенный и весёлый. Эта легкомысленность на мгновение задела его, но сразу не отпустила — это был тот Дориан, которого он знал, тот Дориан, которого он ждал. И не имело значения, что его сердце на секунду сбилось с ритма в надежде, что Дориан со всей честностью ответит на комплимент. Вместо этого он взял его за руку и потащил вперёд, усадив верхом на свои колени, руки легли на спину, когда он притянул его к себе и поцеловал, бёдра Дориана тёрлись о его голый живот, в то время как Дориан медленно и сознательно прижимался к нему. Каллен неуклюже откинулся назад к груде мехов, потянув Дориана за собой, и застонал от того, как жар Дориана проникал в него, от того, как его ноги оседлали бёдра Каллена, пока Дориан воспользовался сменой позы, чтобы поцеловать его более томно. С дразнящих пальцев Дориана срывались крошечные электрические разряды магических искр, которые пронзали его и заставляли стонать, почти дико вскидывая бёдра, одна из его рук зарылась в волосы Дориана, в то время как другая скользнула вниз, чтобы схватить его всё ещё раздражающе прикрытую тканью задницу. Довольный смех Дориана отдавал наслаждением. — Что-то не так, Каллен? И снова его имя, такое порочное и такое прекрасное из его уст. — Я… — просто скажи это. — Мне нужно… Поцелуй ослепил его, яростный и требовательный, достаточно для того, чтобы заставить его задыхаться, стоило Дориану отстраниться. — Позволь мне, — прошептал Дориан в губы Каллена. И снова, уже в шею, слова чередовались с поцелуями, а затем вновь, его дыхание невесомо скользнуло по соску Каллена, пока его зубы не царапнули чувствительную плоть мгновением позже. — Позволь мне, — сказал Дориан, обводя языком лёгкий укус, оставленный зубами, посасывая достаточно сильно, чтобы заставить Каллена изогнуться дугой, прежде чем его рот опустился ниже, облизывая дорожку волос под пупком. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, аматус. Снова это слово, и даже если Каллен не знал его перевода, то смысл был вполне ясен, судя по тому, как Дориан дразняще мурлыкал его. Что-то вроде сексуальной нежности, возможно, что-то такое, что заставило бы его покраснеть, если бы он узнал значение этого слова при холодном свете дня. Каллен заскулил, возбуждённый больше, чем когда-либо в жизни, его кожа была слишком горячей и чувствительной, а тело переполнено диким ощущением — о, Создатель, Дориан, — ошеломлённое тем, что всего полчаса назад он насмерть замерзал в метели. Теперь на нём были губы Дориана, его умелый рот и умелые пальцы работали вместе, чтобы свести его с ума. Он не позволял себе желать этого, даже несмотря на то, что поддразнивания Дориана делали невозможным не думать и не мечтать об этом даже пару дней, он не мог позволить себе желать его, потому что на карту было поставлено больше, чем его собственные желания, его собственное счастье. На карту было поставлено очень многое. Но, Создатель, то, что он чувствовал к Дориану, выходило за рамки простого желания и превратилось прямо в отчаянную голодную нужду, он нуждался в нём, как в воздухе, как в пище. Он не хотел мечтать о том, что это возможно, потому что не было смысла тратить время впустую, тоскуя о невозможном сне, и всё же... Он ошеломлённо наблюдал, как Дориан мурлыкал нежности в его кожу, зубы делали это немного более отчётливым, и он приподнялся на локте, чтобы увидеть, как Дориан ползёт вниз по его телу, он остро ощущал, что его член невероятно близко ко рту Дориана до такой степени, что его желание прикрыться практически пересилило дикий голод. Его глаза были широко раскрыты, а рот приоткрыт, когда он отчаянно всхлипывал, пока Дориан проводил языком по линии бедра, прижимаясь губами к изгибу. Он протянул дрожащую руку, запуская пальцы в волосы Дориана, дрожа так сильно, что было удивительно, что он не вибрировал полностью. — Есть ли что-то особенное, что ты хочешь от меня прямо сейчас, мой дорогой Командующий Каллен? — Дориан снова посмотрел на него с озорной ухмылкой на лице, серые глаза были затуманены и полузакрыты, когда он встретился с ним взглядом и очень медленно наклонил голову, чтобы прошептать это, дотрагиваясь губами до его члена. Одного этого оказалось достаточно, чтобы с губ Каллена сорвался сдавленный вздох, а по телу пробежала сильная дрожь, когда Дориан, посмеиваясь, легко подул на него. — Ну и ну, а ты довольно возбудим, не так ли? — Дориан, — прохрипел он, борясь с желанием вскинуть бёдра. — И такой манящий образец мужественности — я бы даже сказал, что жестоко держать тебя одетым, учитывая, как великолепен вид... — Дориан, — прошептал он, и это означало всё. Мольбу, требование, заявление. — Пожалуйста. Глаза Дориана на мгновение закрылись, то же выражение благоговения и уязвимости, что и раньше, промелькнуло на его лице, а затем исчезло, дикий и порочный голод вернулся, а взгляд был настолько горяч, что заставлял жалобно скулить. Не отводя глаз, он медленно наклонился и провёл кончиком языка по всей длине члена. — Пожалуйста — что? — тихо спросил он, лукаво ухмыляясь в ответ на настойчивые всхлипывания Каллена. — Пожалуйста... — Пожалуйста что, Каллен? Каллен решил, что-либо взорвётся, либо убьёт его. — Пожалуйста... возьми меня, — сказал он хрипло, гордясь тем, что не заикается, даже будучи на грани головокружительный и отчаявшийся. Дориан усмехнулся. — Тебе следовало сказать это раньше, — сказал он, скользнув пальцами по члену Каллена, прежде чем обхватить губами и одним быстрым отработанным движением пропуская прямо в горло. Его руки упёрлись в бёдра, прижимая к земле, и раздвинули ноги Каллена, чтобы он мог пристроиться между ними. Каллен запрокинул голову, сдерживая крик, и обеими руками потянулся к голове Дориана, чтобы... что? Подтолкнуть его голову ближе, нежно прижимая к себе, или оттолкнуть? Тысячи диких и отчаянных мыслей пронеслись в его голове, когда губы Дориана плотно сжались вокруг него, и он почувствовал себя так хорошо, так горячо и о, Создатель, его язык… За палаткой бушевала метель, но он был уверен, что издаёт достаточно шума, чтобы разбудить весь лагерь, он стонал, задыхался и боролся с желанием прижаться к его рту, его идеальному рту. Руки Дориана прижимали его бёдра к груде мехов, а пальцы были достаточно крепко сжаты, что не оставляло сомнений — следующим утром он будет щеголять вереницей крошечных синяков, Дориан двигался вверх и вниз по его члену с изысканной осторожностью, облизывая головку, а затем заглатывая снова, пальцы нежно сжимали яйца и дразняще потирали чувствительную кожу под ними, он сосал, облизывал и поддразнивал, пока Каллен не увидел звёзды. Он корчился от чужих прикосновений, даже несмотря на давление рук, просто потому что должен был, его руки отчаянно, ободряюще и неистово вцеплялись в волосы Дориана. Жар нарастал в животе, а бёдра напряглись, когда давление возросло. — Дориан, — выдохнул он. — Ты хочешь кончить для меня? — замурлыкал Дориан, его голос был хриплым, когда он провёл языком по головке члена, особенно уделяя внимание щели на ней, пока Каллен не начал извиваться под ним. — Я хочу этого. В ответ Каллен лишь всхлипнул, подавшись бёдрами ближе к его лицу, и Дориан засмеялся, целуя и посасывая головку члена, а его влажные пальцы сомкнулись вокруг него и погладили. Он лизнул ниже, в то время как его рука поддерживала ритм, и медленно втянул яйца в рот, нежно раскатывая по языку. — Дориан. — Ты великолепен, — сказал Дориан, всё ещё поглаживая его одной рукой, в то время как другая скользнула между ягодиц, чтобы играючи надавить. — То, как ты двигаешься, каков на вкус, какие звуки издаёшь. Он оборвал себя на полуслове, чуть ли не рванув, чтобы заглотить член глубоко в рот, в его движениях не было ни изящества, ни нежности, ни поддразнивания. Голод в его глазах был почти отчаянным, и Каллен не смог удержаться от толчка в его рот, даже если бы захотел. Он поскуливал, практически сходя с ума, а Дориан выглядел как воплощение секса, сосущее его член. Его глаза потемнели, а губы распухли, когда он всасывал его член и его рот — о, Создатель, его рот, — и то, как тусклый свет фонаря танцевал на его обнажённой спине, как его собственные бёдра толкались в землю, будто он наслаждался тем, как Каллен получал удовольствие. — Я хочу… — Он едва мог говорить, неистово задыхаясь. — Я хочу… Дориан, да, я… Каллен издал задушенный крик, его спина выгнулась на шкурах, а пятки яростно упёрлись в пол, пытаясь найти дыру среди одеял, что-то похожее на проклятие, на имя Дориана и мольбу прозвучало из самой глубины души Каллена, когда оргазм настиг его. Он излился на его губы и язык, вскрикнув, когда Дориан яростно сосал и жадно поглаживал его языком, Каллен мог только зачарованно наблюдать, как тот собирает каждую каплю, очищая головку медленными, кружащими ласками своего языка. Очевидно, понимая, что за ним наблюдают, Дориан взглянул на него и дьявольски улыбнулся, многозначительно сглотнув, прежде чем нежно поцеловать кончик всё ещё подрагивающего члена Каллена, хрипло рассмеявшись, когда тот подпрыгнул и ахнул. — Я бы сказал, что сейчас тебе намного теплее, не так ли? — спросил Дориан с озорной улыбкой. Создатель. Он… Создатель. Дышать — это всё, что он мог сейчас сделать, да? Или что-то вроде того… — Я убит, — хрипло сказал он, потому что ещё никогда не кончал так, никогда не терял себя полностью в ком-то другом, он спотыкался в гуще метели не так давно, а теперь он лежал здесь, словно порочное лакомство для Дориана, и если это не то, чего следует ждать в загробной жизни, тогда в чём смысл? Эта улыбка, Создатель, эта улыбка погубит его. Трясущимися руками он откинул влажные волосы с глаз Дориана и, подхватив его, подтолкнул вверх, обхватывая руками его плечи, когда прижал его к себе и поцеловал так, словно вот-вот наступит конец Света. В некотором смысле так и было. И если придётся провести остаток своих дней с одним человеком, он удивился, когда понял, что не может придумать никого, с кем бы предпочёл провести его, кроме Дориана Павуса.