«Поцелуй» - Сборник драбблов №1

Таюя всегда считала, что, будучи сторонницей Орочимару, она уже давно познала истинную боль. Тренировки, приколы членов ее команды, грубые руки мужиков, которые служили змеиному санниму, его наказания, наказания ублюдка Кабуто... Да там много чего было, начиная от полного физического унижения, заканчивая глубоким моральным. Но, почему-то, то, что происходило с ней в последнее время, давило намного сильнее. Все началось после ее сражения с парнем, прическа которого больше походила на ананас, и его подружкой, обладательницей стихии воздуха, которой она мастерски управляла с помощью огромного веера. Именно этим двум соплякам она и проиграла. Она, ученица Орочимару, та, кому он подарил силу. Осознание того, что какие-то генины смогли одолеть ее, угнетало и разрушало изнутри. Но это только начало... Когда Таюя пришла в себя, она уже находилась в незнакомом ей помещении. Девушка оказалась подвешенной к стене, а все ее четыре конечности были прикреплены к этой самой стене металлическими прутьями. Не успела она понять всю серьезность ситуации, в которой находится, как в ее камеру кто-то вошел. Шаги тихие, но четкие, что свидетельствует об уверенности ее похитителя. Из-за темноты она так и ни разу не увидела его лица, ни разу за два дня. Может и чуть меньше, Таюя действительно склонялась к тому, что провела в плену всего несколько суток, а ей уже не хотелось жить. И не только из за ужасной боли, которую ей доставляли раны от издевательств ее тюремщика, но и из за того, что последний не произнес ни звука, заставляя тем самым Таюю, почувствовать себя одинокой. А одиночество куноичи ох, как не любила. Пусть у Орачимару ей и делали в сто крат больнее, пусть над ней издевались, насиловали, но она никогда не была одна. А здесь была. Была, несмотря на то, что ее регулярно посещали. Парень, мужчина, старик, а то, что тюремщик был мужского пола, Таюя почему-то чувствовала интуитивно, был прекрасным палачом. Он знал все болезненные нервные окончания, знал, как сделать больнее. А куноичи в свою очередь кричала. Кричала, смеялась и снова кричала. Пытаясь понять, кто ее тюремщик, определить его. Но как-то все тщетно. Сегодня она уже не стала вздрагивать, как только услышала скрип двери. - Тебе чем-то насолила твоя девушка, что ты все издевательства вымещаешь на мне, - сиплым, но довольно отчетливым голосом проговорила она, устав от постоянной тишины. Он не ответил, лишь ближе подошел к ней, доставая катану из ножен. - Я понимаю парень, на садо-мазо потянуло, но я не любитель подобных вещей, я - не мазохист, - четко произнесла Таюя, когда парню, а может даже и не парню (увидеть так ничего и не удалось), оставалось дойти до нее два шага. Он снова промолчал, зато она почувствовала, как прохладное лезвие касается ее кожи. - М-да, значит, ты бить уже устал и теперь решил по кусочкам разрезать, да друзьям разослать? - Таюя понимала, что, скорее всего, делает только хуже, но не могла ничего поделать со своей реакцией на страх. Да, именно, она ужасно боялась своего тюремщика, потому что даже не видя его, девушка могла ощущать его силу и уверенность. И опять эта чертова уверенность, которой у самой куноичи в данный момент как раз не было. - Откуда у такого ничтожества как ты взялись бы друзья? - прозвучал красивый низкий голос. «А голос ведь шикарный», - пронеслось в голове красноволосой. - И это мне говорит ублюдок, который хочет расчленить ни в чем не повинную девушку? - с усмешкой ответила она вопросом на вопрос. - Оу, поверь мне, кто-кто, а ты - далеко не святая невинность. От его голоса, по всему телу Таюи бегали толпы мурашек. Только она перед собственной смертью может захотеть своего убийцу. - И чем же я тебе, лапочка, насолила, - хитро поинтересовалась девушка, чувствуя, как острая катана протыкает ее кожу. - Скажем так, это из-за того, что ты работаешь на Орочимару и выполняешь его приказы. - Да, а я уже было подумала, что ты какой-нибудь фанат недоделанный, которого я послала, - прохрипела Таюя, чувствуя, как оружие, погрузившееся в ее плоть уже довольно глубоко, скользит обратно. - И какой же именно приказ Его Величества Змеиного Санина тебе не по нраву? - Последний, - ответил парень, резко дернув катану на себя. Тут страшные догадки начали появляться в голове девушки. - Как тебя зовут? - на полном серьезе спросила она. - Ты думаешь, я назову тебе свое имя? Да и тем более оно тебе ни к чему, - проговорил тюремщик, меняя уже надоевшую катану на кунай, и поднося его к шеи куноичи. - Как это ни к чему? А если ты наврал насчет Орочимару, и на самом деле все же отвергнутый мной поклонник. - Тогда я вижу, что ты сильно жалеешь, что меня отвергла, - произнес парень, после чего поцеловал Таюю в губы. Поцелуй не был нежным, он был грубый, властный. Надзиратель до крови прикусывал ее губы, а она лишь, как можно яростней, отвечала ему. Да, ей безумно нравилось, как он прокусывал ее губу, поспешно слизывая выступившую кровь, как он холодным кунаем делал надрезы на ее коже, как его свободная рука грубо ласкала ее тело - ей нравилось все. Поэтому, когда оружие в очередной раз зашло ей под кожу где-то в районе локтя, она не смогла сдержать стона. - А говорила: не мазохистка, - усмехнулся парень, уже более мягко целуя девушку. Пусть он и ненавидит ее за то, что та помогала его брату прийти в лапы Орочимару, но сегодня Итачи подарит ей незабываемую ночь. Самую незабываемую и самую последнюю в ее жизни.