Родное и чужое

Альфач, услышав подобное заявление, недовольно сдвинул брови. Ну и суеты же от омеги! И это только начало. Однако Гордон сам знал, что такое в одночасье лишиться семьи. Уже столько лет прошло, но в сердце до сих не заживала кровоточащая рана. Поэтому он понимал граничащее с паникой беспокойство омежки. Потерять первенца — страшнее ничего не может быть. Еще и ночью другие альфачи значительно подпортили ему настроение. Все в один голос утверждали, что зря он связался с таким юным и красивым омегой. Говорили, что ребенок, скорее всего, не выживет, а омежка сразу же бросит его, как только они ступят на берег, найдет более молодого супруга, себе под стать. Гордона тоже терзали сомнения насчет правильности своего поступка. Но уже ничего не изменить — браком они сочетались, и теперь он отвечал за Ариэля и крошечного ребенка. Он перевел взгляд на Тейли и усмехнулся. — Ты, что ли, беременный? Где твой альфа? — Не знаю, где-то здесь, — пролепетал тот. — Нужно найти. Как он выглядит, имя его? — Дин. Он у меня очень красивый! Альфач рассмеялся. Да уж, омеги точно бестолковые, что один, что другой, потому и подружились. — Тогда устроим конкурс красоты среди альфачей. И я даже знаю, кто в нем победит. Разумеется — я. А если говорить серьезно, то прежде всего нужно поставить в известность капитана. Пойду разыщу старину Джека. А вы отойдите в сторонку и перекусите пока. У Тейли аппетита не было, а Ариэль принялся вяло жевать сухарик, размышляя, успел он тоже заразиться или нет. Вскоре появился альфа Тейли, Дин. Супруги пылко обнялись и поцеловались. Ариэль посмотрел в их сторону с завистью. Вот же, любовь у людей, и оба живы. И Дин, бесспорно, красавец. Из рассказов приятеля омега знал, что ехала эта молодая пара не на голое место. Отец Дина уже несколько месяцев промышлял на острове золото и вызвал сына в подмогу, это и заставило их пуститься в столь дальнее и рискованное путешествие. Из размышлений его вывело появление капитана Джека, который энергично шагал, прихрамывая на деревянную ногу. Признаться, за ночь краше он не стал. Но внешность другого альфача, его сопровождающего, и вовсе потрясла Ариэля. Огромный, невероятно косматый и бородатый, в широкополой шляпе, с пунцовым обветренным лицом. Руки, как лопаты, а плечи, наверно, двоим омегам не обхватить. Кроме того, от альфача на всю палубу разило спиртным, а в руке он держал бутыль, с которой, очевидно, никогда не расставался и периодически прямо на ходу из нее прихлебывал. — Господи! А это кто? — дрогнувшим голоском спросил Ариэль у Дина. — Рядом с капитаном? Наш доктор! — невозмутимо пояснил альфа. — Доктор??? Ничего себе!!! На палубе возникла суета. Капитан громогласно потребовал, чтобы все выбрались из своих кают и приготовились к осмотру. Собралась внушительная толпа, человек триста. Судно легло в дрейф, моряки оставили свои дела, осматривать должны были и их. — Господи, храни меня, — Ариэль бормотал под нос молитву. — А что же будет с больными? Как с ними поступят? — Отправят в свободное плавание, — сказал ему на ухо возникший рядом Гордон. Для соблюдения приватности, Док велел натянуть покрывало, а за ним установить стол. И осмотр начался. Все по очереди заходили за импровизированную ширму. Первый, разумеется, многодетный омега с больными детьми и его супруг. После им сразу велели отойти в сторону и дожидаться решения по поводу своей участи. Ариэль так разволновался, что его трясло. Вроде ничего и нигде не чесалось, но вдруг что-то найдут? И, что тогда? Убьют? Выбросят за борт на корм акулам? Наконец подошла его очередь, и он в сопровождении Гордона ступил за покрывало. Ноги у него подкашивались, а живот болезненно скрутило. Он до ужаса боялся этого, так называемого, врача, который больше походил на пьяное чудовище. — Клади ребенка на стол и разверни, — приказал Док. Трясущимися руками, готовый разрыдаться, омежка развернул одеяльце. Этот доктор мог запросто прихлопнуть его младенца одной ладонью! Однако, вопреки ожидаемому, альфач довольно заулыбался, склонив косматую голову. — Семимесячный? — бодро спросил он и вновь отхлебнул из бутылки, шумно после этого рыгнув. — Хорошенький альфенок, крепкий, кожа чистая. Сразу видно, что ты ответственно за ним ухаживаешь. Беды не жди, омега, он выживет. Посмотри на меня. Я тоже, папи рассказывал, родился семимесячным. По мне видно? Ариэль затравленно покосился на альфача. Да уж, просто невероятно, что из крошечных младенцев вырастают такие огромные и шумные альфы. А тот с энтузиазмом продолжал: — В трюме не сиди, найди себе закуток, устрой тент и в хорошую погоду больше бывай на палубе. Солнечные лучи и морской воздух пойдут ребенку на пользу. Купай его в морской воде каждый день. Она сейчас теплая. А ты, альфа, — Док обратился к Гордону, — хорошенько корми своего омегу. Жирность молока напрямую зависит от питания, и малыш ваш быстро начнет набирать вес. Потом Док попросил Ариэля приподнять тунику и убедился, что никакой сыпи под ней нет. То же самое сделал и Гордон, снял рубаху, продемонстрировав свой торс. Омежка украдкой заметил, что супруг его силен и мускулист. — Что у тебя с лицом, альфа? — деловито спросил доктор. — Сейчас дам две мази. Белую будешь наносить утром, она размягчит кожу, а черную — на ночь, она постепенно удалит омертвевшие клетки с рубца. Шрам старый, но лечение все равно поможет. Так, а что со спиной? Почему сутулишься? — От работы, я — кузнец, — смущенно пробормотал Гордон, с благодарностью принимая баночки с мазями. — И, что, кузнец? Я вот и молодец, и пиздец, какой боец, и на дуде игрец. Нечего сутулиться. Будешь делать упражнение — руки вверх и прогибаться назад. Каждый день по двести раз в два подхода. Понятно? Все. Идите. Следующий! Полностью ошарашенный и оглушенный, но сияя улыбкой, Ариэль вывалился из-за ширмы. Как же он был счастлив, что его ребеночка похвалили! Назвали крепким! Хоть кто-то доброе слово сказал. Даже желание жить появилось. Гордон тоже казался довольным. Он бережно припрятал мази в широкий карман штанов, и они вместе отправились искать укромное местечко, чтобы по рекомендации врача натянуть тент. Беременному Тэйли, кстати, Док тоже велел больше бывать на солнце и дышать морским воздухом. Поэтому молодая пара следовала за ними. — А капитан не станет возражать, если увидит нас днем на палубе? — робко спросил Ариэль у супруга. — Конечно нет. Ведь это же Док так распорядился. А Дока нашего боятся все, даже старина Джек. Я сам, представь, чуть не обделался, когда он меня осматривал. Осмотр закончился только к обеду. Больных набралось пятнадцать человек, в основном это были дети и их папи. Разгорелся жаркий спор, как поступить. Капитан считал, что их следует снабдить минимумом необходимого для выживания и высадить на первом же необитаемом острове, а на обратном пути он намеревался забрать тех, кто выживет. Супруги больных омег умоляли капитана дать лодку, чтобы они могли вернуться в порт, ведь отплыли еще совсем недалеко. Но капитан не соглашался, каждая лодка была на вес золота, потому что только на них могли спастись команда и пассажиры в случае шторма или повреждения судна. Он отказал, даже когда альфачи предложили ему звонкую монету. — Вас, хворых, меньше двадцати, — хрипло, брызгая слюной, орал одноногий, — а на борту остается почти триста! У меня всего шесть лодок. Не дам ни одной! Собирайте вещи и готовьтесь к высадке на берег. На том и порешили. Скоро рыдающих омег с больными детьми и с супругами посадили в лодку, чтобы доставить на остров. Бородатый доктор стоял рядом, утешал и давал практические советы, как лечиться и выживать. Ариэлю было жаль их, но мысли о том, что лично для него все обошлось, наполняли душу радостью. Пожалуй, он впервые чувствовал себя почти счастливым с того момента, как получил страшную весть о гибели Рудольфа.