Родное и чужое

Грех радоваться, но после того, как с корабля удалили больных ребятишек с их папи, в каюте для омег стало гораздо свежее и просторнее, и оставшие расположились с большим комфортом. Кроме того, Ариэль теперь получил возможность дважды в день бывать на палубе. Постепенно жизнь вошла в ритм, и омега привык к кораблю. По утрам встречался с Гордоном, и они вместе отправлялись к тенту. Альфач доставал из-за борта три большие кадушки морской воды. Ариэль мылся в ней сам, купал ребеночка, прополаскивал пеленки. В это время Гордон сидел, повернувшись к нему спиной, чтобы лишний раз не смущать, погруженный в чтение какой-то книжки. — А что ты читаешь? — однажды поинтересовался омежка. — О, это замечательная книга. Написал ее знаменитый путешественник, Лонд Джексон. Называется «Золотая лихорадка». В ней подробно рассказывается про добычу золота, и сюжет интересный. — А дашь потом мне? — Конечно. Но, пока я сам ее читаю, могу предложить иную. «Приключения Крузалона Робенса». Это про чувака, который претерпел кораблекрушение и после провел двадцать пять лет на необитаемом острове. Даже умудрился там встретить свою истинную любовь — дикого омежку по имени Пятница. Рекомендую, очень интересно. Ариэль охотно согласился принять книжку. Надо сказать, что его весьма удивило, что кузнец из деревни оказался грамотным. По его понятиям, все, кто проживали в провинциях, были абсолютно темными людьми. И он взглянул на своего супруга с симпатией. Однако Ариэля не переставала терзать мысль, что он не выполнял в отношении альфы никаких супружеских обязанностей. Ну хоть что-то он должен был делать! Тот постоянно заботился о нем, кормил, отрывая от себя лакомые кусочки, охранял их закуток, развлекал разговорами. Омежка тоже хотел быть полезным и однажды робко предложил: — Гордон! А давай-ка я постираю твою одежду. Тот изумленно на него обернулся. — Я и сам могу, — пробормотал альфач. — Стоит ли тебе отвлекаться на подобную ерунду? Ухаживай лучше за младенцем. Вот, смотри. Альфач на его глазах разоблачился донага, шустро стянув с себя рубаху, штаны и трусы. А после энергично прополоскал все это в корыте, крепко отжал, встряхнул, чтобы разгладить, и напялил на себя. — Вот и все дела! — торжествующе вскричал альфач, разведя руки. — А ты бы целый час копошился. — О, да, я бы так не смог, — смущенно пролепетал Ариэль. Все бы ничего, но расслабиться и отдохнуть душой все равно не получалось по одной простой причине. Почти ежедневно на корабле находили тела и устраивали похороны. И дело было вовсе не в болезнях или эпидемии, нет. Просто там, где скапливалось много альф и рома, всегда происходят несчастные случаи. Одного альфу, например, нашли возле крутого трапа со сломанной шеей, а труп другого, спустя день, прямо на палубе. Бедолага перепил и захлебнулся во сне собственной блевотиной. Третий допился до белой горячки и сдуру повесился на рее. Похороны проводились самым примитивным образом, без особых церемоний. Покойника засовывали в мешок, читали над ним коротенькую молитву и швыряли за борт. А после все как ни в чем не бывало, преспокойно шли заниматься своими делами — пить, драться и дебоширить. Одного несчастного искали целый день и всем миром, но так и не нашли ни живым, ни мертвым. Капитан, посмеиваясь, выдал свою версию загадочного исчезновения. По его мнению, бедолага среди ночи влез на борт, чтобы по морской традиции справить большую нужду прямо в море, не удержался, да и свалился вниз. Вот и сгинул навсегда. Ариэля все это глубоко шокировало. Он всерьез переживал за жизнь Гордона, ведь именно от благополучия супруга зависело его собственное. Но альфач вел себя образцово — азартными играми не увлекался, с другими альфами не спорил и не ругался, и ни разу омежка не почувствовал от него запаха спиртного. Чаще всего Гордон проводил время со своей книжкой в компании Ариэля, иногда покуривал трубку, делал упражнение, назначенное доктором, да прогуливаясь туда-сюда, болтал о чем-то с Дином, который к нему намертво присох и постоянно выспрашивал о тонкостях кузнечного ремесла. Ариэль с Тэйли в это время блаженствовали под тентом, удобно устроившись на подушках, лениво беседовали, опекали младенчика и постоянно чем-то перекусывали. Дин умудрился раздобыть для них, обменяв на ром, несколько кокосов, и это был настоящий праздник. Ничего вкуснее омеги в жизни не пробовали. Однажды утром Ариэль вышел на палубу и не застал своего супруга на привычном месте. Сердечко омеги сразу сжалось в недобром предчувствии. В панике он принялся оглядываться, молясь, чтобы не случилась беда. Но вскоре заметил, что его альфач стоит у борта и беседует с омегой его возраста! И не просто беседует. Они находились совсем близко, улыбались друг другу, и омега заискивающе заглядывал кузнецу в глаза, хихикал и даже поглаживал ладошкой по рукаву. От возмущения Ариэль потерял дар речи, да так и застыл с раскрытым ртом, наблюдая за ними! А потом пронзительно окликнул: — Гордон! Ариэль не совладал с волнением, поэтому голос, к его стыду, сорвался в истеричный дискант. Альфач с улыбкой распрощался кивком со своим собеседником и неторопливо, ленивой походкой, направился к супругу. Тот оскорбленно надулся и ринулся вперед к тенту. На глазах даже слезы закипели, настолько было обидно. — Ты, никак, ревнуешь? — альфач нагнал его и игриво ткнул пальцем под ребра. — Вот еще! Очень надо! — огрызнулся омежка, гордо задрав носик. — Это… Односельчанин мой, мы вместе в школе учились, — счел должным пояснить Гордон. — Потом он вступил в брак с городским альфой, и больше я его не видел. Вот мы и поболтали немного. Я рассказал ему, как живем, кто жив, кто помер, кто на ком поженился. — Ага, конечно! — гневно набросился на него Ариэль. — Я только вчера родился и не знаю, как омеги альф завлекают! Может, я и моложе тебя, но не первый раз замужем! Вы, бесстыжие, нюхались, и он тебя щупал! — Точно, ревнуешь, — довольно засмеялся Гордон и, ухватив омежку за руку, привлек к себе. — А, раз так, мог бы сам попробовать приласкать меня, ведь обещал. Помнишь? — Еще чего! — зашипел Ариэль и вырвался. — Не дождешься. — Сегодня после полуночи буду ждать тебя на палубе. Я найду для нас подходящее местечко, чтобы уединиться, — многозначительно подмигнул ему альфач. Весь пылая от гнева и стыда, Ариэль бросился под тент, где его поджидал Тейли, ставший невольным свидетелем этой сцены. — Поцапались? — веселился он. — Придется тебе, друг мой, сегодня встать в известную нам позу. Супруга следует хоть иногда ублажать. — Знаю! — резко бросил ему Ариэль, а сам подумал, что, как ни печально, но, видимо, придется…