Родное и чужое

На следующий день омега проснулся далеко не в лучшем настроении. В попе дико зудело, а приблизившись к зеркалу, он и вовсе ужаснулся, обнаружив на шее пару синюшных засосов. Грозно засопев, Ариэль быстро переоделся в приличную, с наглухо застегивающимся воротом рубаху. А потом со страдальческим видом уселся на край койки, где беззаботно храпел альфач. Вскоре проснулись Дин с Тейли. Со счастливыми и блудливыми улыбочками они вынырнули из-за шторки и расселись в чинном ожидании завтрака. Потом поднялся и Гордон. Тот у всех на глазах, самым бесстыжим образом, разыграл целую комедию. И за поясницу хватался, и, болезненно согнувшись, за свои альфячьи причиндалы, жалобно приговаривая: — Ну и набросился же ты на меня, омега. Надо думать, с великой голодухи. Но и я не подвел. Обращайся еще. Мне понравилось. Что касалось Дина, тот, понимая все, просто покатывался со смеху. Тейли тоже лучисто улыбался. Друзья радовались, что между Гордом и Ариэлем, наконец, вроде все уладилось. Ариэль, изображая обиду, ни на кого не смотрел и ни с кем не разговаривал. Они позавтракали и попили водички, после чего омега взял ребенка из колыбели и, заняв оборонительную позицию, вжался в самый угол, не намереваясь его покидать. Он метал на Гордона недовольные взгляды, но, увы, никто не обращал на них внимания. Омеге оставалось лишь печально вздыхать и беспокойно ерзать. В середине дня, когда им стало совсем скучно, Дин извлек из своих вещей новенькую колоду и предложил: — Давайте сыграем в карты. Чтобы хоть как-то время убить, а то сильно пить хочется. — Я не против, — охотно отозвался Гордон. — А ты, Тейли? — Я умею играть только в «Дуралея» и «Бухарика». — Я тоже знаю эти игры, — Гордон шустро придвинулся ближе. Хотя он и не был любителем карт, но отлично понимал, что так им будет легче скоротать время, отвлекая себя от жажды. — Давайте тогда в «Дуралея», пара на пару! — воодушевленно предложил Дин. — Ариэль, ты с нами? — Не знаю, — неохотно протянул омежка, покачивая младенца,  — я обычно не играю. — Ну, давай, — подначивал его молодой альфа. — Если пара на пару, то нужны четыре человека. И, чтобы веселее, попробуем на денежки. Поставим по медной монете. — Ариэль, иди к нам, — тоже начал уговаривать супруга Гордон. — Я дам тебе монетки, чтобы ставить. — А я поставлю за Тейли! — по-детски радуясь, отозвался Дин и принялся перемешивать колоду. — Поосторожнее с денежками, — как-то странно улыбаясь и скромно опустив ресницы, вымолил Ариэль. — А то, глядишь, без штанов останетесь… Хорошо, уговорили. Я играю. Только в паре с Тейли, против вас, альф. Дин раздал карты, и все придвинусь к бочонку, который, поставленный в центр крошечной каюты, стал их столом. Ариэль заметно повеселел и раскраснелся. Он не на шутку намеревался надрать альфам зады. А потом пара омег начала раз за разом бойко выигрывать, благодаря мастерству Ариэля, разумеется. Гордон с Дином сидели, в изумлении раскрыв рты, да только успевали совать пальцы в кошельки за монетами. За сыгранные десять партий альфы не выиграли ни разу. Омеги довольно хихикали. Ариэль словно знал, у кого какие карты на руках, и предвидел все ходы соперников. Он умудрялся выигрывать, даже когда им с Тейли не везло при стартовой раздаче. — Да ты мухлюешь! — наконец возмутились альфачи. — Сейчас, как раз, нет, — безмятежно, невинным голоском отозвался Ариэль. — Если я, дорогие мои, начну мухлевать, то вы лишитесь вообще всего добра и даже волос на ваших жопах. — Где же ты так выучился играть?! — Ты позабыл, — снисходительно усмехнулся омега, — а я ведь говорил тебе, что отец мой — профессиональный карточный игрок. Мы жили этим, содержали дом, слуг и даже имели выезд — лошадей и карету. Так могу ли я не уметь играть? — Но я подобрал тебя в порту, умирающим от голода. Почему же ты сам не начал зарабатывать игрой? — Да потому что в нашем королевстве омегам запрещено принимать участие в азартных играх в общественных местах. Да, да, есть такой закон, просто многие не в курсе. Мне, знаешь ли, совершенно не улыбалось попасть в тюрьму, как мой отец. Он ловко сгреб выигранные монетки в ладонь и по-честному отдал Тейли его долю, а свою припрятал в кармашек на поясе. Потом Ариэль позабавил компанию карточными фокусами, коих знал великое множество. Он умел вытягивать из колоды любую названную карту, резким движением выбрасывать из нее четыре карты одного достоинства, угадывать карту, вытянутую другим, которую ему не показывали, раскладывать замысловатые комбинации и пасьянсы и еще уйму всего. Друзья и супруг смотрели на него с восторгом, а омега купался в лучах славы. Так они и коротали времечко, за игрой, разговорами, иногда перекусывали. Альфы старались поменьше пить, но рьяно себя этим не истязали, положившись на волю Бога. Альфача Ариэль больше в постель не приглашал, да тот не особенно и просился. Спал Гордон в основном днем, в то время, когда омега бодрствовал. Все же тут было тесновато, да и неудобно затевать любовные игры при Дине с Тейли. Однако, альфач при любой возможности пытался облапить омежку и похотливо при этом ухмылялся, всем видом показывая, что не позабыл ничего из того, что между ними случилось. Ариэль, в свою очередь, шипел, отгоняя его от себя, а друзья их просто угорали со смеху. Однажды рано утром они проснулись от шума и топота на верхней палубе. Гордон переполошился и вскочил с бочки, схватившись за нож. А потом они услышали ликующие крики: — Земля! Земля! Мы добрались. С прибытием!