Родное и чужое

— Как, мой Ариэль — твой супруг? — оглушительно завопил Рудольф. — Что ты несешь, урод несчастный? Люди добрые, послушайте! Именно я — законный муж этого омеги и отец его ребенка! Смотрите, у меня есть свидетельство о браке! — У меня тоже есть свидетельство о браке! — свирепо взрычал Гордон. — И, предупреждаю, впредь будь осторожнее со словами! Может, я внешне и урод, а ты, еще хуже — негодяй, бросивший беременного омегу, прикинувшийся мертвым и устроивший себе фиктивные похороны! — Ариэль, ты действительно за него вышел? — раскрасневшись от ярости, молодой альфа обернулся в сторону омеги. — Умоляю, скажи, что это злая шутка! — О, да, но мне пришлось… Иначе… — невнятно залепетал омежка. — В таком случае, второй брак не действителен! — вскричал Рудольф. — Я — первый, истинный и единственный супруг! — Только почему-то оказался мертвым! — злобно оскалившись, парировал Гордон. — Ты давно в гробу лежишь! Или позабыл? Вот там и оставайся, а омежка будет моим! На том всяческое терпение Рудольфа иссякло. Молодой альфа сжал кулаки, бросился на Гордона и принялся молотить того по лицу. Прежде, чем их растащили, Гордон тоже успел ответить несколькими удачными ударами, расквасив сопернику нос. — А-а-а! — рыдая, завывал Ариэль. — Что вы делаете? Умоляю, прекратите! Верните моего ребенка! Но его схватили другие омеги, не позволяя встрять в драку. — Сволочь! — Рудольф вырывался изо всех сил, пытаясь добраться до Гордона. — Я этого так не оставлю! Отпустите меня, я убью его! — Давай, попробуй! — запальчиво надрывался старший альфач. — Я тебя, ничтожество, в порошок сотру! Одним ударом в землю вобью! В разгоревшийся конфликт вступили почти все посетители трактира. Одни из них держали альфачей, не давая им сойтись в рукопашной, а другие выстроили живую стену между ними и заливающимся слезами Ариэлем. — А вы бросьте жребий, кому из вас отрезать яйца, чтобы стать бетой, а после, без забот, заживете втроем! — звонко выкрикнул какой-то шутник, и другие поддержали его взрывом хохота. Возбужденный и раскрасневшийся Жан поддерживал Гордона, что было неудивительно. Ведь именно с ним альфач собирался жить бок о бок и в дальнейшем добывать золото, а вовсе не с этим щеголем, Рудольфом. Поэтому Жан, не требуя лишних объяснений, сразу поддержал просьбу напарника и велел своему Лилиану быстро унести в номер колыбельку с альфенком. А теперь стоял рядом с Гордоном и уговаривал его успокоиться, чтобы не нарушать порядок. В это время в помещение трактира ворвался запыхавшийся хозяин — Карло. — Что тут происходит? Вы совесть, страх и стыд совсем потеряли? Решили устроить в моем солидном заведении кровопролитие? В чем дело, Рудольф? Гордон, приди в себя! — Он… Он похитил моего ребенка! — задыхаясь, кричал Рудольф. — Истинного омегу тоже украл! Пока я случайно временно отсутствовал, ввел его в заблуждение и обманом заставил вступить в незаконный брак! — Ты значишься мертвым! — осипшим от крика голосом, продолжал надрываться старший из альф. — В канцелярии при мне подняли журнал, и я своими глазами видел запись о твоей смерти! Ты просто позорно смылся, бросив беременного омегу на произвол судьбы, и бедняжка, после ареста отца, по сути остался голым и босым на паперти! Все это время я заботился о нем! Даже страдал от жажды целую неделю, лишь бы у него молоко не пропало! Сообразительный бета сразу смекнул, в чем именно состояла суть проблемы, равно как и то, что у него не имелось достаточных полномочий, дабы разрешить сей щекотливый спор. — Уважаемый господин Гордон, — учтиво и даже заискивающе обратился он к Гордону, поскольку старший альфач показался ему более здравомыслящим. — Я понимаю степень постигшей вас трагедии. Ситуация крайне нестандартная. Полагаю, что вам необходимо успокоится, чтобы обдумать, так ли необходим вам этот омега с довеском сомнительного происхождения… — Да я жизнь за них отдам! — взревел альфач и вновь неистово рванулся, на этот раз с целью, чтобы добраться до беты, а тот в испуге шарахнулся в сторону. — Тихо, тихо! Погодите! У нас в Клондайке, если вы не знаете, имеется власть — наш Губернатор. Я посоветую вам завтра, прямо с утра, к нему отправиться и спросить совета, как поступить. А, сейчас, умоляю, угомонитесь! Вы, Гордон, пройдите в свой номер. А ты, Рудольф, немедленно покинь мой трактир. Все спорные вопросы, я уверен, вы очень скоро и успешно разрешите вне этих стен. Спасибо за понимание! Знаете ли, все мы в этой жизни иногда вынуждены терпеть несправедливость… Но, нет сомнений, что, рано или поздно, истина восторжествует! Не так ли, уважаемые господа? Речь Карло была поддержана всеобщим одобрительным гомоном. После этого одна часть альфачей сопроводила Гордона до лестницы, ведущей в номера, а другая — потащила изо всех сил упирающегося Рудольфа за порог гостиницы. — Ариэль! — не прекращал взывать молодой альфач. — Идем со мной! Неужели ты с ним останешься? — Да, — отозвался бескровными губами омега. — Я останусь там, где мой ребенок! — Уходим! — это Жан подхватил омежку под локоть. — Слышал, что сказал Карло? В разрешении вашего спора необходимо участие Губернатора. И хватит плакать, а то молоко пропадет. Ариэль машинально кивнул и сжал свое горло ладонью, стараясь перекрыть доступ кислорода к легким, чтобы сдержать новую порцию рыданий. — Подай нам в номер обед на пятерых, — распорядился Жан, когда проходил мимо Карло. — Пусть принесут побольше мяса, вареных бобов, тушеных овощей, а для омег — сдобные булочки с медом. Еще графин с квасом и второй — с лимонным морсом. И позаботься, чтобы тот ненормальный картежник нас не побеспокоил. — Уж будьте спокойны, этого Рудольфа я больше на порог не пущу! Он мне и раньше не нравился, — с энтузиазмом вскричал бета. Оказавшись в номере, Ариэль уже без стеснения залился слезами. Лилиан обнимал и утешал его, а Гордон возбужденно мерил шагами комнату. По поводу омеги его и раньше терзали дурные предчувствия, но такого сюрприза он точно не ожидал! Вскоре пришел Карло со служками, и они накрыли стол, заставив его горячими, аппетитно пахнущими блюдами. Жалко всхлипывая, Ариэль отозвался на приглашение и присоединился к трапезе. Кушать хотелось зверски, и все было такое вкусное! Да и что толку голодать, от этого точно лучше не станет. Альфачи тоже энергично жевали, переговариваясь между собой, и обсуждали личность Губернатора. Каким тот, интересно, окажется человеком, справедливым или же мздоимцем? — В случае чего, нужно будет все же попытаться дать ему на лапу, — советовал Жан. — Неужели ты отдашь омегу беспутному авантюристу? — Тебе, Гордон, не удастся меня купить! — нерешительно пискнул Ариэль, опасаясь вызвать у альфача новую вспышку гнева, но и молчать он более не мог. — Ты пойми, что мы с Рудольфом истинные. И разлучит нас только смерть. Я все равно уйду к нему! — Разумеется, — Гордон смерил омежку мрачным взглядом. — Лучше ответь на один вопрос. Ты знал, что Рудольф, избежав правосудия, обосновался здесь? И ты, желая последовать за ним, охмурил меня, соблазнил на брак, чтобы я привез тебя сюда, к нему. А теперь, когда я миссию исполнил, меня и бросить можно? Ведь так? Таков был ваш план? Признавайся! — Нет, нет, — затряс головой Ариэль. — Я клянусь, что считал его мертвым, и никакого плана не было! — Не терзай омегу ревностью, ему и так несладко, — заметил Жан. Остаток дня прошел, словно в тумане. Потом они затушили свечи и улеглись спать. Если Жан и Лилиан, как полагалось супругам, делили ложе, то Гордон демонстративно постелил себе на полу, подальше от кровати, которую уступил омеге. Ариэль думал, что не сможет уснуть, но провалился в тяжкий и тревожный сон, лишь его голова коснулась подушки.