Родное и чужое

Дом Губернатора отыскался быстро, им оказалось одно из пяти каменных строений, располагавшихся на центральной площади. Когда Гордон и Жан приблизились, то сразу же увидели поджидавшего их Рудольфа в компании пары дружков, разнаряженных, как и он, в кожаные плащи и широкополые шляпы. Альфачи смерили друг друга взглядами, полными презрения и ненависти, а потом ступили в общественную приемную. Губернатор, пожилой и пузатый альфач, с интересом выслушав их историю, разразился заливистым хохотом. — Ну, уморили, — бормотал он, смахивая слезы с заплывших жиром щек и похлопывая себя ладонями по ляжкам. — Признаться, давно меня так никто не смешил. Я знал, Рудольф, что ты — прощелыга, но не до такой степени! — Я требую вернуть свое — омегу и ребенка! — ледяным тоном процедил молодой альфа. — От которых ты сбежал, равно, как и от долгов? — парировал Губернатор. — Тогда долги, получается, тоже, как и омега, остались твоими? — Скажите, что мне делать, уважаемый? — почтительно вставил Гордон. — Я не намерен отдать законного супруга этому авантюристу. Да и полюбили мы уже друг друга… — Врешь! — вспылил Рудольф. — Господин Губернатор, не слушайте, он бесстыже лжет! Мой Ариэль никогда не смог бы его полюбить, ведь мы с ним истинные! — Тогда вам не ко мне нужно, а прямо в суд. Удивлены? Да, у нас на острове имеется мировой судья, именно он и разрешает все подобные споры. А я, боюсь, что в таких вопросах некомпетентен. У меня другие задачи — присматривать за общественным порядком, или снабжением продовольствием. Таким образом, их аудиенция у Губернатора закончилась практически ничем, и альфачи направились в административное здание, где располагались сразу и администрация, и суд, и местная полиция. Благо, идти далеко не пришлось, лишь площадь пересечь. — Отдай мне омегу, по хорошему, — зловеще твердил Рудольф. — Иначе я убью тебя. — Заткнись, паршивый щенок, и радуйся, что сам еще жив, — злобно рыкнул на него Гордон. Возле здания администрации они застали большую толпу. Оказывается, чтобы попасть со своим делом к судье, сперва нужно было пройти регистрацию у секретаря, к нему и стояли в очереди альфы всех различных возрастов и мастей. Гордон тоже занял очередь. Другие альфы, уже наслышанные о вчерашнем конфликте в трактире у Карло, а в их крохотном городке все слухи распространялись с невероятной быстротой, с интересом на него поглядывали, а потом начали подходить, выражая свою приязнь. — Не переживай, Меченый, — говорили ему. — Правда на твоей стороне. Вот увидишь, судья решит оставить омегу и ребенка за тобой. А этот картежник даже собаку содержать не сможет, не то, что семью! Гордон, весьма довольный, что его уже наградили прозвищем, и это не какой-нибудь Кривой, а — Меченый, важно кивал, пожимал протянутые руки и благодарил за поддержку. Чтоб скоротать время, они с Жаном достали свои трубки и задымили, стараясь не смотреть в ту сторону, где расположилась компания Рудольфа. — У нас ведь тоже с Лилианом не всегда было все гладко, — принялся откровенничать Жан. — Представь, после свадьбы мы прожили целых три года, и он никак не мог от меня понести. Неизвестно по каким причинам, я оказался бесплодным. И вот однажды, когда у моего омеги на подходе была очередная течка, он собрал вещи и ушел от меня. Заявил, что повстречал своего истинного, а я, типа, случайно под забором насран. Зажил незаконной семьей с альфой, имеющим более нарядные штанишки, чем у меня, и даже вскоре подал на развод. — Да, ладно? — изумился Гордон. — А по вам и не скажешь, с виду вы — счастливая пара. — Это сейчас так. Ты заметил, что мой Лилиан ведет себя тише воды и ниже травы? Это он боится, как бы я не вспомнил о том периоде нашей жизни. — И, что было дальше? — Судья очень хороший попался. Он тщательно рассмотрел все аспекты дела. Учел, что у меня имелась лавка, да и капитал какой-никакой. И постановил, чтобы я схватил своего омегу за косу, приволок домой и навешал ему хороших люлей, что я в итоге и сделал. В результате того блуда Лилиан потом родил нашего беточку. — Так… Разве Тео не от тебя? — пораженно вытаращился на него Гордон. — Выходит, ты растишь чужого ребенка? — Родного ребенка! — веско поправил Жан. — Он мой, записан на меня, я его признал своим и любому за него глотку перегрызу. Вот так, Гордон. Так что, борись, и никогда не отдавай свое чужим. Заболтавшись, альфачи едва не пропустили очередь, и их окликнули. Они прошли в кабинет, где, сидя за письменным столом, заваленным бумагами, их ожидал отталкивающей внешности бета лет сорока. Он был тощий, словно скелет. Блеклые глаза на выкате и торчащий крючковатый нос, дополняли отталкивающую внешность. Голос оказался под стать — крайне неприятный, скрипучий, словно скрежет не смазанного маслом колеса. — В чем суть вашего дела? — сухо и бесстрастно спросил он. И тут Гордон с Рудольфом заговорили наперебой, обвиняя друг друга во всевозможных грехах, тыча пальцами и намереваясь сцепиться в смертельной схватке прямо здесь, в кабинете. Бета некоторое время с безучастным видом выслушивал обрушившийся на него поток информации, а потом решительно поднял ладонь, призывая враждующие стороны к молчанию. — Подайте мне документы, — проскрежетал он. — Какие? — смешались оба оппонента. — Все, что имеются. Свидетельства о заключения брака, о смерти, метрику рождения ребенка. Альфачи дружно выгребли из карманов бумаги и передали их секретарю. — Отлично. Вопрос к вам, господин Гордон. Вы в браке чуть более месяца. Ребенку — полтора. Скажите, в виду этих щекотливых обстоятельств, ваши брачные отношения с омегой осуществились? — Конечно! — горячо вскричал Гордон. — Все, как полагается, и по взаимному согласию. — Ах, ты же, сволочь! — тут же впал в бешенство Рудольф и рванулся к старшему альфачу, благо его успели сдержать друзья. — Ты изнасиловал моего омегу? Ни за что не поверю, что, будучи вменяемым, Ариэль даже плюнул бы в твою сторону, не то, чтобы под тебя лечь! — А вы, господин Рудольф, если сейчас же не успокоитесь, то я прикажу приставам до суда бросить вас в яму, — флегматично произнес бета. — Гордон. Я понимаю, что случай редкий. Но все же, вспомните. Может быть, найдутся свидетели того супружеского акта? — Да, да, найдутся, — радостно закивал альфач, вспомнив о Дине и Тейли, которые, как раз, находились рядом, за шторкой, и отлично все слышали, а может быть даже и видели. — Отлично. Это очень важно. Их нужно будет непременно пригласить в суд. Теперь решите, будете ли стоять в очереди для бесплатного рассмотрения дела, или же заплатите золотой в кассу, чтобы решение было принято уже завтра? — Я заплачу, — не задумываясь, ответил Гордон. — Мне хочется поскорее разделаться с этой проблемой. — Нет, это я заплачу! — взвыл Рудольф и поспешно всунул монету одному из своих приятелей. — Вот, ступай в кассу и внеси платеж. — Ну, и отлично! — стараясь скрыть усмешку, пробормотал старший альфач. — Мне меньше расходов. Хоть какой-то от тебя толк! А Жан расхохотался, дивясь ловкости своего напарника. — Так ты, косорылый урод, изнасиловал моего омегу, да еще и при свидетелях? — стенал Рудольф, хватаясь за сердце. — Все, тебе не жить. Я убью тебя. — Уважаемые альфы! — секретарь решительно поднялся из кресла. — Все ваши документы приняты, предоставленные факты и свидетельства будут учтены. А если вы хотите убить друг друга, так улица для этого гораздо более подходящее место. Теперь попрошу вас покинуть кабинет. И скажите, чтобы следующие в очереди заходили. Вскоре вся раскрасневшаяся от эмоций компания вывалилась наружу. Гордон и Рудольф дрожали, едва сдерживаясь, чтобы не сцепиться в смертельной драке. — Может быть, сразу зайдем в кадастровый отдел и застолбим заимку? — одернул Гордона Жан, пытаясь переключить внимание альфача на нечто иное, помимо семейных проблем. — Идем, — согласился Гордон. Еще раз предостерегающе рыкнув в сторону соперника, он неохотно развернулся и последовал за своим верным напарником.