Меч бастарда

      Девицы, стиравшие свои одежды, испуганно заорали, когда из воды резко вылезла тёмная макушка. — Джон! — Перра кинула в смеющегося парня гладким камнем, которым оттирала грязь с рубахи своего мужа. — Проклятое северное отродье! — вскрикнула одна из новеньких девиц, что лишь недавно начали работать в замке, когда Сноу схватил ее за обнаженную ногу и потянул в воду. — Я же отродье! — смеялся Джон, продолжая тянуть девицу, а подруги в это время пытались удержать ее. — Джон! — веселый крик пронёсся над рекой. Сноу оглянулся, продолжая тянуть, и увидел Лайзу. — Джон! Отец требует тебя! — прокричала девочка. — Сейчас, — крикнул ей юноша, резко отпуская лодыжку девицы, отчего ее подруги, продолжавшие с силой тянуть, упали на влажную траву. — Ах ты! — взвизгнула одна из них, когда Джон стремительно выскочил из воды и прильнул губами к красавице, чья нога чуть покраснела от хватки юноши. — Люблю вас всех! — захохотал Джон, уворачиваясь от крупного камня, брошенного меткой рукой дочери кузнеца, и прыгая в воду. Девицы покраснели и пуще прежнего стали ругать парня.       Джон выбрался из воды уже на другом берегу и схватил смеющуюся девчонку. Юноша любил Лайзу. Младшая дочь сира Стоуна, ей лишь недавно исполнилось семь лет. Джон часто вспоминал Арью, глядя на Лайзу. Ему было интересно: его единородная сестра такая же озорная и смешная? — Отец говорит, чтобы ты тащил свою задницу в солярий милорда, — гордо проговорила девочка, восседая на плечах Джона. — Так и сказал? — ухмыльнулся Джон. — Да! — Вот именно тебе он так и сказал, да? — Элрику, — подергала она короткие волосы Джона, — а он пошёл в конюшню, а я вот знала куда ты идёшь! Бесстыдник! — стукнула она кулачком по его макушке и добавила, — так мама говорит о тебе… Джон фыркнул и быстро побежал к замку, отчего Лайза завизжала и с силой схватилась за его голову.       Взрослые рыцари называли его Быстроногим волчонком, а друзья — Стремительным Волком. И не зря: крепкие и длинные ноги позволяли ему бежать быстрее прочих. Сила его рук могла сравниться с силой сира Стоуна, которого даже прозвали Сэм-Силач, а о его выносливости друзья даже шутили: мол, Тихий Волк оседлал кобылицу! Он вихрем пробежал через ворота замка и понёсся к Великому чертогу и лишь на пороге сбросил с шеи смеющуюся девочку. — Беги к маме и скажи, что оседлала бесстыдника! — поцеловал он в лобик Лайзу. Та посмотрела в его смеющиеся глаза и со смехом побежала к матери. — Дурак! — дали ему затрещину и Джон резко отскочил, узнав голос и тяжелую руку, не став дожидаться ещё и пинка под копчик. — Вы звали меня, мой сир? — улыбнулся он. — Идём! Милорд ждёт нас, — бросил мастер Сэмвелл и зашагал по лестнице. — Мастер Сэм? — позвал Джон. — Почему вы взволнованны? — Заметил таки? — дёрнул тот щекой. — Я — бастард, мастер, а бастарды многое должны подмечать, что не так уж нужно законным сыновьям… — Скоро сам узнаешь… Мастер и его лучший ученик вошли в солярий лорда. — Джон, — улыбнулся лорд Ройс, сидя в широком кресле. — Лорд Джон, — вернул ему улыбку Сноу, поклонившись. — Я решил, что ты достоин зваться рыцарем… Джон опешил. На мгновение он словно потерял землю под ногами — так велики были его удивление и радость! — Мой лорд… — пробормотал юноша. — Что? — Но… мне же только… я ведь так молод! — воскликнул Джон. — Сир Лорас Тирелл стал рыцарем в четырнадцать, Цареубийца стал рыцарем в пятнадцать, а Барристан Отважный в шестнадцать! — торжественно произнёс сир Стоун. — Ты же, мой лучший ученик, станешь рыцарем в возрасте тринадцати… тем более, тебе исполнится четырнадцать через три седьмицы. И вообще, почему ты думаешь, я тренировал тебя больше прочих, м? Ты звал меня кровожадным ублюдком в первые годы своего пребывания здесь, — ухмыльнулся он смутившемуся Джону, — но именно так рождаются сильнейшие: в беспрестанной борьбе и учении! — Однако, традиции рыцарей священны, — сурово заключил лорд Ройс, — и пусть ты и северянин и чтишь Старых богов, но отстоять всенощное бдение ты должен! Джон задумался. Он чтил богов отца, но также уважал и богов своего воспитателя и учителя. — Я отстою всенощное бдение, — поклонился Джон лорду Ройсу.

***

Мастер Сэмвелл дал ему новые доспехи. Джон принял их с поклоном и на собственных руках занёс в септу. Лорд Ройс и мастер Сэмвелл, сиры Андар, Робар и Уэймар с улыбкой смотрели на юношу, одетого в чистые белые одеяния и опоясанного мечом. Он улыбнулся им напоследок, и исчез в септе. Септон закрыл двери на засов. Джон положил доспехи перед Воином. Теперь же, он вспомнил, что Воин является одним из семи ипостасей бога. Сноу положил «Милость Волка» перед ногами покровителя воинов и ещё раз поклонился. — Воин, сим я, Джон Сноу, сын лорда Эддарда Старка, прошу твоей милости. Дай силу, дай крепость, дай отвагу, дай храбрость, дай решительность, — начал он твердить заученную молитву… Закат сменился вечером, а тот в свою очередь — ночью. Сноу устал повторять молитвы и сидя на каменном полу, размышлял. Юноша представлял себе, что предстанет перед отцом на мощном боевом коне, с сияющими латами и скажет: «я вернулся, отец!» Хотелось бы, конечно, совершить парочку-другую подвигов, и чтобы слава о нем разнеслась по Северу быстрее, чем он доберётся туда… Юноша представлял, как они будут ходить на охоту: отец, Робб и он. Как все в Винтерфелле и на Севере будут поражаться воинской доблести и умениям Джона. Как отец подарит ему какой-нибудь замок и он будет править там от имени отца, а позже, намного-намного позже — и от имени брата… Но больше всего на свете, Джон хотел знать свою мать. Ему представлялось, что она из знатного дома, что была она красивой женщиной и любила его. Хотя, глубоко в душе, он уже подготовился к тому, что его матери больше нет в живых. — Даже будь она простолюдинкой! — в сердцах воскликнул Джон. — Будь она крестьянкой или даже рабыней! Я бы забрал ее и подарил все богатства, что смогу заработать своим мечом! Дал бы ей слуг, чтобы не работала больше ни единого дня! Любил бы ее и познал, наконец, материнскую любовь, — прошептал он, глядя не на Воина, а на статую Матери. Джон вздохнул. К чему молить богов? Настанет день и он потребует от отца правду о матери! И первый шаг к тому дню наступит уже сегодня, когда он получит шпоры… Джон улыбнулся, услышав кукареканье петухов. Рассвет. Его всенощное бдение завершилось…

***

— Клянёшься ли ты, Джон, пред ликом богов и людей, защищать тех, кто сам себя защитить не может, особенно женщин и детей, повиноваться своему сюзерену и своему королю, храбро сражаться в случае нужды и выполнять все другие работы, какими бы трудными, незавидными и опасными они ни были? — Клянусь! — пылко отвечал Сноу. Лорд Ройс ударил плашмя своим мечом по плечам юноши. — Встань, сир Джон Сноу! — улыбнулся обычно суровый лорд. — Джейме Ланнистера посвятили в рыцари в пятнадцать лет, но ты превзошёл его! — радостно крикнул сир Стоун. — Вот увидите, милорды и сиры, придёт время и наш мальчик войдёт в легенды! И все будут вспоминать, что именно в Рунстоуне он научился сражаться! Что именно сир Сэмвелл Стоун обучил его! — Да благословят тебя боги, мальчик, Старые и Новые! — покивал лорд Ройс. — Вы не молитесь в богороще, милорд, — хмыкнул Джон. — Мы — помним! — ответил лорд девизом своего Дома. И то было правдой. Давным-давно, в Век Героев, Ройсы были Верховными Королями Долины, Перстов и Лунных Гор. Они были Бронзовыми Королями. И до сих пор у них есть доспехи из бронзы, сплошь исписанный рунами Первых Людей. Тогда они поклонялись Старым Богам…       Великий Чертог Рунстоуна наполнился шумом и гулом. Рыцари, присягнувшие на верность Рунстоуну и его господину, топали ногами в знак одобрения, а леди похлопали в ладоши, усеянные кольцами и браслетами. Джон встретил взгляд Изиллы и Джейн, дочерей милорда, ставших ему подругами, и улыбнулся — ярко и весело.

***

      Он и его друзья встретились в таверне. Оруженосцы, не ставшие ещё рыцарями, смотрели на него с восхищением и нетерпением. Было их четверо. Правда, в глазах Дейка и Артиса, двух братьев, сыновей сира Годрика, проскальзывала зависть. Джон не стал заострять на этом внимание и запел песню. Его друзья подхватили: В долине зеленой меня ждёт, Прекрасная юная дева и поёт: О моем возвращении домой И что станет она моей женой! Как родит мне крепких сыновей И прекрасных нежных дочерей! Как уютен будет домашний очаг И полон наш дом будет всех благ!* — За сира Джона Сноу! — проорал Калум, сын сира Эддисона, на всю таверну и многие мужи поддержали тост. — За оруженосца, предложившего столь смелый и отчаянный план преследовать проклятых горцев во тьме беззвёздной ночи! — и все в таверне затопали ногами по каменному полу. — За оруженосца, убившего своим мечом, что зовётся «Милостью Волка», четырех поганых тварей и это в свой первый бой! — Сир Сноу! — начали скандировать люди. — За оруженосца, спасшего сына нашего любимого лорда Ройса, да подарят ему Семеро долгих лет жизни! — Сир Сноу! Лорд Ройс!!! — И за рыцаря, который войдёт в легенды Семи Королевств! И когда будут говорить о сире Джоне Сноу, все будут помнить, что именно Долина и Рунстоун вырастили этого задохлика! Толпа взревела, топая ногами и колотя руками по дубовым столам. — Ах ты полудурок! — засмеялся Джон, красный от смущения, но счастливый и радостный. — А теперь, сир Джон Сноу угостит нас выпивкой! — добавил хитрый Арлан, сын стюарда Ребола. — Ах ты моча ослицы! — возмутился Джон, но тут он вспомнил, что негоже прослыть скупым рыцарем и добавил, — так и быть, добрые люди Рунстоуна! Пейте и ешьте за мой счёт! Всеобщий крик счастья, казалось, будет длиться целую вечность. Джон достал из поясного кошеля два дракона и кинул трактирщику, с поклоном принявшего золотые монеты. — Пусть никто не знает нужды сегодня, — промолвил Джон, гордо выпрямившись на стуле. — Благодарю вас, М’лорд! — подобострастно закивал трактирщик. — Я пока не лорд, — расплылся в улыбке Сноу. — Буду молить Семерых, чтобы стали и как можно скорее, М’лорд! — Ах ты пройдоха, — расхохотался Джон. — Эля нам!       Спустя несколько часов, Джон, в сопровождении Арлана и Калума, добрался до берега речки. В руках у парней были кувшины с дорнийским. Они уселись на густой траве и смотрели в ночное небо, усеянное тысячами звёзд. — Септоны говорят, что звезды — это души праведников, — тихо сказал Арлан. Джон взлохматил другу длинные волосы. — Твои септоны — дураки! — фыркнул Джон. — Меньше их слушай и больше упражняйся с мечом, дружище… — Вон Фонарь Старицы, — указал Калум на созвездие из четырёх ярких звёзд, с золотой туманностью между ними, — а вон — звезда Нимерии и десять тысяч ее кораблей… — Богам делать нечего было, как помещать такую прорву в небеса, — рассмеялся Джон. — Не смейся, этакий ты дурень, — толкнул друга локтем Арлан, — мы же не смеёмся над Старыми богами! — Прости-прости, — приобнял Джон андала. — Вот бы купить трёхпалубный галеон, как у лорда Станниса, — мечтательно сказал Арлан, — я видел его корабль, когда был с милордом и отцом в столице. Он так прекрасен и могуч! Вот бы собрать команду и на таком корабле поплыть к дальним берегам. Как Корлис Веларион! Только представь, — с жаром прошептал он, — какие там земли и богатства! — А я бы хотел себе валирийский меч, — вздохнул Джон, — хотя, думается мне, что я с радостью поплыл бы с тобой, дружище! — Меня не забудьте, — рассмеялся Калум, — иначе вас, двух тугодумов, оберут жители тех дальних земель, о которых вы так грезите… Парни расхохотались. — Я бы хотел, чтобы барды воспевали мои подвиги, — серьёзно добавил Джон, — чтобы все говорили: вот он, рыцарь из дома Старк… — Так и будет, друг, — сказал ему Арлан. — Я в тебя верю, Джон. — торжественно сказал Калум. Сноу кивнул им. Его друзья были надежны, а его меч — остер. Однажды, его имя будут произносить с восхищением. *Песню придумал я.