Семь раз я назвал тебя братом (7 Loves/7 Lives (i called you brother seven times))

Миссис Поттер и глазом не моргнула. Крикнув Джеймсу, чтобы спускался вниз, она помогает Сириусу разобрать сумку и несколькими взмахами волшебной палочки создает в спальне стопку постельного белья. Оно в розовый и голубой цветочек, и Джеймс в ужасе от всех этих кружавчиков. Но Блэку кажется, что он в жизни ничего красивее не видел. В первую неделю Регулус пишет ему ежедневно, а на следующей неделе – через день. Всякий раз, когда сова стучит клювом в окно, Сириус ругается и отправляет её обратно без ответа. Открыв письмо и прочитав «Дорогой Сириус…», он бросает его на пол. Убираясь, миссис Поттер аккуратно складывает письма на стол. К концу августа от брата нет ни строчки уже неделю. Сириус не ждёт этих писем, но в то же время их отсутствие задевает. Он гадает – Регулусу стало всё равно, или он просто устал разговаривать сам с собой? О матери и о доме Сириус не думает. Не может. Письмо, что он держит в руках, датировано одиннадцатым июня, и он успевает прочесть только «Дорогой Сириус, я надеюсь…», когда в дверь стучат. – Джеймс, ты? – спрашивает Сириус. – Нет, не Джеймс, – отвечает миссис Поттер. – Ты одет? – Не совсем, – признаётся Блэк. Из-за ужасной летней жары он разделся до майки и трусов. – Я всё-таки рискну. Миссис Поттер открывает дверь прежде, чем он успевает отыскать брюки. Её седеющие волосы скручены в небрежный узел на макушке, и она смеётся словно школьница, видя, как Сириус заливается краской: – Я ведь уже говорила тебе, Сириус. Я замужняя женщина, у меня взрослый сын. Что там у тебя такого, чего я не видела, когда меняла Джеймсу пелёнки? – Знаю, миссис Поттер. – И ради Мерлина, перестань называть меня «миссис Поттер», – продолжает она. – Меня зовут Эвелин. Знаю, ты просто пытаешься быть вежливым и всё такое, но ты лучший друг моего сына и живёшь здесь уже почти три месяца. – Она указывает на него пальцем. – От этих твоих «миссис Поттер то» да «миссис Поттер сё» я чувствую себя старше, чем на самом деле. Она подбоченивается, локти торчат острыми углами, и Сириусу приходится подчиниться. Он кивает. – Вот и ладно. Ну и зачем же я пришла? – вопрошает она. Блэк не отвечает; он уже понял, что когда миссис Поттер вот так спрашивает, то не ждёт ответа. – Ах, конечно же! – она со вздохом хлопает себя ладонью по голове. – Мы с Джеймсом отправляемся на Диагон Аллею. Полагаю, пора купить ему учебники и прочее. Завтра в школу. – Точно, – бормочет Сириус. Его письмо из Хогвартса похоронено под пачкой писем от Регулуса. – Завтра. – Не хочешь пойти с нами? – спрашивает миссис Поттер. – О, – отвечает Блэк. – Нет, спасибо. – А как же учебники? – интересуется она. Сириус бормочет что-то невнятное. Миссис Поттер фыркает: – Сириус, я не расслышала, – она снова упирает руки в бока. – У меня вообще нет денег, – сознаётся Блэк; он готов поклясться, что этот жест действует на него как Империо. – Я прихватил с собой немного, но уже почти все истратил, а родители мне больше не дадут. – И как же ты собираешься учиться? – В библиотеке есть учебники, – отвечает Сириус. – Или у Ремуса можно одолжить. Он всегда делает свои задания раньше. – Ерунда. Полагаю, у тебя те же предметы, что и у Джеймса? – спрашивает она, но Блэк упрямо молчит, и миссис Поттер вынимает свою палочку: – Акцио письмо из Хогвартса! Гора исписанных листов пергамента взмывает в воздух, и письма Регулуса шквалом осыпаются на пол. Письмо из Хогвартса влетает в руку миссис Поттер, она читает его, а остальные складывает, лениво помахивая палочкой. – У меня прорицания вместо арифмантики, – тихо говорит Сириус. – Прорицания – это чушь, – замечает миссис Поттер, покачивая головой. – Ты бы лучше выбрал вместо них что-нибудь полезное. Древние руны, например, или маггловедение. – Маггловедение? – Мало ли, – заявляет она. – А вдруг промахнешься камином и окажешься в маггловском Лондоне? И как ты доберёшься домой, если не знаешь, как поймать такси или найти это их… мудро? – Ну, я, наверное, аппарирую, – говорит Сириус. – Подростки, – ворчит она. – На всё есть ответ, да? – Сириус подозревает, что это очередной такой вопрос, и сжимает губы. – Не обращай внимания. Сегодня купим тебе учебники. – Не надо! – отказывается Блэк. – Это слишком дорого! – Конечно, дорого, – отмахивается она. – Но, если ты не заметил, у нас с мужем больше денег, чем нам требуется. – Но они же ваши, – возражает Сириус. – Разумеется, – соглашается она, – они мои, и я могу тратить их, на что захочу. В том числе и на твои учебники. Я собираюсь потратить их до своей смерти, иначе они достанутся Джеймсу, а уж он спустит их на баб и огневиски. Сириус смеётся, потому что это правда. – Чтобы через пятнадцать минут был готов, – завершает она разговор. – Нет, – начинает Блэк, – я… – Мы уже всё обсудили, – прерывает его миссис Поттер. – Я покупаю тебе учебники, и не будем больше об этом. – Да я о другом, – признаётся Сириус. – Ну, то есть и об этом тоже, но на самом деле я просто не хочу идти. Он косится на гору пергамента на столе, и миссис Поттер вздыхает. – Отдыхай, Сириус, – говорит она. – Завтра у тебя важный день. Мы с Джеймсом будем через пару часов. Сириус возвращается к письму Регулуса. Одиннадцатое июня, следующий день после того, как он ушёл. Дорогой Сириус, Дорогой Сириус, я… Дорогой Сириус, я надеюсь… Дорогой Сириус, я надеюсь, что… В окно стучит клювом сова, и он хмурится, увидев знакомые рыжие перья. Сириус приветствует её грубым жестом, но сова не улетает. – Мне оно не нужно, – распахивая окно, рычит Блэк. – Возвращайся, откуда прилетела. Сова щёлкает клювом и взъерошивает перья. Письмо, которое она роняет на подоконник, такое толстое, будто плотину внезапного молчания брата прорвало тремя ярдами пергамента. Сириус вышвыривает письмо из окна, и сова возмущённо ухает. Сириус не слышит, чтобы письмо упало на землю. Он высовывается из окна и видит: Регулус сидит на ветке старого дуба, которая в ветреную погоду стучится к нему в окно. – Чего тебе надо? – Я хочу поговорить. – Регулус выглядит уставшим. Под глазами у него залегли фиолетовые тени, а лицо более худое, чем помнит Сириус. – Не о чем разговаривать, – отрезает старший брат. Он отворачивается, но окно не закрывает. Регулус следует за ним. Он перебирается через подоконник, а сова летает вокруг него, словно сбрендившая пикси. Сириус не обращает внимания на обоих и запихивает письма Регулуса на дно шкафа. – Как ты здесь оказался? – спрашивает он. Младший брат полностью одет – в мантию и всё прочее, и Сириус вдруг отчётливо ощущает свою наготу. – Сначала шёл, – отвечает Регулус. – Потом летел. – На чём? – спрашивает Сириус. Волосы Регулуса аккуратно, коротко подстрижены. Когда Сириус оборачивается посмотреть на брата, ему на глаза падает чёлка, и он раздражённо отбрасывает её рукой. – Твоя метла осталась в школе. – Осталась, – соглашается Регулус. – Я позаимствовал у матери ковёр-самолет. – Стащил, то есть. Регулус пожимает плечами. За воротником его мантии застряли веточки. Он смотрит на Сириуса, и тот падает на кровать, чтобы избежать внимательного взгляда. – Зачем ты здесь? – спрашивает Сириус, глядя на покрывало. – Хочу поговорить, – отвечает Регулус. – Не хочешь. – Знаю. Тишина наполняет комнату, ожидая, пока кто-нибудь из них заговорит. Но оба молчат. Кровать прогибается, скрипят пружины. Сириус переворачивается на спину, и Регулус сворачивается клубком, устраиваясь на его руке, положив голову на плечо брата. – Регулус. – Можно? – говорит Регулус. Он зарывается глубже и нащупывает одеяло. – Я не спал с тех пор, как ты ушёл. Сириус вздрагивает. Что–то сжимается у него в груди. – Когда вернётся Джеймс, ты уйдёшь. – Я знаю, – бормочет Регулус. – Знаю. «Дорогая матушка, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. В школе всё замечательно. Я отказался от прорицаний, как ты и хотела, и вместо них собираюсь попросить Дамблдора позволить мне самостоятельные занятия по защите. Я видел его сегодня, но он не стал со мной разговаривать. Думаю, он никогда не вернется домой».