Заклятие безмерного ужаса

Месяцы шли за месяцами, и сезоны исправно сменяли друг друга. Когда Маэглин угодил в плен к оркам, в долине Тумладен царила осень. Позже она уступила место увяданию. Затем обычной чередой начались и прошли зима, пробуждение и весна. Теперь яркое шумное лето уже заявляло свои права на долину и ее обитателей, с каждым днем набирая и набирая силу. В Гондолине, где жизнь тоже шла своим порядком, споро и весело готовились к празднику Врат Лета, который должен был наступить через несколько недель. Уже больше половины годового круга отделяло Маэглина от ужасной встречи с орками и ото всего, еще более ужасного, что последовало за ней. И чем дольше Маэглин оглядывался на свое недавнее прошлое, тем более нереальным оно казалась. Невозможным. Немыслимым. Нелепым. Несуразным. Совершенно дикая выдумка!!! Ведь не мог же Маэглин, с детских лет путешествовавший с отцом по вовсе не безопасному Белерианду, так легко попасться оркам? Ну конечно, не мог! А если бы даже и попался, неужели стал бы он говорить им, что знает, где Гондолин? На редкость глупая фантазия! И разве позволил бы Маэглин безропотно довести себя до Ангбанда, до самого логова Моргота? Ни за что! А если бы он и оказался там, то неужто выдал бы Врагу свой город? Никогда! И если даже Враг все же вырвал бы у него драгоценную тайну, неужели после такого его отпустили бы? Да чего ради! Для помощи при штурме? Бессмысленно! Моргот держит в повиновении несметные полчища своих тварей и вызнал у Маэглина все секреты обороны Гондолина, какая помощь могла бы ему понадобиться? Никакой! Абсолютно никакой! Да если бы Моргот узнал, где Гондолин, он сразу послал бы к городу свои орды! Захватил бы его, осквернил и стер с лица Арды. Без промедлений! Однако Гондолин продолжал стоять во всей своей красе, силе и славе. С ним до сих пор не случилось никакой беды. И ничто не предвещало несчастий впереди. Стало быть, всего этого просто не было! Конечно же, не было. Ничего не было. И не могло быть. Маэглин вовсе не выходил за пределы долины Тумладен. Не попадал в плен к оркам. Не был в Ангбанде. Не видел Моргота. Не говорил с Морготом. Не отвечал на его вопросы. Не открывал ему тайны Гондолина. Не называл его своим Повелителем. Никогда! Никогда! Никогда!!! Да. Именно так. И никак иначе. А все остальное ему просто почудилось. Только и всего. Маэглин твердил это себе так часто, что уже почти и сам верил. Вернее, почти все время верил. Редко теперь – но все еще по ночам — чудовищная правда поражала его. Тем более яростными были эти прозрения! Они сотрясали феа Маэглина как самая чудовищная из бурь! Он сказал Морготу, где Гондолин! Моргот знает, где город! Моргот нападет! Уже скоро! За эти месяцы он, конечно, собрал свою армию. Враг нападет! Вот-вот нападет!!! Город не спасти!.. Город надо спасти! Надо спасти... А Маэглин... Маэглин... Маэглин метался, не помня себя, не сознавая, что делает, и после — поутру — обнаруживал на своих руках следы собственных зубов или ссадины на лице, по-видимому, от того, что он бился головой о стены, хотя и не мог такого припомнить. К счастью, его весьма скромных познаний в целительском деле хватало, чтобы быстро избавиться от всех отметин. Такое непросто было бы объяснить! Если вообще возможно… Эти приступы пугали Маэглина неимоверно! Но еще сильнее он испугался, когда как-то раз на рассвете очнулся на полу, у самой двери, ведущей из дома наружу, на улицу. Должно быть, ночью выбрался из спальни и полз. Куда? К Тургону, наверное... Все пути всегда вели к Тургону! Только не приводили. Маэглин содрогался от ужаса и отвращения, представляя, что было бы, если бы он действительно показался в таком виде на улицах Гондолина. Не говоря уже о дворце короля. Но так далеко, ему, скорее всего, и не дали бы добраться. Схватили бы и поручили заботам целителей. А Тургон все равно бы так ничего и не узнал. Впрочем, узнавать ведь нечего. Ничего же не было. Совсем ничего. Никогда. Теперь, возвращаясь в свою спальню по вечерам, Маэглин всякий раз задвигал дверь парой тяжелых сундуков, рассудив, что во время своего лихорадочного беспамятства с такой преградой он не справится. А значит, не уйдет никуда. И не расскажет никому о том, чего на самом деле не было. Вот только, как нарочно, после этого случая ночные метания Маэглина вдруг совсем прекратились. Он без пользы тягал с места на место сундуки, а кроме этого, зажил вполне спокойно. Но долго это не продлилось. Потому что Маэглина вдруг начал всерьез мучить один вопрос… Так был он все-таки в Ангбанде или нет? На самом деле? Был или нет? Говорил с Морготом или нет? Выдал Гондолин или нет? Грозит теперь городу неотвратимая опасность или нет? Маэглин больше не знал. На самом деле не знал. Если бы только он мог спросить у кого-нибудь... Но никто не мог знать! Ведь он же никому не рассказал... Или ему просто нечего было рассказывать? Он не знал. Не знал. Не знал! Ничего не знал. И не у кого было спросить. Кроме Моргота. Моргот, наверное, знал. Или и Моргот не знал? Если Маэглин никогда не был в Ангбанде, то, наверное, Моргот не знал? Или все-таки Моргот знал? Моргот знал... Что знал? Моргот знал, где Гондолин... или не знал? Маэглин больше не мог выносить этой бешеной круговерти вопросов без ответов. От нее темнело в глазах, шумело в ушах, хотелось кричать... Маэглин чувствовал, что вот-вот не выдержит. Ни то что дня. Даже и часа так не переживет. Сейчас, сейчас он... Маэглин не знал, что именно он сейчас сделает... Маэглин ничего не знал. Кроме того, что он поднялся на стену Гондолина... зачем? Чтобы узнать, был он в Ангбанде или нет... Нет, не то. Зачем? Ах да, чтобы встречать рассвет и петь гимны во славу Солнца с другими жителями города. Конечно. Ведь теперь праздник — Врата Лета. Конечно. Но все-таки выдал он Морготу Гондолин или нет? Нет. Нет, не надо об этом думать. Надо петь. Скоро рассвет. Уже занимается утренняя заря. Или нет? Нет, это не заря. Она бывает на востоке... или на западе. Но это вечером. А сейчас... Сейчас... заря... нет, зарево… Оно на севере. Точно, на севере! Значит, Моргот знает, где Гондолин! Значит, Маэглин был в Ангбанде и сказал Морготу, где Гондолин! Да, да! Так и было! Теперь он знает! Знает! Маэглин с трудом удержался, чтобы не рассмеяться от облегчения. Он знает! Знает! Так огонь, который несли в Гондолин орды Моргота, чтобы сжечь город, стал для Маэглина благословенным светом истины. Конец