Синдром Van Гога

В моем собственном царстве, где я прятался от своего же безумия, от своего демона, впервые было тихо. Впервые тишина полностью поглотила меня. Я ничего не чувствовал, избавился от материального тела. Я был мертвым призраком. Всего на долю мгновения меня никогда не стало. Но это мгновение – вечность. Я дышал. Я жил. Опять. Опять существовал. Меня разбудили солнечные лучи, что медленно тускнели и исчезали, будто их затягивало куда-то в вечность. Стоило лишь открыть глаза, как я увидел человека, голос которого звучал у меня в голове постоянно. Он стоял рядом с моей кроватью и читал книгу. Обложка книги была красной. На ней не было ни названия, ни имени автора. Его взгляд плавно скользил по страницам. Я потянулся к книге и осторожно забрал её у него. Страницы были пустыми, как и взгляд, которым на меня посмотрели. Пустота оглушила меня своей беззвучностью и одинокой бессмыслицей. Загремел гром. Капли холодного дождя начали барабанить по крышам, а я отчётливо слышал это. Юнги задумчиво посмотрел в окно. – Это, вероятно, последний дождливый день в Сеуле, – молчание длилось несколько секунд, – Лето никогда не закончится, – тихо, почти не дыша, проговорил Юнги и вновь замолк. Я положил книгу на кровать и сел. – Почему? Он ничего не ответил.

***

Я слышал голоса, слышал звон разбивающегося стекла, слышал и чувствовал на собственной коже страх и истошно кричал из-за этого. Доступ к кислороду был заблокирован, но я привык к подобному. Привык к тому, что все мои ночи проходят в компании безумца. Он был создан мной, он был воплощён моим больным воображением. Он был простой иллюзией, обманом, карточным домиком, и любое дуновение ветра могло его убить. Это не помешало ему дать корни во мне, и медленно душить всё ещё тонкими ветками. Его глаза сияли так красиво – это было не подвластно моему сознанию и существу. Управлять этим я не смел. Он дал корни так глубоко, что был живее меня. Его шаги, взгляды, голос, мёртвые улыбки обрели жизнь, при этом отобрав её у меня. Я умирал. Медленно и верно отдавался такому же безумию и умирал. Мы словно поменялись ролями. Вот только... Теперь призраком, отгласом жизни, тенью был никто иной, как я сам. Он облачился в новый наряд, в новое тело, в надежде на то, что сумеет понять какого это быть живым, но вместо этого вдыхал ядовитый дым сигарет и чувствовал вкус отстоявшегося винограда. Запах медикаментов смешивался с ними и создавал что-то феерическое. От него пахло странно, горько, но приятно. От Мина пахло смертью. Мой разум был затуманен этим приторный запахом отчаяния и боли. На моих губах излагался вкус вина, ведь ОН был мной. Я видел мир грязным, запятнанным, размытым, словно смотрел на него сквозь мутные линзы очков. У него было лишь две попытки познать жизнь. Я проиграл. Краски перестали иметь свой цвет и запах. Я везде видел лишь одно - кровь. Кровь текла по моим изрезанным венам, но там ей было не место. «Я должен заполнять им холсты...», – думал я, будучи ещё живым. И заполнял. Заполнял их ценой собственной жизни. Три дня я пробыл в больнице Линквиона, а после меня перевели в мою комнату. Стены той комнаты были исписаны чьими-то рисунками, и это меня бесконечно забавляло. Я мог часами смотреть на них и пытаться увидеть что-то. Я видел и слышал глубину этих картин. Они были отражением души их творца. В середине комнаты, на маленьком журнальном столе, стоял букет из искусственных цветов. Бесконечно одиноких и обманчиво вечных. Пустые коридоры так и не наполнились жизнью. Жизнь была скрыта глубоко за стенами этого замка, в самом сердце. Там, где царило исцеляющее тепло, где не было одиночества и боли. Линквион больше не пугал, ведь я слышал тишину лишь в себе. Все те три дня я держал в руках пустую книгу с красной обложкой. Юнги сказал, что это история его жизни и именно тогда, я, почему-то, подумал, что он уже давно прогнил изнутри. Это завораживало. Я прервал свои долгие рассуждения и прикрыл глаза, при этом рвано выдохнув. Раскаленный воздух мимолётно касался моей кожи, сжигая её, а бродячие тени ласкали моё лицо нежными касаниями. Я не чувствовал холода на щеках или шее, я не видел его, не слышал и не понимал. Рядом был лишь Юнги, который с интересом наблюдал за моим состоянием, а после пришел кто-то ещё. – /------------/. Лекарства снова потеряли эффект...?! /--------/. Почему /--------/? – всё было, как в тумане. И лишь тогда мой демон пришёл. Холод от его касаний приводил в чувства. – Не время умирать, Чонгук. Сейчас ты должен жить! Воспоминания прерываются и разбиваются на миллионы осколков, точно стекло. А дальше всё по кругу.

***

Я был в сознании, но видел лишь тьму в отражении настенных зеркал. Рядом раздавались голоса живых людей. Я был уверен в этом, как никогда, ведь тишина и заботливый шепот были свойственны лишь этим созданиям, коим я уже не являлся в ту пору. – /------/ он /------/ думаешь? Отрывки чужих разговоров звенели в висках тяжёлым свинцом. Лишь тогда я понял: голос, который буквально оживил меня, был настоящим, еле отличимым от шороха крапивы и сладкого шепота демона, что бесстыдно поселился во мне. Он захватил всего меня и безостановочно уничтожал. – …Жив… Я поднял доселе стеклянный взгляд на паренька, чей голос вновь раздался надо мной. Пара карих глаз и черных, смолистых ресниц остро и беззастенчиво рассматривали меня. Рядом с ним стояла девушка. Еле различимые черты её лица показались мне мягкими, светлыми, но отчего-то резкими. От неё пахло дешёвыми духами и медикаментами. Я был уверен, что сам ими пропах. Был ли я жив? Возможно и был. – Жив… – я с трудом прохрипел это и попытался приподняться. – Да, я жив. Кто вы?.. Девушка заботливо улыбнулась мне и наклонилась поближе, начиная поглаживать по темным волосам. – Ляг, пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть. Меня зовут Чимин, а парень, что стоит рядом – Тэхен, – она лучезарно улыбнулась мне, и я решил улыбнуться в ответ, но резкая головная боль и крики, что безустанно вырывались из моего горла, помешали. Чимин отскочила в сторону и, как мне показалось, испуганно посмотрела на меня. Тэхен скрылся за дверью. Тэхен покинул то место, в котором я мог дышать и понимать. Я уснул. Уснул надолго и слишком крепко. ОН не сумел проникнуть в мое подсознание. Бокал вина, яд в котором так и не растворился, разломился по кусочкам. Осколки стекла наполнили всю комнату. Осколки стекла впивались в тела кровавым отгласом. От них отдавало болью. Глухой удар прошелся по вискам, отворяя двери для мужчины с запахом смерти.

***

– Господин Чон, у вас дрожит голос, – Юнми изогнул бровь, смотря на Чонгука. Последний кивнул. – Давайте сделаем лёгкий перерыв, дабы вы успокоились и пришли в себя. – Пожалуй, Вы правы. Мне тяжело вспоминать всё это. Я думаю, десяти минут будет достаточно. Юнми поднимается с места и убирает камеру в сторону, после чего провожает Чонгука, что медленно скрывается за аркой, загадочным и насмешливым взглядом.