Синдром Van Гога

В то утро тело было охвачено июньским жарким солнцем. Пот стекал вниз по коже, жара стояла невероятная. Хотелось запереться в палате, удобно устроиться под кондиционером и больше никогда не высовываться из своего гнёздышка. — После холодных и мрачных дождей всегда так, — невзначай бросил доктор Ким и улыбнулся мне. Я точно помню белизну его ровных, построенных в шеренгу, зубов. Из-за жары я не мог дышать. В горле пересохло, лёгкие сжались и скомкались в кучку. Прогулка по саду была обязательной частью сеанса. Я не мог уйти, да и, честно говоря, не хотелось. Мне везде мерещились глаза драконьего разреза. Одно воспоминание о них сеял раздор и хаос во мне. Мне было любопытно узнать: что же сокрыто под холодным взором божества? Я был готов вырвать, расковырять ножом хрустальные шары и заглянуть под них. Во мне говорили страх и любопытство. — Скажите мне правду. Я умираю? Вопрос вырвался из моих уст, но говорил не я. Мои мысли в тот момент было совершенно далеко, до них было невозможно дотянуться. Я не обратил внимание на испуг, что всего на секунду проявился на пленке его мягкого взора. Сокджин ускорил шаг. — Не говори глупостей, — отрывисто, быстро и болезненно. Он бросил это на выдохе, слишком эмоционально и скоро. — Но я уже мертв. — Чонгук! Он резко развернулся ко мне и приблизился почти вплотную. Мне пришлось поднять лицо, дабы заглянуть ему в глаза. Строгость, волнение и что-то ещё, что-то, что было подано под вуалью чрезмерной эмоциональности. Он действительно был не от мира сего. Не для этого сооружения, где каждый, даже самый отдаленный и тихий шорох вызывал дрожь в теле. — Сейчас твое состояние стабильно. Не думай о смерти. Я промолчал и двинулся дальше, чувствуя на спине дыхание дракона. Меня захлестнуло волной новых эмоций, что ранее не были мне известны. Предвкушение встречи с самим богом. Но разве этот бог… Был чем-то лучше меня самого? Я думал об этом весь оставшийся путь, а потому полностью ушел в себя. Тот день отчётливо сохранился в памяти, как нечто переломное. Не задай я этот вопрос… Изменилось бы что-нибудь? Держа в памяти этот разговор, я принял наступление ночи.

***

Под кожей набухали иглы. Сон пришел ко мне бережливо, обволок моё тело мягким покрывалом и унес к силуэтам ночных просторов. Гробовая тишина затмевала всю красоту нескончаемых долин и улыбку его обмякших ясных губ. Дотянуться бы и коснуться обрывистых строк его глаз, без которых дышать было больно. Да и с ними тоже было больно. Чьи-то наполненные прохладой руки вновь коснулись моей шеи, а мягкие воздушные поцелуи заставили раскрыть глаза. Увидев его, я все понял: невозможно спасти утопленника. Я сам потянул себя ко дну, жаждая о встрече. Протяни я руки и коснись его в ответ, стал бы он покладист и мил со мной? Он, явившийся ко мне, подобно ночному кошмару. Он, что дивился лицом ужаса и хохотал. Прекрасный образ демона оброс мраком и липкой черной отравой. Но оторваться уже было нельзя. Я слушал его хохот до самого утра. Его, нависшего надо мной, громоздкого и безумного. В ушах появился звон. Густой и молниеобразный звук пронесся сквозь тело, подобно первым солнечным лучам, что слегка поглядывали из окна, добрался до его гнилой души. Это заставило сердце дрогнуть, а его самого зашатало, как хиленькое деревце. Демон задрожал, прохрипел и развел руки в стороны, медленно исчезая. Дверь отворилась. Я был не в состоянии двинуться, а потому лишь чуть повернул голову, смотря на лёгкий свет от тусклого фонарика. — Чонгук, да? Я ничего не успел сказать тебе несколько дней назад, — бархатистый голос заполнил все щели в комнате, нырнул под маленький журнальный столик и забрался в вазу из-под искусственных цветов. — Ты ведь не спишь? — Не сплю. Я почувствовал, как конечности вновь начали слушаться. Они стали частью меня, как было до его визита. Паренек подошел к окну и распахнул шторы, впуская в мою обитель ещё больше света, после присел на край моей кровати и игриво пробежал взглядом по комнате. — Ты… — Тэхен, — его глаза остановились на стекле. — Рассвет такой… — Действительно красиво, — я прервал того на полуслове, не желая слышать боле ничего. Веки скатывались вниз, не давая покоя мыслям. Я был готов кричать. Перелив на небосводе становился все резче и ярче, солнце медленно поднималось над горизонтом и готовилось с гордо поднятой головой освящать весь мир, который нуждался в теплоте и очаровании огненного шара так же сильно, как детёныш в ласке своей матери. Розовые разводы на голубом небе расплывались пятнами в орбитах. Теперь они были везде: на белом покрывале, на моих руках, на его славных и шелковистых волосах серебряного окраса. Мне захотелось узнать, как часто он подкрашивает свои пряди, ведь они показались безумно мягкими и аккуратными. Рука коснулась их, не обговаривая этого действия со мной. Улыбка, что была подарена мне, смешалась с моментом полного душевного уединения. Демона спугнул Тэхен. — Не хочешь прогуляться? Я знаю, как незаметно выскользнуть из больницы, — его взгляд был направлен на меня. — Хочу. Его улыбка будто бы засияла ещё ярче. Я встал на ноги и чуть размял шею. Мне так и не удалось сомкнуть глаз в ту ночь. Наша прогулка была молчаливой. По большей части мы лишь изредка обсуждали те или иные вещи, абсолютно друг с другом не связанные. Он был мечтательным, но таким печальным. Улыбка была стёрта с его губ и, кажется, в тот день я так и не увидел ее. Чем дальше мы отходили от основного здания Линквиона, тем сговорчивее он становился. Я пытался угнаться за его мыслями и словами, за тем бредом, что безостановочно слетал с его губ. Он же взмахивал дрожащими руками, импульсивно продолжая свой рассказ. Я пребывал в недоумении, не мог понять, что с ним произошло. А после вспомнил, где нахожусь. Меня словно ударили током. Теперь поведение парня передо мной имело другой характер. — Эй, слышишь?.. Мои друзья зовут меня. Почему бы нам не присоединиться к ним? Вот они! — он стал активно махать в пустоту. Я не слышал. Но заметил прообраз того, кто гнался за мной. Резко схватив руку Тэхена, я потащил его обратно в сторону здания. Он был обескуражен и зол, сопротивлялся и пытался вырваться. В ушах вновь начало звенеть, я больше не мог выносить его крики. Наше отсутствие никто не заметил. Это было странно. Меня не покидало чувство, что здесь что-то не так. Его крики начали действовать на нервы ещё сильнее. Непроизвольно я сжал запястье Тэхена так сильно, как только мог. Он захрипел и закусил губу, держа слова в клетке тишины. Спустя несколько минут я зашёл в больницу тем же путем, коим мы оттуда выбрались. Я доверял только одному персонажу в том сумасшедшем месте. Я направился в сторону кабинета доктора Кима, все также таща за собой Тэхена. Пальцы уже были готовы вцепиться в дверную ручку и отворить ее. Но в кабинете послышался резкий стук и звучный удар. Пальцы так и замерли в воздухе. Мне пришлось прислушиваться. — Они не заслуживают этого. — Я знаю, /-----/. Но ничего не могу поделать, — тихим, хрипящим и едва различимым голосом ответил один из мужчин. — Разве это не твоя задача? — Я уже сделал все, что мог. — Лицемер. После ничего сказано не было. Коридором вновь завладела полная тишина и я, несмотря на это, осмелился постучаться. Примерно две минуты ничего не происходило, а после доктор Ким открыл дверь, вопросительно и чуть взволнованно смотря на меня. — Что случилось, Чонгук? Я кивнул в сторону Тэхена и передал его Сокджину. — Он пришел ко мне и вел себя странно. Мне кажется, ему нужна помощь, — я солгал без капли смущения и сожаления. Доктор чуть кивнул, произнес одними лишь губами «спасибо» и скрылся вместе с юношей. Я же вернулся к себе. Странным было также то, что абсолютно никто и после не прознал про эту выходку. А мои мысли были полностью отданы тому странному разговору двух неизвестных мне персон. Сокджин, кажется, только тогда и стянул маску с безликого лица.