Последний герой

Белые глаза уставились на меня. Саша смотрел в упор, прямо в черноту дула моего пистолета. На потрескавшихся губах расцвела улыбка. Не злая и не торжествующая, она была благодарной. Так улыбается умирающий, зная, что его страдания сейчас закончатся; так улыбается ребенок, зная, что заботливый родитель прогонит все кошмары... Он понимающе мне кивнул, словно отдавая команду, и против воли на глазах появились слезы. "Раз. Два. Три... Дыши. Раз. Два. Три... Дыши" Я криво улыбнулась ему в ответ и подмигнула. Пелена с глаза спала, слеза скатилась по щеке на губы, щипая потрескавшуюся кожу, и я поняла лишь одно - поворачивать назад уже слишком поздно. Задержав на миг дыхание, я нажала на курок, ощущая терпкий запах пороха в воздухе и отдачу в моих, сжимающих до боли пистолет, руках. Казалось, время застыло, а после пошло как кинолента в замедленной съемке, старая и чуть потрёпанная. Секунда - и Саша падает на пол, издавая гулкий звук. Так падают мешки на заводах - тот же приглушенный стук.. - ...Bang bang, you shot me down, Bang bang, I hit the ground, - невольно вспомнила песню Нэнси Синатры, которую слышала пару раз и которая пришлась так кстати, и рука с пистолетом опустилась, оставляя после себя след дыма от разгоряченной стали. - Bang bang, that awful sound, Bang bang, my baby shot me down. Я заторможенно смотрела на тело, лежащее в нелепой позе, не замечая ничего, даже топота ног в коридоре и крики в отдалении, смотрела на белые, прикрытые глаза и тонкую струйку черной крови из носа... - Ник, - в проходе появился Миша. Появился, чтобы тут же замереть. Я перевела взгляд на парня, где-то на закоулках сознания отмечая про себя то, что он в полной амуниции и выглядит очень встревоженным - взгляд метался по помещению, не останавливаясь ни на одном предмете. Он глянул на пистолет в моих руках, на Сашу, безвольно лежащего на полу и вновь посмотрел на меня, замеревшую, с нескрываемым сожалением во взгляде. Вот только мне оно не нужно было. Я не чувствовала ничего. Мир поблек, утратил краски, белое стало подобно черному, а свет потерял равновесие с тьмой. - Ник, уходим. - Миша выдохнул, протягивая мне мой рюкзак, тоже уже полностью собранный и мне ничего не оставалось, как взять его - машинально протянуть руки и ухватить за лямку. - Что произошло? - голос был хриплым, словно я только проснулась, в горле защекотало от легкой боли, едва связки вновь начали работать. - Они здесь. - в его глазах реально был испуг и лишь теперь я отстраненно уловила стоны и топот ног, который громом звучал в коридоре и набатом в ушах. И снова безумный забег по коридорам в гонке на выживание. Зачем? Мышцы начали ныть, когда мы уже достигли выхода, последнего предела. Свет резанул по глазам, ослепляя, но времени на адаптацию не было - они были сзади, нагоняли, я ощущала их спиной и это чувство было мне ненавистно, как сам факт их существования. Пару раз Миша оглянулся на меня, во взгляде проскользнула обеспокоенность, но он ни слова ни сказал. То ли берег дыхание, то ли решил не вмешиваться. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Сердце стучало ровно, дыхание не сбивалось с нужного ритма, легкие работали исправно, словно хотели вселить в меня свою веру: "Давай, ты сможешь!" Миша указал вправо, показывая в сторону уцелевших от беспощадного пламени пятиэтажек и я послушно двинулась за ним, смотря лишь вперед на пустые глазницы оконных рам. Это меня и сгубило. Ебаны в рот, Апокалипсис, а нихуя не изменилось - люки как были открыты, так и остались! Нога соскользнула вниз, рюкзак лишь подбавил веса на мою многострадальную спину, и я рухнула вниз, едва успев протянуть руки и на них повиснуть. Сверху раздался рев, топот ног, свет замельтешил в проеме люка. Железный прут, за который я ухватилась, опасно закачался, грозя меня скинуть, шум от "стада" заглушал мое дыхание и любой шорох, оставляя меня незамеченной. Когда в воздухе повисла оглушающая тишина, да такая, что заболели уши, я осторожно спрыгнула, тут же погрузившись в воду по колено. Кожа покрылась дрыжиками, едва ледяная вода проникал через одежду и меня начало колотить, а зубы стучать - говорить сейчас было себе дороже. Со всех сторон меня окружала темнота - просвет люка был единственным, что могло давать свет. Я прислушалась к звукам снаружи, не желая себя глупо выдать своим появлением и вдруг все звуки, что окружали меня - шелест листьев и газет по асфальту - перекрыл тихий плач. Я вздрогнула, руки тут же схватились за пистолет и лишь после за фонарик, упакованный в рюкзаке и завертела головой, пытаясь понять, откуда же это. Что же это могло быть? Я оглядела два прохода по бокам от меня и пошла в тот, в котором плач слышался более отчетливее. Надеюсь, мой географический критинизм меня не подведет в такую минуту. С каждым моим шагом плач усиливался и наконец приобрел такое эхо, что у меня все внутри задрожало от вибрации и стоять было больно. - Эй? - наконец решилась позвать я и неясная тень в углу шевельнулась, выдавая свою принадлежность к классу млекопитающихся и даже к виду живых. Раздался всхлип и я направила фонарик в тот угол, не желая больше идти на поводу темноте. Там была девочка лет 12-13, в потрепанной одежде, с вороньим гнездом на голове... Перемазавшись в нечистотах, она спрятала лицо за грязными руками, едва луч света попал на него. - Ты не ранена? - я подошла поближе, почему-то совершенно не опасаясь, что она может быть заражена и может на меня кинуться. Вдруг мне стало совершенно на это плевать и я хотела как можно быстрее узнать правду, желание, что съедало изнутри, выжигая жаром любопытства все мои внутренности. Девочка опасливо от меня шарахнулась и лишь теперь я додумалась навести фонарик на свое лицо, понимая, что она могла подумать. Удивительно, что она еще не кинулась наутек с визгами. - Я не заражена. Я обычный человек. - и добавила, видя ее недоверчивый взгляд: - Клянусь. - Зуб даешь? - спросила девчушка, делая осторожный шаг в мою сторону, выходя на полоску света от луча фонарика. - Даю. - кивнула я на полном серьезе, а после представилась, думая об налажении контакта: - Ника. - Женя. - отозвалась она, делая еще один шаг, подходя поближе. - Ты не ранена? Как тут оказалась? - стянув с плеч рюкзак и поставив его на одну из труб, я достала из его кармана тряпку, первую, которая попалась под руку, и протянула ей. Женя взяла тряпку, которая оказалась моей футболкой с радугой на груди, и вытерла ею лицо и руки: - Нет, не ранена. Я... Я бежала из горящей ратуши и спряталась здесь. Тут они до меня не добрались. Я кивнула. Примерно подобное, я и предполагала, память заботливо подкинула картинку горящего здания... - Готова выйти наружу? На меня взглянули испуганные глаза, а пальцы нервно затеребили тряпку: - Не знаю... Опять бежать? - в ее голосе раздалось сомнение. - Может останемся здесь? - Нас унесло сюда грозой. - хмыкнула я, вспоминая незабываемого клоуна из фильма и из ночных кошмаров. - Что? - Женя нахмурилась, явно не понимая моих слов. - Не, не обращай внимания. - я покачала головой. - Не подумай, что я принуждаю, но если захочешь... Ладно, решай сама. - я вздохнула и пошла обратно, к просвету от люка, разбрызгивая воду своими сапогами. Я с собой никого не тяну. Если хочет - пусть идет. Ну... а на "нет" и суда нет. - Стой! Я с тобой! - вдруг раздался крик позади и кто-то очень крепко вцепился мне в руку, сжимая ее до боли. Откуда-то я знала, что поступаю правильно. Может, это было искупление? Я только что убила своего племянника, но теперь могу спасти одну невинную душу? Что же это - милосердие или проклятие?..