Miraculous: Sex, Love and Rock'n'roll

О том, что её парень интересуется не только девушками, Маринетт узнала совершенно случайно… от Роуз. К тому моменту Маринетт и Лука были вместе почти полгода и вот уже несколько месяцев жили вдвоем в съёмной квартире, неподалеку от института Марангони, где получала образование девушка. Их квартира была хоть и небольшой, но весьма комфортабельной. К тому же, Маринетт, затратив минимум денежных средств и усилий, смогла сделать её еще более уютной и такой «в их с Лукой стиле», что это место стало одним из любимых их друзьями вариантов, где можно душевно и весело провести вечер. Во время одной из таких «посиделок», когда Джулека и Роуз пришли к паре в гости, чтобы пообщаться, поделиться последними новостями и поиграть в компьютерные игры, и произошел разговор, который, как позднее оказалось, стал во многом определяющим в жизни Маринетт. — Смотри, Джулека, правда этот эльф похож на Ноэля? — неожиданно воскликнула Роуз, ткнув пальцем в появившегося на экране нового персонажа игры, в которую в данный момент играли Куффены, увлеченно нажимавшие кнопки на джойстиках. Брат и сестра сидели на раскиданных на полу подушках, опираясь спинами о диван, на котором расположились Маринетт и Роуз. Девушки наблюдали за происходящим на экране телевизора действии и терпеливо ожидали своей очереди, периодически комментируя игру брата и сестры. — Да, точно, что-то есть, — задумчиво ответила Джулека, вглядываясь в длинноволосого лучника. — Особенно разрез и цвет глаз. Да, Лука? — Совершенно ничего общего, — ответил парень, негромко фыркнув. — И вообще, у Ноэля были серые глаза. А тут голубые. — А кто такой этот Ноэль? — удивилась Маринетт, совершенно не понимая, о ком идёт речь и почему она ни разу не слышала об этом человеке. — Ну как же, это ведь бывший парень Луки! — воскликнула Роуз, не обращая внимания на брови Маринетт, медленно поползшие на лоб от удивления. — Он еще клавишником был в их университетской группе. Целую минуту Маринетт пыталась переварить новую информацию, думая о том, не послышалось ли ей. Она смотрела, как её молодой человек продолжал играть, с совершенно невозмутимым видом глядя на экран телевизора, при этом ни он, ни Джулека никак не отреагировали на то, что ляпнула только что Роуз, как будто не произошло совершенно ничего необычного. — Бывший… кто?! — всё же переспросила Маринетт, почувствовав, что её голос стал ещё выше, чем обычно. Даже выше, чем у самой Роуз. Да она буквально пропищала свой вопрос, не справившись со своим удивлением. — Парень… — блондинка, наконец, обратила внимание на необычное поведение бывшей одноклассницы и догадалась, что сболтнула лишнего. — Ой. Прости, я не знала, что ты не в курсе… Маринетт снова перевела ошарашенный взгляд с Роуз на Луку и услышала, как Джулека хихикает, спрятав лицо за длинной челкой. — Мы просто никогда не обсуждали бывших, — пожал плечами парень, не отрывая сосредоточенного взгляда от игры, и мимоходом слегка пнул по ноге излишне развеселившуюся сестру. — Действительно, не самая лучшая тема для разговора двух влюбленных. Прошлое остаётся в прошлом, — быстро затараторила Роуз и тут же попыталась отвлечь застывшую Маринетт. — Помнишь ту историю, когда к мадам Бюстье прямо во время уроков приехал её бывший? Мы тогда учились в третьем классе. Такой был здоровый бородатый мужик в кожаной куртке! Он казался совершенно не подходящей парой для нашей учительницы. Мы все от окон отлипнуть не могли, когда он подъехал к воротам школы и сигналил, пока мадам Бюстье к нему не вышла… Маринетт медленно и рассеянно кивала, не особо обращая внимания на дальнейшее беззаботное щебетание подруги. Вместо активного участия в разговоре весь оставшийся вечер она усиленно прислушивалась к себе, пытаясь осознать, поменялось ли что-то в её отношении к Луке после открывшихся подробностей его прошлой личной жизни. За своим самокопанием она даже умудрилась проиграть Роуз, когда джойстики наконец перешли от Куффенов подругам, и это событие было действительно чем-то из ряда вон выходящим, поэтому гостьи, осознав, что Маринетт была слишком выбита из колеи, чтобы вести себя непринужденно и адекватно, решили покинуть пару и разойтись по домам. Пока девушка провожала бывших одноклассниц, Лука убрал с журнального столика тарелки и стаканы и начал мыть посуду, прекрасно понимая, что сейчас Маринетт может быть не в том расположении духа, чтобы заниматься домашними делами. И, если уж сейчас им предстоит непростой разговор, то вымытая посуда станет для него хоть маленьким, но всё же плюсом. Закрыв за гостями дверь, девушка пришла на кухню и, не отвлекая Луку от его занятия, уселась на высокий стул, облокотившись на барную стойку. Подперев подбородок рукой и не зная, с чего начать разговор, она погрузилась в свои мысли, разглядывая подтянутую фигуру любимого человека, о котором, как оказалось, она знала так немного. О том, что Лука несколько раз состоял в каких-то недолгих отношениях до неё, она, конечно, знала. После того, как она не ответила на его самое первое признание в любви из-за того, что в те времена всё ещё страдала по Адриану Агресту, музыкант уехал учиться в Страсбург, где жил более пяти лет, лишь изредка наведываясь в Париж к матери и сестре. И эти годы он, конечно же, не провёл в гордом одиночестве, лелея свои чувства к Маринетт, как бы ей того в глубине души ни хотелось. Лука встречался с кем-то, собственно, также как и сама Маринетт, которая, осознав, что чувства к Адриану были лишь слегка нездоровым подростковым увлечением, пыталась построить отношения с юношей, с которым познакомилась в лицее. Но ни у Луки, ни у Маринетт ничего путного не складывалось до тех пор, пока молодой человек не вернулся в родной город. Они встретились на корабле, когда девушка вместе с другими друзьями и бывшими одноклассниками отмечали день рождения Джулеки. И в итоге, проболтав обо всём на свете почти до самого утра, они уже больше не расставались. Не прошло и недели, как Лука и Маринетт объявили себя парой, а спустя несколько месяцев кочевания между кораблём и пекарней, наконец, решились снять вместе квартиру и начать новую «взрослую» жизнь. Как ни странно, бытовые проблемы не испортили их отношения, а лишь усилили привязанность друг к другу. И ещё сегодня утром Маринетт могла с уверенностью заявить, что у них с Лукой всё было просто идеально. Именно поэтому, привыкшая к спокойной новой жизни, она так бурно отреагировала на неожиданную новость. Следуя негласной договоренности, ранее о своём прошлом пара практически не говорила, наслаждаясь друг другом в настоящем и иногда мечтая о совместном будущем. Но вот некоторые моменты, как теперь для себя выяснила Маринетт, всё же следовало ранее прояснить. — У меня на спине скоро появится дырка, — внезапно перебил размышления девушки Лука. — Что? — Маринетт растерянно моргнула, возвращая своему взгляду осознанность, и нервно почесала нос, стараясь скрыть своё смущение за этим нехитрым жестом. — Ты так рьяно прожигала мою спину взглядом, что я действительно испугался за судьбу моей любимой футболки. Не говоря уже о том, что мне не хотелось бы получить травму перед пятничным концертом, — усмехнулся Лука, поставив последнюю вымытую тарелку на сушку, и повернулся к девушке, вытирая руки кухонным полотенцем. — Я вовсе не… — хотела было возразить Маринетт, но в конечном итоге лишь шумно выдохнула, поникнув. — Да, ты прав… Я просто задумалась. — Ты хочешь у меня что-то спросить? Маринетт несколько мучительно долгих секунд мялась, потупив глаза в пол. Она пыталась подобрать слова, но ничего, звучащего не так откровенно и нелепо, в голову не приходило, и она несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, пока всё-таки не выпалила, заикаясь: — У т-тебя правда были отношения с… Девушка запнулась, не в силах продолжать. Она не понимала, страшно ли ей было услышать правду, боялась ли она реакции Луки на её расспросы, или же опасалась возможных последствий и изменений в их отношениях, казавшихся ей до этого момента такими идеальными. Дыхание Маринетт перехватывало, ладони покрылись холодным потом, а сердце глухо отбивало в груди чечётку. — С кем-то моего пола? Да, были. Живот Маринетт скрутило от волнения, и она ошарашенно замерла, не зная, что сказать и как ей самой реагировать. Тон Луки был таким простым и спокойным, будто он сообщал ей о том, что ел на завтрак омлет, а вовсе не о своей не очень традиционной ориентации. На секунду Маринетт почувствовала себя преданной всеми вокруг, начиная от самого Луки, Джулеки и Роуз, и заканчивая Альей, которая всегда знала всё и про всех, умудряясь раздобыть самые разные слухи и сплетни, а значит, чисто теоретически, могла быть в курсе этой «особенности» молодого человека лучшей подруги. Но никто ничего прежде ей об этом не говорил. Иллюзия её безупречной жизни стремительно покрывалась трещинами в сознании Маринетт, и ей отчаянно хотелось немедленно перевоплотиться в Ледибаг и сбежать подальше, чтобы от души прокричаться где-нибудь на верхушке Эйфелевой башни. Вот только Вайперион наверняка догонит её и не позволит остаться наедине с этой подкатывающей к горлу паникой. А ведь казалось, что в тот момент, когда она раскрыла любимому свою вторую, геройскую личность, между ними восстановилось абсолютное доверие, и ничто не могло пошатнуть его. Девушка вцепилась пальцами в край барного стула, глядя строго перед собой на невидимую точку на полу, и пыталась адекватно оценить, так ли велики размеры катастрофы, как кричал ей об этом её внутренний паникёр. Увлекшись своими мыслями, Маринетт не заметила, как Лука подошел к ней и, осторожно освободив сидение стула от её хватки, взял руки любимой в свои, мягко погладив тыльные стороны её ладоней большими пальцами. — Для тебя это так важно? — тихо спросил он, с нежностью разглядывая темноволосую макушку упрямо смотрящей в пол девушки. — Если бы я знал, что ты так станешь переживать, то рассказал бы тебе раньше, чтобы исключить любое непонимание между нами. Но поверь, я не делал из этого секрета намеренно. — Я понимаю, что мы с тобой как-то сразу договорились не вспоминать про свои прошлые отношения, но мне даже в голову не приходило, что всё может быть так… — Маринетт говорила очень тихо, а последние слова и вовсе практически прошептала, так и не озвучив конец фразы. — Как? — Нетрадиционно? — нервно усмехнулась Маринетт и наконец решилась поднять глаза на своего парня. Взгляд глубоких голубых глаз пронзил её в самое сердце, отдаваясь пока еще не слишком сильной, но неприятно колющей болью в груди. — Хм. А для тебя действительно есть разница, какой пол у моего прошлого, если оно осталось далеко позади? У меня были отношения и с девушками тоже, если хочешь знать. Но никто из них не смог занять в моем сердце хоть сколько-нибудь значимое место. А ты смогла и сделала это еще тогда, шесть лет назад. И во время моего отъезда как я ни пытался переключиться и испытать к кому-то другому чувство, хотя бы отдалённо напоминавшее то, что испытывал к тебе, у меня так ничего и не вышло. И ты это прекрасно знаешь. Я люблю тебя, Маринетт. И этих слов я не говорил более никому другому. Ни девушке, ни парню. Разве остальное имеет хоть какое-то значение? Лука не сводил глаз с лица Маринетт, стараясь прочитать её эмоции, но она смотрела на него точно таким же изучающим взглядом, как и прежде, и он никак не мог предугадать, что она скажет ему в следующую секунду. — Я… Я верю тебе, Лука, — она чуть сжала его пальцы, глубоко вздохнув, и попыталась стряхнуть с себя напряжение, которое сковывало её весь вечер. — Я тоже очень люблю тебя. Я просто думала, что знаю о тебе практически всё. Но это стало… немного неожиданной новостью. И теперь мне нужно какое-то время, чтобы принять твою… многогранность. Лука коротко, немного нервно хохотнул, выпустив руки Маринетт, крепко обнял её, с чувством прижав к себе, и несколько раз поцеловал растерянную девушку в висок. — Маринетт, не бери в голову, прошу. Ты действительно знаешь меня лучше всех, даже лучше Джулеки и матери. Все мои привычки, недостатки, предпочтения в музыке, в еде, в выборе одежды… С тобой я — открытая книга. Просто я не думал, что эта страница моей биографии имеет хоть какое-то значение. Ведь всяких незначительных мелочей и недосказанностей еще так много, на самом деле. Всего же сразу не вспомнишь и не расскажешь… Но я буду рад постепенно поведать их тебе. Например, ты знала, что в начальной школе сосед по парте украл у меня мой рисунок и за него получил не только хорошую оценку и похвалу, но еще был отправлен на какую-то там крутую выставку в числе избранных «талантливых» учеников? Но на той выставке он испортил музейное имущество, за что его родителей оштрафовали, а он сам был наказан и больше месяца сидел под домашним арестом. С тех пор я твёрдо уверовал в то, что всем непременно воздастся по заслугам. Но и рисовать я почему-то всё равно перестал, зато по-настоящему сильно проникся и увлекся музыкой. Вот этот эпизод из детства имеет гораздо большее значение, чем какой-то там парень из университета, который ничего в мою жизнь не привнёс. Ну, может быть, кроме осознания того факта, что мне, по сути, всё равно, с кем заводить отношения, в плане пола партнёра… Но ты-то — девушка, причём самая прекрасная из всех, кого я когда-либо встречал. А значит, никакой по-настоящему важной роли Ноэль не сыграл. Ну и чёрт с ним. Ты важна и нужна мне, Маринетт. И я очень хочу, чтобы ты приняла меня со всем моим, возможно, не слишком однозначным прошлым. Маринетт внимательно вслушивалась в мягкий, успокаивающий тембр Луки, уткнувшись носом в его грудь, вдыхая такой родной и любимый запах и чувствуя, как молодой человек целует её в волосы, периодически делая паузы между предложениями. Сейчас, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом и нежными прикосновениями любимого, она готова была поверить ему и принять его слова о незначительности некоторых давно забытых событий. Они были по-настоящему счастливы вместе и удивительно подходили друг к другу, как две половинки одного целого, а всё остальное было не так уж и важно. Маринетт робко кивнула Луке, демонстрируя тот факт, что паника отступила, а волнующие её весь вечер вопросы, кажется, полностью исчерпали себя. И по тому, как расслабились его плечи, как он бережно прижал её к себе, зарывшись лицом в её густые волосы, по тому, как он принялся легкими касаниями вырисовывать на её спине невидимые узоры, продолжая тихо рассказывать всякие забавные мелочи из своего детства, Маринетт поняла, что Лука, несмотря на своё обычное внешнее спокойствие, на самом деле сильно волновался и переживал, ожидая вердикта любимой, и только сейчас смог наконец успокоиться. Она была действительно важна ему. И разве что-то еще могло иметь значение? Но Маринетт не знала, что уже спустя несколько недель вновь усомнится в его словах, задумавшись о том, правда ли эльфоподобный сокурсник не оставил никакого следа в сознании Луки. Она не подозревала, что спустя всего двадцать с лишним дней снова поверит в хрупкость их отношений. И что произойдет это ровно в тот момент, когда порог их квартиры переступит тот, кого она не встречала в живую уже несколько лет, несмотря на то, что они продолжали жить в одном городе. Да и могла ли она представить, что смятение в её душе вновь поселит никто иной, как смущенно улыбающийся Адриан Агрест.