Miraculous: Sex, Love and Rock'n'roll

Адриан сидел на заднем сидении автомобиля и кипел от злости. Жуткая пробка никак не кончалась, в то время как до дома оставалось всего пять минут езды, а пешком — меньше получаса пути по людным улицам вечернего Парижа. Как же ему хотелось выйти из надоевшей машины, оставив водителя продираться сквозь плотный трафик, и пройтись в одиночестве, наслаждаясь звуками родного города и иллюзией собственной свободы. Но этого делать было категорически нельзя. Не положено. Адриан в дорогом смокинге, после важного мероприятия, о котором гудел весь светский Париж, праздно бредущий по улице, окруженной билбордами с собственным изображением, завтра непременно окажется на первых полосах всех местных газет. И его новый менеджер, как и его отец, и Натали, будут крайне недовольны. В последние годы Адриан стал слишком знаменит, чтобы позволить себе такую роскошь, как свобода передвижения. Не положено. Достаточно было того, что он покинул мероприятие раньше назначенного срока, оставив там Кагами вместе с её матерью. Он сослался на срочные непредвиденные дела, но его девушка точно знала, что таких быть просто не могло. У него ведь существовало чёткое расписание, спланированное по минутам. И на случай форс-мажоров для каждого пункта всегда было подготовлено несколько вариантов развития событий. И ни в одном из них не значилось «бросить Кагами на растерзание партнёрам и журналистам и уехать домой на полтора часа раньше». Но Адриан по-другому просто не смог. Слушать все эти вопросы про возможную свадьбу было просто невыносимо. Все слишком сильно давили на него, напирая с разных сторон. Будь проклят тот человек, который первым пустил слух о скором бракосочетании младшего Агреста. За свежую сплетню с готовностью ухватились все французские и даже некоторые зарубежные СМИ, и теперь все вокруг только и говорили о том, что «давно пора», ведь состоять в отношениях с девушкой почти 6 лет и не звать её замуж, было как минимум странно. Не положено. Бесконечная череда вопросов о том, когда же свадьба, где она будет проходить, в соответствии с традициями которой страны и, самый ужасный, планирует ли пара обзавестись в скором времени потомством, сводила Адриана с ума. Кагами на нападки журналистов реагировала стойким молчанием, но при этом так многозначительно поглядывала на своего «жениха», что намек в её глазах не разглядел бы только слепой. Адриан же либо вяло отшучивался, либо и вовсе отказывался комментировать свою личную жизнь, но давать опровержения разросшимся слухам ему было запрещено отцом. Любой пиар накануне выхода в прокат первого фильма с участием начинающего актёра Адриана Агреста явно был не лишним. К тому же, рекламная кампания новой коллекции модного дома AGRESTE в этот раз прошла крайне успешно, и маркетологи упорно заявляли, что именно шумиха вокруг главного лица фирмы произвела такой ошеломляющий успех. Поэтому — никаких опровержений. Не положено. Вот только самого Адриана никто не спросил, хочет ли он в свои двадцать с небольшим лет обзаводиться семьей и потомством. Но, если быть честным с самим собой, дело было не столько в его относительно юном возрасте, сколько в кандидатуре на роль будущей жены. Отношения с Кагами его невероятно тяготили. Еще во времена своей учебы в коллеже, после того, как чувства Адриана раз за разом методично отвергала «любовь всей его жизни» — Ледибаг, усилием воли он заставил себя оглядеться вокруг в поисках нового объекта любви. Долго искать не пришлось — давно испытывающая к нему нежные чувства японка быстро взяла его в оборот, предоставив ему всё то, о чем он так мечтал долгие годы — свои искренние внимание и заботу. И наконец-то хоть кто-то позволил Адриану любить себя, с благодарностью принимая его ухаживания и комплименты, наконец-то кто-то был рядом, держал его за руку, подбадривал в непростые минуты и хвалил за малейшие достижения. Первое время Кагами даже вежливо смеялась над его каламбурами, которые он впервые решился озвучивать без черной маски Кота на лице. Хотя потом эти шутки пришлось снова придержать. Строго воспитанная Цуруги задавала высокую планку во всём, даже в тонкости юмора, и Адриан пытался не уступать ей, чтобы казаться как минимум не хуже. Нуаровские шуточки в реальной жизни были по-прежнему неуместны. Годами пытавшийся угодить холодному отцу юноша теперь должен был соответствовать ожиданиями своей девушки. Но она хотя бы была более щедра на похвалу и такую необходимую Адриану ласку. Вот только с годами её нежность стала автоматической, безупречно отработанной, но совершенно неискренней. И со временем Адриан стал чувствовать и ненавидеть эту фальшь. Как он ни старался добиться от Кагами не тех эмоций, которые должны были соответствовать её положению в обществе и окружающей обстановке, у него это так и не получилось. Невидимая маска настолько плотно приросла к её лицу, что в глазах Адриана она превратилась в бездушного андроида, механически выполняющего любую поставленную задачу на максимально возможный балл. И эту девушку ему пророчили в жены все вокруг: от друзей и папарацци, до их с Кагами родителей, считавших союз своих детей стратегически удачным. Ведь в их обществе так положено. Адриан несколько раз пытался порвать с Цуруги, но в конечном счете не выдерживал давления, осуждающих взглядов и слов персонального психоаналитика про буйство гормонов. Он сдавался, покупал Кагами новый огромный букет красных роз и очередное ювелирное украшение (всё, что угодно, но только не кольцо!), и всё возвращалось на круги своя. Единственное, на чём жестко настаивал Адриан и в чём он в итоге получил поддержку со стороны отца, это отказ от совместного проживания со своей девушкой. Пусть сначала родители и предлагали им купить отдельную квартиру, которую после свадьбы должны были поменять на небольшой дом в презентабельном районе Парижа, Адриан был категорически против и согласен был жить под надзором отца в его особняке и дальше, лишь бы не съезжаться с Кагами. И вообще, до свадьбы же не положено? Безусловно, твёрдости и способности настоять на своём в этом вопросе в большей степени способствовали Кольцо Неудачи и необходимость периодически превращаться в Кота Нуара и спасать Париж от акум. Вряд ли герой смог бы сохранить тайну личности, если бы жил вместе с Кагами. А вот раскрываться перед ней ему категорически не хотелось. Его девушка хоть и была благодарна Коту за то, что он не раз спасал её, но всё равно постоянно критиковала его несобранность, несерьезность и безответственность. И с каждым разом её слова всё больше и больше выводили из себя Адриана. И только превратившись в того самого недооцененного героя, он мог выпустить пар, который упорно сдерживал, прячась за маской безупречного Адриана Агреста. Коту Нуару было абсолютно плевать на все нормы и правила приличного общества, и что там у них вообще положено. Кот был свободен настолько, насколько прочно сам Адриан был заперт в своей золотой клетке. И молодой человек завидовал своему второму «я». Кота-то никто никогда не заставит жениться, он ходит, где вздумается, и гуляет сам по себе. И теперь даже Ледибаг не имела над ним прежней власти. С тех пор как ввела в их команду на постоянной основе третьего. И вчера Адриан, наконец, воочию убедился во всех своих прежних подозрениях — Вайперион и его Леди были парой, хоть и очень тщательно скрывали это от Кота и всей общественности. Но то, как этот чёртов Змей целовал героиню Парижа, когда думал, что их никто не увидит, и то, как самозабвенно девушка подставлялась под ласки «напарника» и отвечала ему, не оставило никаких сомнений у появившегося в ненужном месте в ненужное время Нуара. Сгоряча он даже подумал о том, чтобы потребовать Талисман и для своей девушки. Но вовремя опомнился, посчитав, что демонстрация их с Кагами неидеальных отношений только усугубит его жалкое положение. Ведь наверняка пара героев скрывала свои чувства от Кота, чтобы «не ранить его». Нуар не хотел, чтобы его жалели, именно поэтому он так и не рассказал напарникам, что узнал о них правду. И вот теперь, сидя на заднем сидении автомобиля, Адриан кипел от злости и ненавидел свою жизнь, состоящую из фальши, лицемерной любезности и необходимости бесконечно улыбаться. Ему невыносимо надоело делать то, что ему говорят, а не то, что хочется. И молча терпеть. Но ведь так положено, Адриан, так положено. Неожиданно в окно машины он увидел своих бывших одноклассников, оживленно спорящих о чём-то на тротуаре. Алья и Нино, лучшие школьные друзья, о которых Адриан был вынужден почти забыть под тяжестью своего расписания и под давлением нового круга общения (только максимально выгодные связи, на прочих просто не осталось времени), почти не изменились за последние несколько лет, что Адриан не видел их. Эмоциональные, простые, такие живые и настоящие… И молодого Агреста нестерпимо сильно потянуло к ним. Сам не ожидая от себя такой дерзости, Адриан попросил водителя остановить машину. Он вышел на тротуар, быстро снял с себя смокинг и порядком надоевший галстук-бабочку и, отослав водителя и захлопнув дверцу, направился к друзьям. — Нино, срочно ущипни меня! Сам Адриан Агрест снизошел к простым смертным! — съязвила Алья, заметив приближающегося к ним одноклассника, нервным движением растегивающего верхние пуговицы душащей его белоснежной рубашки. Адриан немного смутился под осуждающим взглядом рыжей девушки, но понимал, что подобные слова в его адрес были вполне справедливы. Ни разу с момента окончания коллежа он не посетил ни одной встречи выпускников, ни одного сбора старых друзей по случаю какого-нибудь праздника, а после смены номера мобильного телефона и вовсе перестал быть для них доступен. Но Нино тут же радостно бросился к давнему приятелю навстречу, приветствуя его их фирменным рукопожатием, словно и не было этих нескольких лет отчуждения. — Прости, бро, у Альи сегодня просто день неудачный. На самом деле мы рады тебя видеть! Как жизнь? Какими судьбами? — У меня всё в порядке, — пожал плечами Адриан. — Я увидел вас в окно и не смог проехать мимо. — Ну игнорировать нас все эти годы у тебя получалось просто отлично! — вновь не выдержала Алья. Только сейчас Адриан заметил следы недавней истерики на её лице: покрасневшие глаза, немного припухшие нос и губы, небольшие потёки туши и чуть более обычного растрёпанная прическа. Сезар заметно нервничала, и теперь молодой Агрест чувствовал себя более чем неуместно с этим своим приступом ностальгии по прежним временам и старым друзьям. Неприкрытое облегчение в глазах Нино, который явно был рад тому, что Адриан помешал какому-то не слишком приятному разговору, еще больше смущали его, но водитель, которого он сгоряча отпустил, уже отдалился на приличное расстояние, и деваться молодому человеку было совершенно некуда. — Да, я понимаю, что виноват… Но все эти занятия, учеба, съемки, дела отца… — принялся оправдываться Адриан. — Смотрю, в твоей жизни особо ничего не поменялось со времён коллежа, да, приятель? — хлопнул его по плечу Нино. — Ну, раз уж ты нашел в своем напряженном графике немного времени для нас, то пойдем с нами? Проведаешь заодно и Маринетт. — Я не думаю, что это удобно… — Адриан давно не чувствовал себя так неловко, как сейчас. Умоляющий взор друга, который явно не хотел снова оставаться один на один с мечущей молнии девушкой, и недоверчивые косые взгляды Альи, от которых хотелось провалиться сквозь землю, заставляли Агреста мяться и нервно оглядываться по сторонам в поисках подходящего места и занятия, на которое можно было бы сослаться и сбежать. — Да брось ты! Маринетт всегда рада гостям, тем более бывшим одноклассникам!  — Нино, если ты думаешь, что Адриан поддержит твою сторону в споре с Лукой, то я почти уверена, что ты ошибаешься, — фыркнула Алья, наконец-то заметно расслабившись. И тут же пояснила, не дожидаясь вопросов удивлённого Агреста. — Ты помнишь Луку? Брата Джулеки? Они с Маринетт живут вместе. И в прошлый раз спор между Лукой и Нино по поводу нового альбома Джаггеда Стоуна принял какие-то чрезвычайно катастрофические обороты. Держу пари, Нино теперь заманивает тебя к ним исключительно для того, чтобы ты поддержал его точку зрения, — рассмеялась девушка, а затем махнула рукой. — Ладно, если у тебя вдруг правда появилось время и желание, то пойдём. Не думаю, что Маринетт будет против. Поделишься новостями светской жизни, расскажешь про свою свадьбу… От последних слов одноклассницы Адриана заметно передёрнуло, но рыжая, почувствовав азарт и «запах свежих сплетен», уже ухватила его под локоть и повела вниз по улице, продолжая болтать. И он поддался. В конце концов, хоть один вечер он может провести не в соответствии со своим расписанием? Тем более, он уже нарушил его, уехав слишком рано с банкета, так почему бы не провести освободившееся время с теми, кем он так давно пренебрегал в угоду отцу… Оказалось, что дурное настроение Альи было обусловлено тем, что на вакансию в крупном интернет-издании, работать в котором она так давно мечтала, взяли другого человека — её давнего врага, оказавшегося дальним родственником главного редактора. А после разоблачительной статьи, которую Сезар, не выдержав, опубликовала в своем личном блоге, ставшим уже достаточно популярным, ей сделали выговор и лишили некоторых привилегий в университете, где у мстительного редактора оказались свои связи. И теперь всё, к чему шла начинающая журналистка, всё, над чем она работала со всем своим усердием днями и ночами, находилось под угрозой. И этот вечер они с Нино планировали провести в компании друзей, жалуясь на жизнь, готовя планы изощрённого убийства всех недругов и наслаждаясь маленькими простыми радостями, типа вкусного сыра, хорошего вина и подборки любимой музыки. Маринетт, которую Алья успела предупредить коротким сообщением о расширенном составе ожидаемых гостей, открыла дверь с искренней улыбкой. Не прошло и получаса, как Адриан окончательно расслабился, поддавшись лёгкой атмосфере дружеской «вечеринки». Он уже и не помнил, когда в его жизни были такие ничем не обязывающие встречи, праздные разговоры и нелепые, но действительно смешные шутки. Он наблюдал за повзрослевшими друзьями и невольно отмечал, насколько отношения Альи и Нино, Маринетт и Луки были не похожи на его отношения с Кагами. Они были такими тёплыми, пронизанными заботой друг о друге, приправленными безобидными насмешками, а их искренние чувства легко читались в каждом взгляде, каждом жесте и каждом прикосновении влюбленных друг к другу. Адриан был по-настоящему рад за своих друзей, но при этом он нехотя признавался сам себе в том, что в глубине души он завидовал им. И тем сильнее ненавидел то, как жил все эти годы, всё отчетливее осознавая, от чего его заставили отказаться в пользу известности и высокого положения в обществе. В квартире Маринетт и Луки было по-настоящему уютно. Время в компании друзей летело незаметно, и уходить совсем не хотелось. Батарейка на телефоне Агреста давно села, а просить зарядное устройство Адриан не стал принципиально. Свободная атмосфера в доме друзей подтолкнула его к давно зревшему в его голове и порядком задержавшемуся подростковому бунту. В конце концов, он уже взрослый, давно совершеннолетний человек и имеет полное право не ставить в известность кого бы то ни было о том, где он собирается провести субботний вечер. Только спустя два часа он всё же попросил у Нино телефон и отправил сообщение водителю о том, что с ним всё в порядке, он у друзей и можно не волноваться. Спустя еще некоторое время, проведенное за настольными играми и разной болтовнёй, компания разделилась. Адриан, почувствовав, что Алья начала подбираться к нему ближе с расспросами, вышел из-за стола, сославшись на то, что хочет выпить воды, и направился на кухню. Проходя мимо приоткрытой двери в спальню, он невольно заметил в ней Луку, полулежащего на заправленной темно-синим покрывалом кровати, держащего в руках гитару и что-то тихо наигрывавшего на ней. — Зайди, если хочешь, — неожиданно сказал Лука, так и не подняв взгляд на опешившего Агреста. Тот коротко кивнул, прекрасно отдавая себе отчет в том, что этот жест вряд ли будет замечен, и, оглянувшись на троих друзей, оставшихся в гостиной, незаметно проскользнул в комнату, прикрыв за собой дверь. Когда именно музыкант покинул компанию, Адриан, к своему стыду, не заметил. Но, припоминая особенности характера старшего брата Джулеки, Агрест понимал стремление Луки побыть в одиночестве и отдохнуть от излишне эмоциональных друзей. И тем сильнее Адриан удивился, что Куффен захотел разделить с ним своё уединение. — Тебя не будут искать? — спросил Лука, не переставая неспешно перебирать струны. — Что? — не понял Адриан, так и застыв посреди комнаты, не зная, куда себя деть. — Ты весь вечер ведешь себя так, словно впервые в жизни сбежал с уроков, — усмехнулся Лука и наконец поднял на Адриана взгляд внимательных глаз. — Ты знаешь, мне нравится тут жить, и не хотелось бы восстанавливать эту квартиру после погрома, который могут учинить разыскивающие тебя спецслужбы. — Я уверен, что до такого не дойдёт… Мне всё-таки не пятнадцать. — А твой отец об этом знает? — Лука иронично изогнул бровь и снова отвернулся к гитаре. — Садись уже, не стой столбом. Не найдя более подходящего места в скромно обставленной маленькой комнатке, Адриан неуверенно присел на край кровати, на которой находился Лука. К большому облегчению младшего Агреста, Куффен больше не поднимал темы его побега. Удивительно, но малознакомые молодые люди нашли много других общих тем для разговора, начиная с обсуждения того самого альбома Джаггеда Стоуна, который вызвал разногласия между Лукой и Нино (и Адриан все-таки принял точку зрения музыканта, а не одноклассника), и заканчивая обсуждением прохождения новой игры для PS. Лука продолжал играть, создавая музыкальный фон для их беседы, а Адриан, окончательно расслабившись и почувствовав наконец влияние тех двух бокалов вина, что он успел выпить, вытянулся на кровати рядом с ним и рассматривал разные мелочи, которыми были увешаны стены спальни. Калейдоскоп из фотографий, эскизов Маринетт, вырезок из журналов мод и листов блокнота, исписанных размашистым почерком Луки обрывками песен и набросками мелодий, кружился перед уставшими глазами Агреста. В какой-то момент он понял, что говорит уже невероятную ерунду и смеётся невпопад, а Лука лишь молча слушает его и улыбается, всё также глядя лишь на струны гитары. Адриан решил, что молчание — прекрасный способ избежать последующего стыда за глупости, которые он может невзначай наговорить, и решительно захлопнул рот, а за ним прикрыл и глаза, буквально на секунду. И совершенно не заметил, как закончивший играть Лука, осторожно встал с кровати, накрыл его большим связанным Маринетт пледом и вышел из спальни, тихонько притворив за собой дверь, чтобы шум из гостиной не разбудил спящего. Когда Лука вернулся к друзьям, Нино сидел на диване и листал музыкальные журналы, а Алья и Маринетт сидели на полу на подушках и о чём-то тихо шептались. — Лука? А где Адриан? — спросила Маринетт, увидев, как её парень садится в кресло, подхватив со стола тарелку с остатками чипсов. — Спит уставший на нашей с тобой кровати, — пожал плечами Лука и спустя несколько секунд добавил, с упрёком взглянув на любимую: — Боже, Маринетт, не смотри на меня так, будто я всю жизнь ем на завтрак младенцев и вот, наконец, нашел себе новую жертву. — Как-то слишком точно ты определил все мои опасения... — Это вы своей болтовней утомили неприспособленного парня. Так что, нужно еще подумать, кто из нас всех тут больший монстр. Он заснул посередине разговора о компьютерных играх… И кто теперь его домой повезет? — Ох… Может, зарядим его телефон и подождем до утра? А сами ляжем тут, в гостиной, разберём диван, надуем для ребят надувной матрас… — Нет, мы сейчас пойдем домой, правда Нино? — перебила подругу Алья. — И Адриана можем с собой забрать. Вызовем ему такси… В конце концов, это мы его к вам притащили, нам и забирать. К тому же, его отец наверняка уже поднял панику. Не стоит ждать до утра. Так и решили. Собравшись, Алья и Нино разбудили Адриана и уехали по домам на такси. У оставшихся наконец вдвоем Луки и Маринетт не хватило сил даже на то, чтобы навести порядок в квартире. Оставив мытье посуды на утро, они улеглись в постель и моментально заснули. Наступившее воскресенье могло стать одним из тех приятно-ленивых дней, что начинались после полудня и не были наполнены ничем, кроме нехитрой работы по дому, заказанной на дом еды, нескольких серий очередного сериала, уютных объятий, чувственных поцелуев и любви. И оно определенно таким бы и стало, если бы не раздавшийся в 8 часов утра звонок в дверь. Спустя минуту взлохмаченный и отчаянно зевавший Лука, одетый лишь в пижамные штаны, увидел на пороге их с Маринетт квартиры ужасно смущенного Адриана Агреста, всё в той же рубашке и брюках, что были на нём вчера, и с невероятно огромным черным чемоданом, стоящим возле него. — Простите, но кажется, я забыл у вас свой телефон…