Miraculous: Sex, Love and Rock'n'roll

В узких кругах Лука и Маринетт славились своим гостеприимством. Творческие молодые люди частенько с радостью звали к себе близких друзей и хороших знакомых, умудряясь поддерживать в своей квартире особую атмосферу уюта, спокойствия и тепла. Приятная музыка, аромат свежей выпечки, душевные разговоры и улыбчивые хозяева создавали в центре Парижа настоящий островок душевного комфорта, безмятежности и свободы от рутинных забот, которые неизменно привлекали и вызывали желание вернуться у всех, кому доводилось побывать в этих стенах. Маринетт всем сердцем любила их с Лукой квартиру и гордилась репутацией их жилища среди друзей и знакомых. Она приложила немало усилий, чтобы воссоздать ту самую атмосферу, о которой мечтала, когда подыскивала съемное жилье на их достаточно скромный бюджет. Она знала, что роскошные апартаменты им не снять, поэтому заранее тщательно продумывала все те мелочи, которые могли бы украсить их будущее жильё. И, реализуя, наконец, все свои задумки в выбранном месте, она была счастлива осознавать, что реальность выходила даже лучше, чем её самые смелые ожидания, но понимала, что без Луки достичь такого совершенства абсолютно точно бы не вышло. Он дополнял, наделял душой и особым звучанием каждый предмет в их маленькой квартире. Маринетт провела немало времени, с восторгом наблюдая за любимым человеком и стараясь ухватить это его свойство, и в конечном итоге научилась подбирать предметы интерьера и аксессуары в соответствии с особой мелодией их сердец, которую тоже научилась чувствовать. Именно поэтому каждый гость, переступивший порог их жилья, ощущал на себе особую магию этого гармоничного места, и многие посиделки заканчивались лишь глубокой ночью, так как мало кому хотелось покидать гостеприимных хозяев и возвращаться в суету города, ожидающего за порогом. Но несмотря на всю свою дружелюбность, Маринетт и Лука приглашали к себе домой далеко не каждого. Любой человек, способный нарушить магию их квартиры, не был желанным гостем, и все друзья молодых людей были осведомлены об этой их причуде и никогда не позволяли себе приводить с собой кого-то, кто смог бы испортить вечер, вступив в диссонанс с душой и настроением этого места. Но последние недели мироздание будто бы издевалось над творческой парой, наглядно демонстрируя тот факт, что их уютное гнездышко давало лишь иллюзию спокойствия и гармонии, и этот мираж мог быть легко разрушен в любой момент. За последние две недели Маринетт и Луку навестило больше незваных и неприятных гостей, чем за все полгода, что молодые люди жили в этой квартире. И всему виной был Адриан Агрест. Первое посещение их жилья знаменитостью не было таким уж неприятным. Когда Алья в тот злополучный вечер написала Маринетт сообщение о скором визите бывшего одноклассника, девушка крайне удивилась и даже немного разнервничалась, но тут же успокоила себя мыслью о том, что лучшая подруга прекрасно знала правила их дома, да и саму Маринетт изучила за все годы их дружбы лучше, чем кто-либо еще, поэтому ни за что не позвала бы к ним кого-то, кто мог бы нарушить её душевное равновесие. Журналистка прекрасно знала, что юная Дюпен-Чен уже давно не испытывала ровным счетом никаких особых чувств при виде изображений Агреста-младшего, кроме лёгкой ностальгической грусти о школьных временах, значит особых поводов для волнения быть не могло. Поэтому встречать Агреста Маринетт отправилась с лёгким сердцем и с небольшой тревогой от того, что она совершенно не знала, как вести себя с человеком, который помнил её неуверенной в себе, часто заикающейся и несущей всякую ерунду девчонкой. К её удивлению, вечер в компании бывшего одноклассника и лучших друзей прошёл невероятно спокойно, и состояние уюта и тепла не было нарушено новым гостем. Присутствие объекта первой влюбленности не смогло выбить девушку из колеи, поэтому, закрыв за Адрианом дверь квартиры, она с облегчением выдохнула, подумав о том, что была бы совершенно не против возобновить с ним дружеские отношения и даже иногда видеть его в стенах их квартиры. Вот только Маринетт совершенно не подозревала о том, что увидеть Агреста она сможет гораздо раньше, чем могла бы ожидать, а вместе с ним повстречает еще нескольких давних знакомых, впечатление от которых уже не будет настолько же радостным.

***

Ранним утром, следующим после посиделки с бывшими одноклассниками, Маринетт лежала в своей кровати и прислушивалась к голосам, доносящимся из гостинной, надеясь, что вставать из уютной постели ей всё-таки не придётся. Но надежда на то, что Лука вот-вот вернётся к ней и объяснит, кого могла принести нелёгкая к порогу их квартиры в 8 утра в воскресенье, таяла с каждой минутой. Полежав еще пару минут, девушка нехотя выпуталась из уютных объятий тёплого одеяла и, надев поверх короткой пижамы любимый домашний кардиган, вышла из спальни. Осторожно заглянув в гостиную, девушка сначала опешила и открыла от удивления рот, но, так ничего и не сказав, захлопнула его, а потом густо покраснела и поспешно отвернулась. Второй раз за последние сутки лицезреть перед собой Адриана Агреста она совершенно не ожидала, учитывая, что до этого на протяжении нескольких лет видела его лишь на страницах журналов, билбордах, да на экранах всех возможных размеров. И совсем уж невероятным было наблюдать его в собственной квартире по пояс раздетым, во всей его модельной красе. Невольно девушка подумала о том, что в жизни возмужавший за последние годы одноклассник выглядел ничуть не хуже, чем в рекламе нижнего белья от модного дома AGRESTE, и ещё каких-то шесть лет назад Маринетт наверняка бы упала в обморок от такого зрелища, которое буквально представляло собой её ожившие подростковые мечты. Но сейчас, спустя годы, многое изменилось, и теперь, когда помимо Адриана в комнате присутствовал и её собственный парень, Маринетт не могла не отметить, что Лука, также облачённый в одни лишь пижамные штаны, выглядел ничуть не хуже знаменитости. Но вот к созерцанию двух полуголых, совершенно невероятных парней, находящихся в паре метров от неё, Маринетт готова не была и теперь, кажется, забыла как дышать и потеряла дар речи. Спрятавшись за угол, она несколько раз поморгала, силясь осознать, не почудилось ли ей, и до конца ли она вообще проснулась. Затем попыталась успокоить расшалившиеся нервы и, наконец, нарочито громко прокашлявшись, дрогнувшим голосом крикнула: — Лука? Ты не мог бы подойти? Моментально появившийся молодой человек вопросительно взглянул на раскрасневшуюся Маринетт, и та постаралась придать своему лицу максимально невозмутимое выражение. — Почему Адриан вернулся? Всё в порядке? — Он всё-таки забыл у нас вчера свой телефон. И, судя по большому чемодану, стоящему в нашем коридоре, он куда-то собирается, не оповестив об этом своих охранников и прочую прислугу, — негромко фыркнул музыкант, мимоходом притягивая к себе Маринетт за пояс кардигана. — Не удивлюсь, если он сбежал из дома. — А почему он… В таком виде? Маринетт взглянула было в сторону гостиной, но тут же отвернулась, запахнув кардиган поплотнее и положив голову на грудь Луки, позволяя музыканту обнять себя. Сейчас ей очень хотелось поскорее выпроводить незваного гостя, выкинуть из своей головы его смущающий образ и вернуться вместе с любимым человеком в тёплую постель, чтобы проваляться в ней еще хотя бы несколько часов, ну, а лучше всего — до самого обеда. — Переодевался, — пожал плечами Лука. — Он пришел в той же одежде, в которой был вечером, и ему явно было в ней неудобно. После того, как он в десятый раз поправил ворот рубашки, я предложил ему воспользоваться нашей ванной и переодеться, но он смутился, сказал, что просто сменит футболку и не посмеет нас больше стеснять. Он очень суетится, торопится и явно недоволен. И несколько раз пытался кому-то звонить, но, кажется, неудачно… — Мда, видимо мечты о спокойном выходном придётся отложить. Не выгонять же Адриана в трудную минуту, — нахмурилась Маринетт и подняла глаза на Луку. — Кофе? Куффен задумчиво покивал, а затем, приобняв свою девушку, вернулся вместе с ней в гостиную. От кофе и лёгкого завтрака в виде круассанов из пекарни родителей Маринетт Адриан отказываться не стал, но за столом вёл себя крайне молчаливо, хмурился и постоянно набирал в телефоне сообщения. Лука задумчиво смотрел в свою чашку с абсолютно черным кофе и явно мысленно отсутствовал, погрузившись глубоко внутрь себя и не обращая никакого внимания на нервозность Адриана. Маринетт с завистью взглянула на своего парня — ей бы тоже хотелось научиться так абстрагироваться от людей, нарушающих её душевное равновесие, но она всегда слишком сильно переживала за всех вокруг, что частенько стоило ей немалого количества нервных клеток. Не в силах больше наблюдать за молодыми людьми, она перевела взгляд за окно и по привычке, словно находилась на одном из патрулей, стала всматриваться в городской пейзаж. На улице было пасмурно, небо заволокло тяжелыми тучами, и эта серость, казалось, проникла и на их кухню, создавая неприятное, тягостное ощущение и усиливая желание вернуться в постель и переждать непогоду там. Но наверняка, даже если сейчас Адриан допьет свой кофе, заберёт чемодан и покинет их квартиру, то с огромной долей вероятности произойдёт что-нибудь еще, что помешает ей вернуться в тёплые объятия одеяла, подушки и Луки: очередной акуманизированный, новые незапланированные гости или из пекарни позвонят и попросят срочно прийти на помощь… Маринетт прекрасно знала — если уж с самого утра всё пошло наперекосяк, то так пройдёт и весь день, вопреки всем задуманным планам, поэтому ей оставалось лишь смириться и плыть по течению, надеясь на благоприятный исход. — Адриан, что-то произошло? — наконец неуверенно спросила Маринетт, устав от напряженной тишины и собственных догадок. — Если не хочешь, можешь не рассказывать, но мы ведь твои друзья, и с нами можно поделиться… Агрест вздрогнул, будто забыл, что находится не один, и что к нему могут обратиться, поднял глаза на подругу и снова сдвинул брови к переносице. — Я вроде как ушел из дома, — наконец ответил он негромким голосом, словно сам не был до конца уверен в собственных словах. — Поссорился с отцом. И решил проявить… самостоятельность?.. Не знаю. Возможно, это была не слишком удачная идея. — А что плохого в том, чтобы в 22 года продемонстрировать отцу, что тотальный контроль больше не обязателен? — приподнял бровь Лука, вынырнув наконец из собственных размышлений. — Я удивляюсь, как у тебя хватило выдержки не устроить нечто подобное раньше. Адриан ответил не сразу. Он отставил чашку, откинулся на спинку стула, почесав затылок, и растерянно перевёл взгляд с Луки на Маринетт и обратно. Затем он глубоко вздохнул, сложил руки на столе, сцепив пальцы в замок, и попытался собраться с мыслями. — Я не знаю… — он снова схватил чашку, сделал из неё несколько глотков и уставился на дно, разглядывая остатки остывшего напитка. Его суетливые движения явно демонстрировали нервное состояние, которое, как казалось Маринетт, было так несвойственно для молодого Агреста, и девушка обеспокоенно нахмурилась. — После исчезновения матери я просто не хотел расстраивать отца еще больше. А потом был слишком занят, чтобы хорошенько подумать о собственной жизни. Привык жить по расписанию, в определенном ритме. Да и в целом считал, что должен быть благодарен за всё то, что у меня есть. И только попав вчера к вам, понял, чего мне по-настоящему не хватает. Чего не хватало всё это время с момента окончания коллежа. Мне очень захотелось вернуть в свою жизнь простое человеческое общение ради общения, а не ради поддержания выгодных связей с журналистами, партнёрами и прочими нужными людьми… Так приятно оказалось находиться в компании людей, с которыми не нужно каждую секунду думать о том, как выставить себя в наиболее выгодном свете, с которыми не страшно сказать что-то не то или показаться смешным… Но после моего возвращения домой отец очень жестко высказался по поводу моего своевольного ухода и компании, в которой я провёл вечер. Он сказал, что в коллеже я был еще ребёнком, и он мог закрыть глаза на мой круг общения, но сейчас мне нужно тщательнее подбирать людей и не распыляться на тех, кто так или иначе не принесёт мне финансовой пользы. А если мне не хватает общения вне светского общества, то эту проблему решит брак. И никаких иных вариантов. Адриан вновь замолчал. Маринетт видела, что ему тяжело давалось каждое слово, но торопить его и задавать наводящие вопросы она не хотела. Знала, что он сам всё расскажет, как только разберётся в собственных мыслях. — Очередное упоминание возможной женитьбы для меня стало последней каплей, — Адриан не стал выдерживать слишком долгую паузу и продолжил свой рассказ. — Я вспылил и, мне кажется, впервые в жизни высказал отцу всё то, что на самом деле было у меня на душе… Но он как-то странно отреагировал. Просто сказал, что если я хочу другой жизни, то он меня не держит. Произнёс это всё с тем же своим фирменным безразличным выражением лица. И тогда я решил идти до конца. Собрал кое-какие вещи и ушёл из дома. Пока укладывал всё в чемодан, понял, что телефон забыл у вас. И вот, я тут. — Помнится, шесть лет назад у вас с Кагами всё было в порядке… Всё изменилось? — Лука поднялся со стула, пересел на диванчик, взяв в руки гитару, и принялся перебирать струны. — Лука! — шикнула Маринетт, с упрёком взглянув на своего молодого человека, который в ответ лишь пожал плечами. Его прямолинейность часто казалась ей бестактной, но мысленно она была благодарна ему за то, что он, не смущаясь, озвучивал те вопросы, которые наверняка еще долго не давали бы ей покоя. — Не знаю, изменилось ли что-то на самом деле, или я просто наконец прозрел… — ответил Адриан, не обратив внимания на переглядывания друзей. — Но наши отношения больше не кажутся мне комфортными. Они такие же искусственные, как и всё, что меня окружает… И я пытался говорить об этом и самой Кагами, и отцу, но они считают наш союз выгодным, правильным, а чувства — это не то, на что следует обращать внимание, планируя свою жизнь. На самом деле я могу их понять. Отец очень любил маму, и её исчезновение стало для него настоящим ударом. Вероятнее всего, теперь он просто не хочет, чтобы я испытал нечто подобное… А на Кагами сильное влияние оказывает мать, и чем старше она становится, тем меньше в ней того легкомыслия, с которым мы с ней иногда сбегали от наших родителей. Она очень целеустремлённая девушка, и сейчас она делает всё возможное, чтобы добиться самых вершин, поэтому не позволяет себе больше никаких вольностей, даже наедине со мной. В итоге отношения с ней меня не расслабляют, а вводят в еще большее уныние, постоянное напряжение, и периодически я начинаю бояться, что рано или поздно стану таким же… чёрствым. Потеряю настоящего себя. Поэтому я и ушел. Мне нужно сменить обстановку и понять, как дальше жить и чего на самом деле я хочу, — Адриан помотал головой, а затем решительно поднялся из-за стола. — Извините. Мне неловко вываливать свои проблемы на людей, в чью жизнь я так бесцеремонно ворвался спустя долгие годы полного игнорирования… Но сейчас именно тот момент, когда мне просто необходимо выговориться… Произнести вслух все свои сомнения, предположения и намерения, чтобы самому услышать себя и понять, правильно ли я поступил. Спасибо, что выслушали. И спасибо за завтрак. Я, пожалуй, пойду. — Тебе есть, куда пойти? — обеспокоенно спросила Маринетт, но внезапно осознав, что ее вопрос тоже мог показаться достаточно бесцеремонным, начала быстро пояснять: — Просто ты выглядел немного раздосадованным после этих звонков и сообщений… Адриан снова почесал затылок и смущенно развёл руками. — Честно говоря, я пока не решил. Дело в том, что недавно я вложил практически все свои накопленные деньги в покупку собственной квартиры. Сам же и настоял на том, чтобы она полностью была оплачена с моего счета, несмотря на то, что отец предлагал внести свою долю. Хотел продемонстрировать свою независимость… Но немного не рассчитал — вложился в ремонт, материалы… И теперь на моем счету практически нет денег. Карта, привязанная к отцовскому счету заблокирована, наличных у меня нет, а моя квартира всё еще непригодна для жилья — ремонт в ней закончится в лучшем случае через пару недель. Я попробовал связаться с Хлоей, но она сейчас за границей и её телефон недоступен, к Кагами я идти по понятным причинам не стану, как и к другим людям, что окружали меня в последние годы. В данный момент я думаю о том, чтобы оформить небольшой кредит, снять номер в отеле и найти какую-то подработку, чтобы было, чем погасить долги. Не волнуйся, Маринетт, я со всем справлюсь. Лука правильно сказал, что я должен был взбунтоваться гораздо раньше… Но зато теперь я уже большой мальчик, и у меня значительно больше шансов справиться с последствиями моего побега, даже если отец использует все свои связи, чтобы усложнить мне жизнь. В то время, пока Адриан говорил, он вышел в гостиную и, убрав снятую ранее рубашку в чемодан, двинулся к выходу. Последовавшие за ним Лука и Маринетт, скрестив на груди руки, наблюдали за его нехитрыми сборами, нахмурившись вслушивались в его слова и за мгновение до того, как Агрест повернул ручку входной двери, одновременно произнесли: — Адриан, постой… — Может быть, ты пока оставишь свои вещи у нас? Пока будешь решать вопросы с деньгами и жильём, — продолжил Лука под одобрительное кивание Маринетт. — Таскаться по городу с чемоданом — не самая удачная затея. Уладишь все дела и вернешься за вещами вечером, мы будем дома. — Спасибо, но… — Адриан с сомнением покосился на тяжелый и громоздкий чемодан, а затем махнул рукой. — Мне немного неловко, но я, пожалуй, приму ваше предложение. Постараюсь вернуться за вещами как можно быстрее, чтобы не слишком долго вас стеснять. — Не беспокойся об этом, — отмахнулась Маринетт. — Мы будем рады, если хоть как-то сможем тебе помочь. Адриан в ответ лишь обворожительно, но совершенно искренне впервые за утро улыбнулся, немного нелепо помахал рукой и вышел из квартиры. Снова оставшись наедине, молодые люди переглянулись и, ни слова не говоря, принялись устранять оставшийся после вчерашней вечеринки беспорядок. Под музыку, доносящуюся из включенного Лукой радио, они наконец немного развеселились, сбросив с себя напряжение, возникшее от рассказа Агреста. Забавно пританцовывая и дурачась во время уборки и мытья посуды, они еще не подозревали о том, что самое главное последствие прошлого вечера теперь надолго останется с ними, доставив гораздо больше хлопот, чем они могли ожидать.

***

Свинцовые тучи наконец пролились на улицы Парижа холодным дождём, который длился вот уже несколько часов. За окном было совсем темно, а большой чёрный чемодан всё ещё стоял в гостиной Маринетт и Луки, ожидая своего пропавшего хозяина. Маринетт ругала себя за то, что не взяла у Адриана его новый номер телефона, и теперь даже не могла позвонить ему и узнать, всё ли в порядке, есть ли у него зонт и не нужна ли ему какая-то еще помощь. Лука старался подбодрить её, напоминая о том, что Адриан достаточно взрослый человек и наверняка может сам о себе позаботиться, но все его успокаивающие слова разбились вдребезги, когда в одиннадцатом часу в дверь наконец позвонили, а на пороге возник вымокший до нитки Адриан. Несчастный, расстроенный и отчаянно хлюпающий носом. Пока взволнованная и одновременно с тем сердитая Маринетт ставила чайник и искала полотенца, Агрест коротко рассказал о том, что отец действительно сделал всё возможное, чтобы он не смог взять кредит и найти место для ночлега. В некоторых банках на него смотрели с сочувствием, но разводили руками, возле других же его поджидали папарацци и скопления поклонниц, которых молодой человек всеми силами старался избегать. Целый день Адриан провёл в попытках скрыться от преследования назойливых журналистов и шумных фанаток, но так и не решил своих проблем с деньгами и временным жильём. Зато он насквозь промок, сильно замёрз и приобрёл явные признаки зарождающейся простуды. Горячий душ, сухая одежда и большая чашка тёплого чая с мёдом окончательно расслабили молодого человека, и вопрос с ночевкой решился сам собой, когда Адриан заснул прямо во время обсуждения с друзьями своих дальнейших действий. Лука и Маринетт уложили его на диване и сами отправились спать, но уже через пару часов проснулись от стонов, доносящихся из гостиной. Оказалось, что разбудил их Адриан, который что-то бормотал во сне, хмурился и выглядел при этом весьма изнурённым. — Лука! У него жар! — прошептала подскочившая к бывшему однокласснику Маринетт, убирая руку с его горячего лба. — Я так и знала, что ничем хорошим прогулки под дождём не закончатся. Надо было всё-таки трансформироваться и отыскать его прежде, чем он вымок до нитки. — Тогда промокли бы и мы тоже. Думаешь, мы бы смогли его так быстро отыскать? Кто бы тогда тут выхаживал троих больных? — фыркнул Лука, залезая в один из шкафов в поисках аптечки. — Вот, дай ему лекарство, а утром, если ему не станет лучше, вызовем врача. — Но ведь утром тебе нужно на работу… А мне в университет, завтра важный день, который я никак не могу пропустить… Не оставим же мы тут Адриана одного в таком состоянии? — Хм… — Лука проследил за тем, как Маринетт попыталась разбудить Агреста, но тот, так и не открыв глаза и не приходя до конца в себя, слегка приподнялся, послушно выпил лекарство и тут же вновь упал на подушки. — Ладно, езжай по своим делам, а я завтра останусь дома, — вздохнул музыкант, но, уловив сомнение в глазах девушки, добавил: — Не переживай, у меня есть неплохой опыт ухаживания за больными. Вряд ли с ним будет тяжелее, чем с Джулекой. Поверь, повышенная температура делает её весьма капризной особой. — Ох, надеюсь, Адриану завтра станет лучше, а твой выходной не превратится в вынужденный отпуск… Может, что-то решится и с его жильем… — В любом случае, в таком состоянии ему лучше быть тут с нами, чем одному в номере отеля. Маринетт задумчиво покивала, ещё раз потрогала горячий лоб Агреста, а затем поспешила за Лукой в спальню. Спать им обоим оставалось совсем немного. *** Утро нового дня началось для Маринетт со спешных сборов на работу под пристальным взглядом двух молодых людей. Адриан был всё еще очень слаб, его мучал насморк и голос практически отсутствовал из-за больного горла, но температура под действием лекарств спала, и он даже пытался убедить Луку, что оставаться с ним на весь день дома не было совершенно никакой необходимости. — Не нужно со мной нянчиться, правда. Я достаточно взрослый человек, чтобы позаботиться о себе самостоятельно, — прошептал Агрест осипшим голосом. — Дело в том, что я вчера сказал Маринетт то же самое, слово в слово, когда она не находила себе места, переживая, что ты промокнешь под дождём. Как видишь, я был не прав. Поэтому теперь я намерен остаться дома и удостовериться в том, что в моих словах всё же была хоть толика правды, — фыркнул Лука, подхватив чашку с кофе и усевшись в кресло напротив Агреста. — Я и так слишком сильно вас стесняю, а теперь ещё ты собираешься из-за меня пропустить работу. Я не привык и не хочу быть такой обузой. Мне уже гораздо лучше, правда. Я уверен, что вечером смогу вновь отправиться на поиски денег и жилья. Наверняка, фанатки и папарацци к тому времени успокоятся, и у меня появится шанс… — Подхватить помимо простуды еще и воспаление лёгких! — закончила за друга Маринетт. Она уже собиралась выходить из квартиры, поэтому продолжила говорить громким голосом, надевая в коридоре обувь: — Адриан, тебе нужно вылечиться до конца и не подвергать себя и своё здоровье такому неоправданному риску. Мы с Лукой не против, если ты поживешь у нас некоторое время. Диван в гостиной, конечно, не совсем то, к чему ты привык… Но всё же тебе лучше некоторое время побыть под нашим присмотром. А потом мы поможем тебе с кредитами, отелями и всем прочим. Надо было, конечно, еще вчера пойти с тобой, наверняка вместе мы бы решили все твои проблемы гораздо быстрее, и ты бы не попал под дождь… Но мы как-то не подумали, что твой отец пойдет настолько далеко… Прости. — Мой отец желает меня проучить. От него можно ожидать чего угодно. Но всё-таки я бы хотел справиться со всем самостоятельно без посторонней помощи, хотя я очень благодарен вам за… Неожиданный звонок в дверь оборвал Адриана на полуслове. Маринетт взглянула в дверной глазок и не сдержала удивлённого «оу». Спустя несколько мгновений она уже возвращалась в гостиную прямо в уличных туфлях, плаще и в сопровождении неизменной помощницы Агреста-старшего. — Натали? — выдохнул Адриан и рывком выпрямился на диване, чуть было не опрокинув чашку с травяным чаем, которую держал в руках. — Доброе утро, Адриан. Ты заболел? — мадам Санкер моментально оценила состояние молодого человека и нахмурила брови. — Да, попал вчера под дождь и теперь мне немного нездоровится. Как ты узнала, что я здесь? — Адриан старался говорить бодрым тоном, но по его голосу всё равно было слишком хорошо заметно, что юный Агрест был серьёзно простужен. — Это было не так уж и сложно, — невозмутимым тоном ответила Натали. — Я приехала удостовериться, что с тобой всё в порядке и подкорректировать твоё расписание. У тебя запланировано несколько новых фотосессий, два прослушивания на роли в перспективных фильмах, а еще твой преподаватель китайского отказывается ездить в этот район, поэтому тебе придётся теперь ездить к нему. Время на дорогу я вычла из твоего свободного времени, поэтому… — Натали, я ушел из дома не для того, чтобы продолжать жить по выверенному до минуты расписанию! — резко перебил Адриан. — Я не пойду ни на какие новые фотосессии и прослушивания. А уроки китайского я продолжу посещать, когда найду обычную работу, не связанную с деятельностью и именем моего отца, и смогу самостоятельно их оплачивать. — Но ты должен выполнить хотя бы те обязательства, по которым были заключены договоренности до твоей ссоры с месье Агрестом. Я могу перенести некоторые фотосессии и интервью на более поздний срок по причине твоей болезни, но ты обязан их посетить. Не следует из-за глупых споров порочить своё имя и имя твоего отца. — Хорошо, эти мероприятия я посещу. Но новых не назначай. — Что ж, ладно, раз уж ты так решил. Я пришлю тебе расписание на электронную почту. Значит, ты собираешься жить здесь? По лицу Натали невозможно было прочитать, что именно она думает о временном жилье Адриана, но Маринетт почувствовала непреодолимое желание поскорее выпроводить незваную гостью. Несмотря на то, что прежде она не испытывала к помощнице Габриэля Агреста никаких негативных чувств, девушка явно ощущала, что их с Лукой жилью энергетика мадам Санкер явно не подходила. — Скорее всего пару дней, а там посмотрим. Ты хотела обсудить что-то ещё? — Адриан явно тоже стремился поскорее спровадить Натали, пытающуюся вновь загнать его в знакомые рамки. — Нет, на этом всё. Натали еще раз сверилась со своим неизменным планшетом и развернулась на каблуках, намереваясь покинуть помещение, но на пороге комнаты неожиданно притормозила и через плечо обернулась к Адриану. — Твой отец серьёзно настроен проучить тебя за твою выходку… — Я знаю, Натали, — кивнул Адриан и неожиданно закашлялся. Сделав несколько глотков чая, он продолжил более сиплым голосом: — Я уже прочувствовал это вчера. Но я должен справиться со всем самостоятельно. Это действительно важно для меня. — Хорошо, Адриан. Но, пожалуйста, не пропадай совсем. Отвечай хотя бы на мои звонки. И я всё же вызову сюда нашего семейного врача. И не спорь, — Натали помотала головой, не давая Адриану возразить, и еле заметно улыбнулась. — Гордость гордостью, но здоровье важнее. Всего хорошего, молодые люди. Мадам Санкер коротко кивнула и наконец вышла в коридор, сопровождаемая тремя парами глаз. — Я тоже побежала, ужасно опаздываю! — Маринетт первой очнулась от оцепенения, вихрем подскочила к Луке, чмокнув его в щеку на прощание, помахала Адриану рукой и вылетела вслед за Натали из гостинной. Оставшись одни, молодые люди переглянулись. — Ну что, какие у нас планы на сегодняшний день? — спросил Адриан. В ответ на вопросительный взгляд Агреста, Лука лишь равнодушно пожал плечами. — Соблюдать постельный и питьевой режим, побольше спать, вовремя принимать лекарства и всеми силами выздоравливать? — Или видеоигры? — Или видеоигры… *** Маринетт вернулась в их квартиру гораздо позже, чем ей хотелось бы. Руководитель проекта, над которым она только недавно начала работать, явно вознамерился выжать из неё все соки в самый неподходящий момент. Весь вечер девушка нервно ёрзала на стуле, посматривала на часы и с нетерпением ждала, когда же ей разрешат закончить с работой и уйти домой. Но её работодатель наверняка заметил это её стремление и решил проучить, нагружая Дюпен-Чен всё новыми и новыми задачами, которые, откровенно говоря, она выполняла из рук вон плохо, так как все мысли её были заняты больным Агрестом и Лукой в сомнительной роли няньки. На все её сообщения Куффен отвечал, что у них «всё в порядке», и от этого девушка волновалась еще сильнее. Наконец, когда месье Бонье осознал, что из его подопечной сегодня никакого толка не выйдет, он всё же отпустил её домой, и Маринетт со всех ног бросилась в сторону метро. Спустя полчаса она уже стояла в коридоре их квартиры и озадаченно наблюдала за тем, как маленький зелёный квами собирает со стола салфетки и складывает их в подготовленный мусорный пакет. — Сасс? Что ты делаешь? Где ребята? — взволнованно спросила Маринетт. — Тиш-ше. Они тут, отдыхают. Я просто решил немного помочь тебе и убраться. Ты так поздно с-сегодня вернулась домой. Девушка поспешно сбросила с себя обувь и плащ и вошла в гостиную. Адриан лежал на своём диване, по-прежнему сжимая один из джойстиков в правой руке, а Лука сидел на полу возле него, облокотившись спиной на диван и откинув голову назад на грудь Агреста. Молодые люди удивительно крепко спали, и эта картина вызвала в голове Маринетт целую бурю чувств, начиная от негодования из-за того, что парни явно весь день провели за видеоиграми, и заканчивая удивлением по поводу того, как легко они спелись. — Давай не будем их пока будить? — робко поинтересовался Сасс. — Я ус-стал весь день прятаться на кухне в одиночестве. Поужинай, а я пока расскажу тебе, что у нас-с тут происходило… Маринетт понимающе погладила квами. Маленький змей не привык прятаться от посторонних. Маринетт отдала Камень Чудес Луке, когда случайно раскрыла свою личность перед ним. Она посчитала, что помощь ещё одного героя на постоянной основе ей не помешает, а Лука, по ее вине узнавший опасную тайну, будет в относительной безопасности под защитой Камня Чудес. К тому же, жить вчетвером оказалось гораздо проще и веселее. Потому Сасс, впервые за долгое время попавший в мир людей на столь длительный срок, привык свободно перемещаться по их квартире, и неожиданные ограничения по ясным причинам его удручали. Девушка посадила квами себе на плечо и ушла на кухню в поисках какой-нибудь еды. Пока девушка ела, а Тикки спала, удобно устроившись на её коленях, Сасс поведал о новых гостях, успевших посетить их дом за прошедший день. — Ты бы видела, с каким видом этот их с-семейный доктор рассматривал вашу квартиру. Брезгливо. С-совершенно неучтиво. С-словно юный Адриан заболел только из-за того, что попал в такие «непривычные для него ус-словия», — прошипел квами, передразнивая врача. — Я был очень рад, когда он ушел. Да и ребята тоже. Зато врач принёс все лекарс-ства и всучил их Адриану бесплатно, а он не посмел с ним спорить. Надеюсь, этот юноша скоро поправится. А то сидеть целый день одному взаперти мне совершенно не понравилось. Лука лишь изредка заходил ко мне, но был ужас-сно немногословен. — Видимо, его тоже напрягает сложившаяся ситуация. Ты же знаешь, когда он не в духе, он так не разговорчив. — Ну с юным Адрианом он был более общителен, они много с-смеялись. Хотя, возможно, это обычное гостеприимство… Но всё равно я рад, что ты пришла. Кстати, сюда приходила еще одна девушка. Кагами, кажется. — Кагами?! — Маринетт вскрикнула от удивления, а затем спохватилась, слегка ударила себя по губам и заговорила уже тише. — Она была здесь? — Да. Она предлагала Адриану не глупить и уехать вместе с ней, но юноша отчетливо дал ей понять, что желает прекратить их отношения. Ты знаешь, она — удивительно с-спокойная девушка. Первый раз вижу, что с таким равнодушием принимают подобные с-слова. — Может быть, она уверена, что Адриан всё равно вернётся к ней? — задумчиво протянула Маринетт. — Когда я последний раз видела её, она очень ценила их отношения. Было заметно, что Адриан очень важен для неё. Даже не верится, что за шесть лет всё могло так сильно измениться между ними… Ты думаешь, теперь ей действительно безразличны отношения? — Расстроенной она не выглядела. С-сказала, что даёт ему неделю на раздумья, но после обратно его уже не примет. — Бедный Адриан, все пытаются загнать его в какие-то рамки… Не мудрено, что он хочет от этого всего сбежать. Может быть, ему действительно с нами будет лучше? Поживёт некоторое время здесь и разберётся в себе… Чувствую, что иначе ему просто не дадут покоя. — С-снова прятаться? — обреченно выдохнул квами. — Вам с Тикки придётся немного потерпеть, Сасс, извини. Адриан был одним из моих лучших друзей в коллеже, и я просто не могу выставить его из дома, бросив на произвол судьбы. Он — хороший парень, и мне не хотелось бы, чтобы он стал таким же черствым и расчетливым, как его отец или как Кагами… Мне хочется помочь ему. — Ты всегда хочешь всем помогать, Маринетт. Потому ты и с-стала Ледибаг, — одобрительно покивал головой маленький змей, тем самым демонстрируя свою готовность принять новые условия их жизни. — Что ж, посмотрим, что скажут на это Лука и сам Адриан… В любом случае, вряд ли это надолго, — девушка осторожно переложила Тикки с колен в карман кофты, встала из-за стола и убрала опустевшую тарелку в раковину. — Пойду разбужу мальчиков. Адриану надо пить лекарства… С этими словами, Маринетт вышла из кухни, а Сасс проводил её внимательным взглядом прищуренных желтых глаз. — С-сдается мне, что наша жизнь очень скоро изменится гораздо сильнее, чем можно было бы предположить. Как думаешь, Плагг? — Я думаю, что я хочу есть! Зря ты помешал мне разбудить моего пацана, — проворчал маленький черный квами, вылетая из-за кухонного шкафа. — Я думаю, что кидаться в юношу с-салфетками было не лучшей идеей. Как бы я потом объяснял Луке, откуда они взялись? — Ты лучше подумай, как ты будешь объяснять появление моего холодного трупа, если я умру от голода. — Ты можешь пока поесть чипсы, они с сыром. — Но я хочу камамбер! Где мой камамбер? — Плагг взвился в воздух и совершил несколько кругов под кухонным потолком. — Мда, наша жизнь совершенно точно сильно изменится, — закатил глаза Сасс. — И спокойной её назвать уже не получится.