Miraculous: Sex, Love and Rock'n'roll

Адриан проснулся от странного шума и с немалым трудом приоткрыл глаза. Утреннее солнце уже заглядывало в гостиную сквозь неплотно задёрнутые шторы, наполняя комнату солнечными зайчиками и причудливыми тенями, а с улицы раздавался гул просыпающегося города. Но в эту привычную какофонию вплетались и новые звуки, раздающиеся прямо из соседней комнаты. Они-то и разбудили Агреста. Несколько секунд молодой человек пытался осознать, что происходит, но вскоре по сдавленным стонам и характерному скрипу мебели понял, что хозяева квартиры заняты вполне определённым делом. Адриана моментально бросило в жар, а остатки сна буквально испарились. Перед глазами вновь всплыла картина, несколькими неделями ранее подсмотренная им на корабле Куффенов. Все эти дни он тщательно пытался отделаться от образов Луки и Маринетт, занимающихся любовью, и считал, что уже почти справился с этой задачей, но шум, доносящийся теперь из их спальни, вызвал новую волну чересчур красочных фрагментов воспоминаний. Кровь прилила к его лицу, а во рту резко пересохло. Возбуждение в перемешку с прежними страхами за последствия его наблюдательной деятельности заставили Агреста внутренне содрогнуться, и он с тихим стоном прикрыл глаза. Всё это время Адриан боялся, что Лука действительно заметил Нуара, подглядывающего за ним и Маринетт в иллюминатор корабля. Он ждал, что Куффен расскажет всё своей возлюбленной, и вдвоём они могут сильно разозлиться и попытаться как-то вывести Кота на чистую воду. Ожидание возможных разборок ужасно тяготило и сводило Адриана с ума все эти дни. Не то чтобы он действительно верил, что друзья, которые прежде не раз демонстрировали свою беззлобность и мягкость, способны на какую-либо месть или подлый поступок по отношению к герою Парижа. Но вот доложить Ледибаг о том, чем промышляет её напарник в свободное от своих обязанностей время, они вполне могли. Хотя бы в поучительных целях. И это обернулось бы для Нуара настоящей катастрофой! С того злополучного вечера Адриан пристально наблюдал за своими соседями, силясь услышать в их разговорах намёки на произошедшее или отследить попытки связаться с героиней Парижа. Он чутко воспринимал каждое изменение настроения самой Ледибаг, каждую их встречу ожидая начала неприятного разговора. Но ничего такого, что могло бы относиться к событиям того дня, он так и не услышал и уже почти успокоился, понадеявшись, что его всё-таки не заметили или хотя бы не распознали. Казалось, что теперь можно было бы и забыть о том маленьком инциденте на Либерти, но была ещё одна проблема, с которой справиться было не менее сложно — изменившееся отношение Адриана к Маринетт. Первые несколько дней он постыдно избегал встречи со своей подругой. Он то притворялся уставшим и ложился спать прежде, чем она возвращалась домой; то, ссылаясь на необходимость дополнительных занятий китайским, надевал наушники и, сидя на диване с закрытыми глазами, проговаривал полушепотом идиомы; то просто погружался в видеоигры или разговоры с Лукой, стараясь не смотреть на Маринетт, одетую по-домашнему в шорты, которые внезапно стали слишком короткими, и футболку, казавшуюся теперь слишком обтягивающей. Ежедневные мысли о том, часто ли девушка не надевает нижнее бельё, он всеми силами отгонял, но постоянно ловил себя на поиске виднеющихся лямочек или выпирающих швов в качестве доказательств. И как Адриан ни старался не смотреть лишний раз в сторону подруги, он всё равно вздрагивал, когда она обращалась к нему с каким-либо вопросом, а затем никак не мог подобрать нужные слова для ответа, утопая в её голубых глазах и силясь разглядеть в них тот воистину дьявольский, голодный блеск, с которым она смотрела на Луку тем самым вечером. Спустя несколько дней Адриан немного успокоился и перестал испытывать дискомфорт в чересчур узких джинсах при виде своей соседки по квартире, и даже перестал думать о том, чтобы всё-таки переехать от гостеприимных друзей на съёмную квартиру, но всё же смотреть на Маринетт так, как раньше, он больше не мог. Тот день буквально открыл ему глаза на эту девушку. Теперь он видел, насколько она была соблазнительной даже в самой простой домашней одежде. Он начал подмечать даже те мелочи, на которые ранее не обращал никакого внимания: как томно она прикрывала глаза, делая первый глоток утреннего кофе; как изящно выгибалась, застёгивая молнию на осенних сапожках на высоком каблуке; как приятен был тембр её голоса, когда она отвечала на звонок задержавшегося на очередной репетиции Луки. Теперь Адриан включал музыку в наушниках погромче, когда видел, что Маринетт с полотенцем в руках скрывается за дверью ванной комнаты, чтобы не слышать шума воды и не думать о том, как горячие струи стекают по изгибам её точёного тела. Теперь за совместными ужинами он сидел, уткнувшись носом в телефон, чтобы не видеть, как она соблазнительно облизывает губы или откусывает какой-нибудь банан. Но хуже всего было в те моменты, когда она, думая, что Адриан не видит, мимолётными жестами, улыбками и намёками недвусмысленно дразнила Луку, но сходил с ума от её выходок не только музыкант. Агрест чувствовал, что крупно попал, испытывая невероятное влечение к девушке, которую всегда считал своим хорошим другом, а теперь все их взаимоотношения могли пойти коту под хвост из-за дурацкого любопытства этого самого неудачливого животного. Но, как ни странно, справляться со своими эмоциями и желаниями Адриану хорошо помогал Лука. Во время их вечерних посиделок, от которых Агрест уже не мог отказываться, боясь показаться невежливым или неблагодарным, чуткий музыкант случайно или намеренно играл те мелодии, которые действовали на Адриана наиболее благоприятным образом. Перебирая струны любимой гитары, Куффен ловко менял настроение находящегося в смятении друга, влияя на ход его мыслей и успокаивая расшалившиеся нервы, и Адриан уже мог спокойно участвовать в тихих разговорах или играть в настольные игры, не отвлекаясь на посторонние, неуместные фантазии. А доверительные беседы, за которыми двое молодых людей всё чаще стали проводить вечера, оставляя Маринетт один на один с её бесконечными эскизами, дополняли своеобразную музыкальную терапию, раскладывая все внутренние переживания Адриана по полочкам. Конечно же, Агрест не говорил с Лукой о Маринетт и о своих самых последних волнениях, но ему и без того было, чем поделиться. Оказалось, что проговаривание вслух обид, метаний и размышлений действовало на него совершенно потрясающим, можно сказать, целебным образом. Всё, чем он жил до побега из дома; всё, в чём сомневался, год за годом следуя тем путём, который указывал ему отец, не давая права на малейшую ошибку; всё, о чём он смел сожалеть, проживая очередной день в окружении постылых лиц и неискренних улыбок. Теперь, впервые в жизни, он мог рассказать кому-то обо всём этом и не бояться, что его осудят, упрекнут или посмеются. Куффен был внимательным слушателем, изредка дающим простые и понятные советы, и Адриан с удивлением понял, что компания немногословного музыканта была максимально комфортной для него. Так спокойно и свободно в общении он мог чувствовать себя разве что с Ледибаг, но и с ней в последнее время он стал всё меньше времени проводить тет-а-тет, добровольно уступая внимание пятнистой героини её чешуйчатому избраннику. За прошедшие несколько недель Вайперион по какой-то причине стал слишком уж строг и нетерпим к любой выходке, шуточке и малейшему лишнему слову со стороны Кота в адрес Леди Удачи, и Нуар мог объяснить его поведение только внезапно возросшей ревностью, поэтому намеренно свёл количество разговоров по душам со своей давней напарницей практически до нуля. И, возможно, это обстоятельство сильно расстроило бы героя, если бы не его новый близкий друг — Лука Куффен. Адриан всё время удивлялся, как легко Лука мог читать то, что творилось у него на сердце. Даже то, что не было высказано словами. И как положительно сказывалось спокойствие музыканта, вкупе с лёгкой понимающей улыбкой, на мечущееся в сомнениях сознание. Агрест теперь прекрасно понимал, почему Маринетт и Лука казались такой гармоничной парой. Она заряжала его своей энергией и энтузиазмом, даря вдохновение, а он помогал ей справиться с бьющими через край эмоциями, успокаивал и помогал с холодной головой подходить к делам, которые не поддавались её беспокойной и порой чересчур увлекающейся натуре. Адриану было понятно, почему Маринетт тянуло к Луке, потому что и его самого стало тянуть к нему. Теперь, проведя весь день в беготне, временных подработках, в сражениях с новыми акумами и собственными тревожными мыслями, Адриан спешил домой, в квартиру своих друзей, чтобы рассказать Луке, что творилось за день, а может просто посидеть с ним в гостиной, послушать музыку и выдохнуть весь пар, скопившийся в лёгких в течении очередного безумного дня. И новый друг, ставший за короткий срок очень близким, удивительно быстро помогал Адриану разобраться в себе и своих желаниях. Вот только теперь, когда Адриан уже практически забыл про все свои переживания и волнения прошлых недель, он лежал в своей постели в гостиной и понимал, что никакие доверительные беседы, успокаивающая музыка или китайские идиомы уже не помогут ему забыть приглушенные стоны Маринетт, доносящиеся сейчас из соседней комнаты. Но Адриан постарался предпринять хоть что-то. Он надел наушники, включил какую-то ненавязчивую мелодию, накрылся с головой одеялом, стараясь отгородиться от всего вокруг, закрыл глаза и начал старательно обдумывать список дел на предстоящие выходные. Съездить домой за кое-какими вещами; дать давно обещанное интервью в крупное издательство, но прежде обсудить с Натали ответы на некоторые каверзные вопросы, которые могут быть заданы в связи с переездом Адриана из отчего дома; позвонить на счет подработки; помочь Луке с небольшим домашним ремонтом… Конечно же, отвлечься всё это не помогло. Перед глазами снова и снова всплывал образ обнаженной Маринетт, но теперь к этой картинке добавился и звук, который, как казалось Адриану, стал даже громче, просачивался сквозь толщу одеяла, проникал под наушники и отдавался пульсацией в его разгоряченной голове. Агрест всеми силами старался не зацикливаться на этих мыслях, но это было просто нереально. Запретный плод всегда сладок, и думать о Маринетт ему было… приятно. Неправильно, недостойно, не по-дружески ни по отношению к самой девушке, ни по отношению к Луке, который за последнее время стал для него одним из самых близких людей. Но эти мысли были чертовски волнительными и сладкими и отказываться от них сейчас, когда Адриана никто не видел и не мог упрекнуть в недостойном поведении, было крайне сложно. И по сути невыполнимо. Неожиданно перед его внутренним взором снова возникла та самая сцена, когда Лука заметил его, подглядывающего за ними в иллюминатор корабля. Но на этот раз спрятаться от пристального взгляда голубых глаз Кот не успел, и увидел, как музыкант, вместо того, чтобы нахмуриться, разозлиться, закрыть собой ни о чём не подозревающую Маринетт, широко улыбнулся, прошептал о чём-то девушке, и она, повернув голову в сторону окна и также заметив застывшего в страхе героя, вытянула к нему руку и поманила его изящным жестом тонкого пальчика. Они оба звали его к ним?.. И ощущение того, что его принимают, несмотря на дерзкий поступок, удивило Нуара. Они приглашали его к себе, и неожиданно он осознал, что сильнее всего ему хочется сейчас оказаться в каюте в обществе этих двух людей — возбуждающей Маринетт, понимающего Луки… Двух самых надёжных и приятных ему… друзей? Собственные мысли крайне удивили Нуара. От растерянности он моргнул, пошатнулся на шесте, на котором сидел, и внезапно почувствовал, как опора уходит из-под его ног, и он стремительно летит вниз, заметив напоследок удивлённые и даже немного расстроенные взгляды друзей. Но вместо того, чтобы окунуться с головой в ледяную воду Сены, Агрест широко распахнул глаза и увидел перед собой мягкую поверхность спинки дивана. В какой момент его фантазии переросли в сновидение, он так и не понял, но факт оставался фактом — он просто уснул. Сев на диване и сняв наушники, Адриан понял, что в комнате стало значительно светлее, а в квартире стояла абсолютная тишина. Это был просто сон. Крайне странный, обескураживающий, смущающий сон, порожденный его воспалённым сознанием. Как долго он спал, почудились ли ему стоны Маринетт, или же они изначально были плодом его воображения, он понять не мог, но чувствовал, как бешено билось его сердце, а во рту царило неприятное ощущение сухости. Помотав головой, Адриан медленно поднялся и отправился в ванную, чтобы умыться и немного прийти в себя. Он старался двигаться бесшумно, чтобы не потревожить своих соседей. Мягко ступая босыми ногами по холодному полу, он вышел из гостиной в короткий коридор, но неожиданно увидел, что дверь в комнату Луки и Маринетт приоткрыта, и из неё льётся мягкий свет. Проходя мимо, он ненароком заглянул в помещение, желая удостовериться, что его друзья уже встали, и теперь можно не стараться быть тихим и незаметным, но то, что он увидел, заставило его буквально застыть на месте. Кровь снова прилила к его лицу, он понимал, что явно не нужно было тут стоять и так откровенно пялиться, но ноги стали ватными и словно бы приросли к полу. — Так ты, значит, любитель подглядывать? Что ещё мы не знаем о тебе, Адриан? Агрест вздрогнул от неожиданности и, кажется, перестал дышать. Странно, но даже несмотря на свой прекрасный слух, он не заметил, как Лука, одетый лишь в пижамные штаны, вышел из кухни, подошёл к нему и встал за его спиной. Слишком близко. Куффен произнес свой вопрос тихим голосом, почти на ухо Адриану, видимо для того, чтобы не привлекать внимание Маринетт, чью почти не прикрытую одеялом обнаженную фигуру они оба могли теперь видеть через щель неплотно закрытой двери. И всё бы ничего, если бы вместе с тем горячая широкая ладонь музыканта не легла на бок Адриана, заставив его внутренне сжаться и ещё гуще покраснеть. — Это не то, что ты думаешь! Я просто шёл в ванную и… — Адриан запнулся, силясь подобрать хоть немного правдоподобное оправдание своему поступку. — Не смог пройти мимо приоткрытой двери? — продолжил за него Лука. Жар, распространяющийся от того места, где рука музыканта касалась кожи Адриана, волнами проходил по телу Агреста и мешал ему связно соображать. Ему было стыдно за себя, и в то же время он был крайне смущен близостью Луки, не зная, что от него можно было ожидать в данной ситуации. — Я просто… Это вышло случайно, — выпалил Адриан почти шепотом, ругая себя за глупость аргумента. — Надеюсь, что просто случайно… Позволь? — снова прямо на ухо прозвучал тихий вопрос, и по интонациям было слышно, что Лука улыбался. В то же время Адриан почувствовал, как Куффен немного сдвинул руку по его животу, от чего он застыл, боясь не то что пошевелиться, а даже выдохнуть скопившийся в легких воздух. — Я пройду? — уточнил музыкант и легким усилием подтолкнул Адриана назад и в сторону, прочь от двери в комнату, стремясь его обойти. Совсем сбитый с толку Адриан, не ожидая толчка, сделал неуклюжий шаг и, стараясь избежать падения, по инерции ухватился за руку Луки, невольно сильнее прижимаясь к ней голым торсом. Осознав неоднозначность жеста, Агрест тут же молниеносно отпрянул и попятился назад, пока не упёрся спиной в противоположную стену узкого коридора. — Ты решил, что я недостаточно оценил состояние твоего пресса перед летним сезоном? Музыкант иронично изогнул бровь, посмотрел на донельзя смущенного Агреста и, снисходительно усмехнувшись, всунул ему в руки одну из двух банок содовой, которые всё это время держал в правой руке. Адриан на автомате вцепился в холодный, покрытый капельками воды, металл, и рассеянно проследил взглядом за спиной Луки, скрывшейся за дверью в спальню. Зачем и куда шел Адриан, он окончательно забыл. Совершенно ошарашенный, он вернулся в гостиную и плюхнулся на свой диван, прислонив к голове банку в надежде, что она освежит его голову и поможет привести мысли в порядок. Странный сон, обнаженная Маринетт и горячее прикосновение руки Куффена, которое он всё ещё ощущал на своём животе, ввели Агреста в полнейший ступор. Но наиболее странным было то, что он так и не понял, что же взбудоражило его сильнее всего. — Ох, чёрт… Что вообще со мной происходит?..

***

— Дай попить? — протянул руку Лука к содовой, которую уже почти допила Маринетт. Она нехотя отдала ему банку, а затем забавно надула губки: — Почему ты принес только одну? У нас так жарко… Она неодобрительно покосилась на шкафчик, в котором вероятнее всего спал Сасс, имевший привычку выкручивать ручку обогревателя, создавая в их комнате невероятно жаркую, но наиболее комфортную для теплолюбивого квами атмосферу. — Я нёс две банки, но одну содовую пришлось отдать по пути Адриану, — пояснил Лука. — Ему явно было нужнее. — В каком смысле? — Кажется, я чуть-чуть переборщил… — Лука?! — Я отодвинул Адриана от нашей двери, чтобы пройти, но он мог подумать, что я его немного… обнял. — …?! — Мой мозг сейчас слишком занят мыслями о тебе и о том, что ты лежишь тут обнаженная и ждёшь меня, и поэтому я не способен полноценно оценивать уместность и адекватность некоторых шуток, — Лука скромно пожал плечами, а затем закрыл руками глаза и тихо рассмеялся. — Маринетт, прости, я правда не нарочно. Но он подглядывал за тобой! — Лука показательно возмутился и снова поднял на девушку полный весёлых искорок взгляд. — Адриан? Но он не мог… Девушка не знала, как ей реагировать — то ли злиться на Луку, не закрывшего до конца дверь в их комнату, то ли переживать о том, много ли сумел разглядеть Адриан, то ли винить себя в том, что изначально так легко сдалась под напором Куффена, ведь им вообще не стоило заниматься любовью в то время, как за слишком тонкой стеной находился сосед. — Маринетт, он же не святой… Простой любопытный парень, который пытается в короткие сроки наверстать всё то, что ему запрещал долгие годы отец, — Лука махнул рукой, отставил пустую банку и притянул девушку к себе, легко целуя её за ушком. — А мы, видимо, его всё-таки случайно разбудили… Не бери в голову, Адриан наверняка видел сотни полуобнаженных моделей на работе. Вряд ли он успел разглядеть в тебе что-то новое для себя. Разве что впервые понял, что его подруга всё-таки девушка. И мне повезло, что он так поздно это разглядел! Кто знает, что бы между вами было, если бы он увидел тебя голой еще шесть лет назад… С этими словами Куффен попытался опрокинуть Маринетт обратно на кровать, но она не поддалась, ловко вынырнув из-под него и вскочив с кровати. — Пришлось бы тебе искать другую девушку в качестве музы, — фыркнула она, надевая футболку и шорты. — Хм… Я бы лучше сказал — другого человека, — улыбнулся Лука, внимательно наблюдая за тем, как Маринетт одевается. — Но в любом случае, я всё равно уверен, что долго вместе с Адрианом вы бы не смогли быть, и в конечном счете ты всё равно была бы моя. — Иногда ты бываешь таким самоуверенным, — рассмеялась девушка, прекрасно понимая, что Куффен пытался смутить её и своими словами и пристальным взглядом, и всеми силами старалась не поддаваться. — Кстати, Лука, а тебе нравится… — начала было Маринетт, но внезапно осеклась и неловко продолжила после секундной паузы: — Новый кофе, который я купила? — Разве он новый? Если честно, я не заметил разницы… Лука нахмурился, и Маринетт оставалось лишь надеяться, что он не придал значения заминке в её речи. Как бы не мучили её некоторые вопросы, к разговорам на определенные темы она не была морально готова… Но внезапно её голову посетила мысль, от которой девушка разулыбалась и почувствовала себя гораздо бодрее и увереннее. Она подскочила к всё ещё валяющемуся в постели Куффену, потянула его за руки и, весело смеясь, увела за собой на кухню. Раз уж сегодня все так рано встали, пора было завтракать, приводить себя в порядок и приступать к делам. А вечером их ждала очередная домашняя вечеринка, которых не было уже почти месяц, и по которым Маринетт уже достаточно сильно соскучилась.

***

Несмотря на своё бодрое утреннее настроение, из дома Маринетт вышла в полном смятении чувств. Она никак не могла разобраться в собственных мыслях, эмоциях и ощущениях, но вариться в котле переживаний и развивающейся паранойи в одиночку ей больше не хотелось. К счастью, на такой случай у неё всегда было, к кому обратиться. Она достала свой мобильный и нажала на кнопку быстрого вызова. — Алья, привет. Ты можешь сегодня к нам приехать? — неуверенно, но без лишних предисловий спросила Маринетт, как только подруга подошла к телефону. — Да, сегодня вечером я как раз свободна. Что-то случилось? — удивилась Алья. — Нет… Мне просто нужен взгляд со стороны и твой совет. Ничего особенного, правда. — Хорошо, тогда к семи буду у тебя, как обычно, — голос Альи звучал непринужденно, но Маринетт прекрасно знала, что подругу так просто не провести, и та наверняка уже строила миллион догадок по поводу того, что же могло случиться, если Маринетт впервые за последние полгода вызвала её на совет. — Нино с собой брать или у нас разговор только между нами девочками? — Да, приходите вместе. Так даже лучше, если с ними будет кто-то ещё… — принялась рассуждать вслух Маринетт. — С ними? Ты что, снова взялась подрабатывать сиделкой? Тогда понятно, почему тебе понадобилась моя помощь, — рассмеялась Алья. — Не совсем… Хотя в чём-то ты в определённом смысле права, — нервно улыбнулась Маринетт, садясь в подъехавший автобус. — Вечером всё расскажу. Буду ждать вас! — До встречи, дорогая. Маринетт отключила звонок и с облегчением выдохнула. Алья наверняка посмеется над её проблемой, успокоит, уверит в глупости всех подозрений, и можно будет снова жить, как прежде, не ища подвоха там, где его нет. Ведь так?.. Она и сама частенько думала, что её переживания беспочвенны, но лишнее подтверждение, особенно после утреннего инцидента, ей бы не помешало. После того, как Маринетт узнала о прошлых нетрадиционных отношениях своего парня, в их с Лукой жизни практически ничего не изменилось. Сначала она боялась, что станет как-то иначе смотреть на Луку, ведь в момент открывшейся правды он показался ей вдруг совершенно чужим человеком, о котором на самом деле она ничего не знала. К тому же, «опасность» пришла с той стороны, с которой девушка совсем не ожидала, и поначалу она считала, что теперь станет более подозрительной и доверие в их паре пошатнётся. Но все её опасения были напрасны. Нескольких дней Маринетт хватило, чтобы понять, что Лука был всё тот же: его поведение, мельчайшие привычки, каждый жест и мимика были такими же родными, простыми и близкими. К тому же, ревность между ними всегда существовала только в качестве повода для шутки, поэтому внезапно увеличившееся количество потенциальных «конкурентов» никак не отразилось на их взаимоотношениях. Она знала, что Лука не предаст, и была на сто процентов в нём уверена. Удивительно быстро Маринетт осознала, что придумывать себе какие-то лишние проблемы не имело решительно никакого смысла. И их жизнь вновь потекла своим чередом, как-будто никаких неожиданных открытий и не было вовсе. Разве что они стали чуть больше рассказывать друг другу о своём прошлом, о детстве, о старых промахах и достижениях, о милых эпизодах своей жизни, о моментах счастья, разочарования или стыда. И чем больше они разговаривали, тем ближе становились, тем больше открывались и тем лучше понимали друг друга, поэтому Маринетт в какой-то степени была даже благодарна такому странному эпизоду в их жизни. Хотя Роуз еще долго извинялась перед Лукой за свою наивную болтливость, а он лишь отмахивался со смехом и говорил о том, что в следующий раз, если ей захочется вновь обыграть Маринетт в видеоигры, она должна будет придумать что-то новое и более оригинальное, потому что приём «неожиданные факты из прошлого» больше не сработает. Да, в их жизни практически ничего не изменилось, кроме появления новых беззлобных шуточек и приколов, понятных зачастую только им одним. Ну и еще Алья, до глубины души возмущенная тем фактом, что ничего не знала ни про какого Ноэля (а ведь она всегда знает обо всех практически всё, что можно добыть через общих знакомых и социальные сети), заставила Маринетт заново проверить всех коллег Луки на новой временной работе и всех участников его нынешней группы на предмет отношения к ЛГБТ и на «потенциальную опасность». Заверения Маринетт о том, что она не хочет никого проверять и целиком и полностью доверяет Луке, на Алью не подействовали. К тому же, героиня Парижа точно знала, куда именно пропадал её молодой человек в те дни, когда наступала очередь Вайпериона патрулировать город, а вот его собственные выдуманные отговорки от участия в незапланированных вечеринках, которые так любила порой устраивать Алья, казались юной журналистке чересчур неубедительными, и она с удвоенной силой принималась раскапывать информацию. Конечно, досье на всех «подозрительных типов» Маринетт всё же пришлось просмотреть, чтобы не обидеть подругу. И после она даже поподробнее порасспрашивала Луку о самых удивительных фактах биографии его знакомых и друзей («Этот тип правда сидел в тюрьме полгода?», «Серьёзно? Трое детей в двадцать лет?!», «Ты думаешь его супруга знает о таком странном увлечении её мужа? Правда? Так и познакомились? Оу…»). Но именно тогда, когда Алья наконец успокоилась и перестала мучить подругу всяческими предположениями, Маринетт поняла, что на самом деле её уверенность в собственном парне не так уж непоколебима…

***

Без четверти семь в дверь позвонили. Маринетт выскочила из кухни, крикнув, что сама откроет дверь, и поспешила встретить гостей. Алья и Нино всегда приходили чуть раньше положенного. Журналистка объясняла это тем, что всегда лучше быть на месте заранее, чем опоздать и пропустить самое интересное. И если бы не нерасторопный Нино, Алья бы точно пришла к Маринетт ещё полчаса назад. Поздоровавшись с хозяйкой квартиры и скинув верхнюю одежду, молодые люди вошли в гостиную и удивлённо переглянулись. Лука и Адриан были настолько увлечены своим сражением друг с другом в видео-игре, что не сразу заметили вновь прибывших гостей. — Привет, Лука! Адриан! Не знала, что ты тоже придёшь, мы бы купили побольше закусок, — помахала сидящим на диване парням Алья, пока Нино, после секундного ступора, не ринулся к друзьям для традиционных рукопожатий. — Привет! А я тут как бы живу… Временно, — растерялся Адриан, отрываясь от экрана, на котором высветилась надпись, знаменующая его поражение в очередном раунде, и, кивнув Алье, протянул Нино руку для приветствия. — Маринетт вам разве не говорила? — Я просто ещё не успела, — отмахнулась Маринетт, удаляясь на кухню, чтобы разложить по тарелкам принесенную друзьями еду. — Алья, поможешь мне? — Теперь я, кажется, догадываюсь, о чем ты хотела поговорить, — прошептала Алья, оставив парней в гостиной и последовав за подругой, но та в ответ лишь тяжело вздохнула и покачала головой. Некоторое время девушки лишь обменивались короткими фразами, извлекая из пакетов продукты и раскладывая закуски. Несколько тарелок с едой Маринетт отнесла парням в гостиную, из которой периодически доносился дружный мужской смех, а затем, вернувшись на кухню, уселась на стул и устало опустила подбородок на сложенные на столе руки. Жалобный взгляд подруги лишь подстегнул любопытство Сезар, и она наконец высказала все мучавшие её вопросы: — Ну, выкладывай, девочка моя. Давно Адриан живёт у вас? И как вообще так получилось? Папочка его выгнал? Если так, то это же просто сенсация! — глаза Альи загорелись азартом. — Нет-нет, всё, что я тебе расскажу должно остаться в секрете! Никаких публикаций где бы то ни было! Договорились? — предостерегающе замахала руками Маринетт. — Ладно-ладно, я всё понимаю, — фыркнула Сезар. — Ну, рассказывай. — В общем… — Маринетт выдохнула, пытаясь сообразить, с чего стоит начать, и неуверенно заговорила. — На следующий же день после той мини-вечеринки, на которую вы с Нино притащили Адриана, он явился к нам домой с огромным чемоданом. Оказалось, что он забыл у нас телефон. Мы вернули ему мобильный, пригласили на чай, спросили, что случилось… Ну, не выгонять же его сразу за дверь… И в конечном счете он рассказал, что отец сильно отчитал его за то, что он ушел с ответственного мероприятия, а потом и вовсе пропал, явившись домой лишь поздней ночью. Адриан вспылил, мне кажется, впервые в жизни. Наговорил отцу всякого о том, что он — взрослый человек, что ему надоело навязанное расписание, что он хочет хотя бы иногда проводить время с тем, с кем ему комфортно, а не с теми, с кем выгодно. Оказывается, Адриан и с Кагами давно хотел расстаться, только не мог из-за требований месье Агреста. И все эти разговоры про грядущую свадьбу довели его настолько, что он высказал отцу все обиды, которые копил годами… Короче, они очень сильно разругались, и Адриан собрал свои вещи и ушел из дома. Такие дела. — Ох, ничего себе! Из-за этих дурацких командировок я всё пропустила! Тех дней, что я была в Париже между разъездами не хватило даже на то, чтобы узнать последние новости о самых близких друзьях! — Алья выглядела крайне раздосадованной. Её настроение усугублялось еще и тем, что она обещала Маринетт нигде не публиковать услышанное, а ведь такая новость вполне могла стать настоящей сенсацией. В желтой прессе уже несколько недель писали о том, что Адриан сменил место жительства и сократил количество съемок и посещаемых мероприятий, но ничего конкретного о причинах сказано не было. И тут такие подробности! — Но как так вышло, что он остался у вас? Наверняка он в состоянии снять себе самую лучшую квартиру в Париже, а не тесниться у друзей. — Во время ссоры отец Адриана заявил ему, что тот должен быть благодарен за то, что он обеспечил ему безбедное существование — сын Габриэля Агреста никогда не нуждался в деньгах, у него всегда было всё самое лучшее. А Адриан сказал, что был бы гораздо счастливее без всего этого, но в окружении любящих его и искренних людей. Ну и решил это доказать. Теперь он пытается начать всё с нуля, без денег, заработанных на папином имени. Теперь он пытается найти любую подработку. Ты представь? Сам Адриан Агрест готов устроиться на абсолютно любую должность, даже уборщиком! Вот только его почти никуда не берут. При виде известной модели и начинающего актёра работодатели начинают оглядываться по сторонам в поиске скрытых камер. Ну и не берут его на работу по тем же причинам — чтобы не отвлекал других работников и не привлекал к себе слишком много внимания. Многие не хотят внимания прессы. — Вот дураки, это же бесплатная реклама! Устройся Адриан официантом в любое кафе, и отбоя от клиентов не будет круглосуточно! — удивилась Алья. — А такого не хочет уже сам Адриан — снова выезжать за счет своей фамилии. Он ищет такие подработки, чтобы не быть на виду. Но, сама понимаешь, это не так уж и легко… — И в итоге вы решили помочь ему и пригласили к себе пожить? — Ну, в общем, да. Но жить у нас бесплатно Адриан отказался, поэтому он нам как бы платит за койко-место, — Маринетт смущенно улыбнулась. Говорить о том, что она берёт с Агреста деньги за жильё, ей было неловко, хотя она понимала принципиальную позицию своего друга и старалась примириться с ней. — Изначально Адриан собирался взять кредит, снять квартиру, устроиться на работу и с зарплаты отдавать долги. Но с работой всё пошло не так гладко, да и у Луки что-то не заладилось и несколько концертов были отменены. В общем, мы предложили Адриану пожить у нас, а он сказал, что согласится только при условии, что будет нам платить, как обычным арендодателям, заодно и нам как бы поможет с деньгами. С тех пор мы и живём втроём. — Надо же, как всё сложилось… И Лука нормально реагирует на то, что Адриан живёт с вами? Он же в курсе, что ты была без оглядки влюблена в Агреста несколько лет назад? — Лука знает, что Адриан для меня просто друг. Да и я сейчас почти не провожу время дома. У меня столько работы, этот новый проект… Я прихожу по вечерам домой без сил и почти сразу ложусь спать. Зато вот Лука с Адрианом сильно сдружились за это время. Они удивительно хорошо поладили, всё свободное время теперь проводят вместе и… Ох, Алья. В этом и проблема, — выпалила наконец Маринетт и закрыла лицо ладонями. — О, девочка моя, так ты ревнуешь? — рассмеялась Сезар, но увидев раскрасневшееся лицо подруги, постаралась вернуть себе серьёзный вид. — Ты считаешь, что Адриан мог понравиться Луке? — Я не знаю, Алья… Ты себе не представляешь, какой бардак творится у меня в голове! Я постоянно смотрю на них, на то, как они общаются… И пытаюсь понять, как бы относилась к этому, если бы не знала об отношениях Луки с другим парнем… Всё началось с того, что в первый же день после своего побега Адриан заболел и Лука пару дней оставался с ним дома, чтобы помогать… А теперь Адриан бежит к Луке с каждой своей проблемой, как к психотерапевту… — Прям как ты ко мне, — вновь рассмеялась Алья. — Ну или как я к тебе! По-моему это нормальные дружеские отношения, зря ты переживаешь. Как я понимаю, у Адриана давно не было нормальных друзей. С Нино он практически не общался с самого коллежа, ты же знаешь. А сразу после той вечеринки у вас Адриан нам вроде бы не звонил и не писал. По крайней мере, Нино не рассказывал мне ни о чем подобном. Зато Лука именно тот человек, который способен привести в порядок чувства и мысли Агреста-младшего после его дерзкой выходки против отца. Он же прирожденный настройщик чужих струн души! Он и тебя бы успокоил, я уверена. Ты не пробовала с ним поговорить? — Я пыталась… начать. Но у меня не поворачивается язык обсуждать с ним подобные вещи. Признаться, что я не доверяю ему и ревную к Адриану? Но я доверяю! Просто… Не знаю… Как бы ты относилась к такому, если бы у вас поселилась какая-нибудь девица, которая бы липла к Нино и ходила бы по квартире полуголая?! В общем, я не готова пока о таком говорить. К тому же, я не хочу, чтобы Лука из-за моей глупости стал сторониться Адриана, и тот потерял бы единственного друга. — Я считаю, что, раз уж Лука не ревнует тебя к Адриану, то и тебе не о чем беспокоиться. Адриан-то, кажется, у нас гетеросексуальной ориентации. Вряд ли бы я переживала, если бы к Нино лезла полуголая лесбиянка. Хотя… Кто знает, что творится в голове у Агреста. Одни единственные отношения с Кагами ещё ни о чем не говорят. Может быть, он решит совсем кардинально поменять образ жизни, не ограничиваясь побегом из дома и отменой помолвки? — Алья! Ты не помогаешь! — возмутилась Маринетт, чуть было не опрокинув стоящий перед ней стакан с водой. — Да я же шучу, Маринетт! — в примиряющем жесте выставила вперёд раскрытые ладони Сезар. — Не переживай ты так! Я уверена, что нет никакого повода для беспокойства. — Да ты ведь сама меня терроризировала всеми этими проверками окружения Луки после того, как узнала о его ориентации. — И он все эти проверки прошел! Он же любит тебя, вот чего ты переживаешь? Что он бросит тебя ради Адриана? — Эм… Нет?.. — Маринетт недоверчиво изогнула бровь. Она не верила в такой исход событий, но где-то в глубине души сомнения продолжали терзать её, хотя Алья всё же смогла немного притупить их воздействие. Но продолжить разговор девушки не успели. Раздался звонок в дверь, и Маринетт, удивлённо взглянув на пожавшую плечами журналистку, пошла открывать. — Это Джулека. Я подумал, что их с Роуз компания не повредит нашему вечеру, — пояснил Лука проходящей мимо него девушке. — Они посидят тут с нами, и мы не будем вам с Альей мешать, если вы еще не до конца насекретничались. — Нет, мы закончили, — кивнула Маринетт, переглянувшись с подругой. — Сейчас переберёмся к вам сюда. Вместе веселее. Дальнейший вечер пошёл по уже привычному сценарию — настольные игры, разговоры ни о чём и обо всём, музыка и непринужденный смех. Маринетт наблюдала за поведением Адриана и Луки и понимала, что в их общении не было совершенно ничего особенного. Под взгляды Альи с немым укором «ну вот видишь», она окончательно успокоилась и решила, что больше не будет мучить себя напрасными подозрениями. И на её сердце воцарился долгожданный покой, который, впрочем, продлился недолго. — Лука, так ты пойдешь на свадьбу Ноэля? — неожиданно спросила Джулека тихим голосом, но, как назло, именно в этот момент общий гул затих, и её услышали абсолютно все присутствующие, тут же обратив на Куффенов внимание. — Нет. Я собирался отказаться, но еще не успел отправить ответ, закрутился… — Лука с досадой поморщился, а затем повернулся к Маринетт, понимая, что лучше сразу ей всё объяснить. — Ноэль собирается жениться на каком-то известном типе… Как же его… Пьер Аркур, кажется… Поэтому они закатывают пышное торжество, пригласив всех, кого только можно. Мне и Джулеке тоже досталось по приглашению на двоих персон каждому. Но я не думаю, что… — Пьер Аркур? Это тот самый дизайнер? Лука, ты шутишь? — глаза Адриана заметно округлились. — Мой отец многое бы отдал, чтобы выйти на него, но этот парень к себе вообще никого не подпускает! А кто такой Ноэль? — Это друг Луки, — неожиданно для себя выпалила за Куффена Маринетт и тут же постаралась сгладить неловкость. — Если это действительно тот Аркур, про которого мы думаем, то он очень крутой! Многие модные дома борются за него, но он пока ни с кем не соглашался сотрудничать на постоянной основе. Зато те коллекции, которые выпускались с его участием, производили настоящий фурор! — Лука, мне кажется, ты зря лишаешь Маринетт возможности познакомиться с таким человеком, — с завистью выдохнул Адриан. — Там будет полно людей, ты думаешь, что у молодоженов будет желание и возможность общаться с каждым гостем? — скептически изогнул бровь Лука. — Но шанс всё-таки есть! Мой отец за такой шанс готов был бы сам стать твоей спутницей на этой свадьбе! — рассмеялся Адриан. — Ну или подослал бы Натали. — Маринетт, ты правда хотела бы пойти? — обратился к своей девушке Лука. — Я не знаю… — Маринетт кусала губы и отчаянно боролась с внутренними противоречиями, но по её виду Лука сделал свой вывод. — Ладно, если хочешь, пойдём. Джулека, может быть ты всё-таки с нами? — с надеждой в голосе спросил музыкант. — Ты же знаешь, я ненавижу подобные мероприятия… Да и в эти даты у нас с Роуз другие планы. Адриан, хочешь, я отдам своё приглашение тебе? Сходите втроём? — А разве так можно? — удивился Агрест, но блеск в его глазах выдавал весь его восторг от открывшейся перспективы познакомиться с талантливым дизайнером. Хоть что-то Адриан мог сделать не потому, что он — сын своего отца, а просто увязавшись на свадьбу вслед за друзьями. Такой прекрасный шанс утереть нос Габриэлю Агресту, обойдя его в связях! — Конечно можно, — кивнула Джулека, не замечая, как озадаченно Маринетт и Лука переглянулись между собой. — Ух, вот это да! Значит пойдём втроём? — Адриан был полон энтузиазма, и Луке ничего не оставалось, как смириться и кивнуть в ответ. — Не думал, что у тебя есть такие полезные связи. — Да уж, «связи», — фыркнул притихший было Нино, за что получил от Альи ощутимый тычок под рёбра. — Так что на счёт нового альбома Джаггеда? — Ты никак не угомонишься! — всплеснула руками Сезар, но с охотой сменила тему разговора. Маринетт была очень благодарна подруге за молчаливую поддержку. Они обе понимали, что вряд ли это мероприятие будет лёгким. Но разве можно было упустить шанс познакомиться с самим Пьером Аркуром? Девушка надеялась, что её удачи окажется достаточно, чтобы день свадьбы прошел максимально спокойно, даже если не очень плодотворно. Маринетт нервно потеребила неизменную серёжку-гвоздик в своём ухе и положила голову на плечо Луки. — Не переживай, всё пройдёт нормально, — услышала она тихий голос Куффена и прикрыла глаза. Мысль о том, что он тоже, судя по всему, нервничал, ей явно не помогала…