Ученица

— Гроби, ну почему именно я? Позови Рональда, в конце концов, у него как раз сегодня выходной! — Какой Рональд, ты с ума сошел? Да он тут разнесет все своей газонокосилкой к чертовой матери, слиняет в бар и даже глазом не моргнет! — У меня сегодня рабочий день! — Твой «рабочий» день ничем, по сути, не отличается от выходного! — Вот и не правда! Я работаю как прокаженный, не хуже Уилла! Бегаю, собираю души, веду отчеты… Чтоб ты знал, сейчас каждая вторая собака собирается сдохнуть, дабы прибавить нам работы. — Кого ты пытаешься обмануть? Легендарного жнеца? — Бывшего легендарного жнеца! — Сути это не меняет. — Я и так состою на строгом учете! Если я пропущу хоть один рабочий день, меня уволят, или, что еще хуже, повесят на доску позора… — Твоя фотография уже несколько лет там висит. — …отберут косу смерти, впихнут взамен маникюрные ножницы и завалят сверхурочными так, что я буду ночевать на работе как минимум недели две! А это фишка Уилли, и заимствовать ее крайне неоригинально! И вообще… Гробовщик откинулся на спинку стула, временно абстрагируясь от окружающего мира. Впервые за несколько лет, да что там, за несколько десятилетий, у него напряжено дергался глаз. Само по себе это явление уже было странным — обычно глаз дергался как раз у тех, кто общался с Гробовщиком, и это как минимум. Хотя это же Сатклифф, так что удивляться не стоит. Легендарный сейчас как никогда понимал Уильяма, Себастьяна и вообще все тех, кого угораздило каким-то боком спутаться с Греллем. Это не жнец, а какая-то машина — говорит громко, раздражающе, и ни на секунду не останавливаясь. Все аргументы игнорируются, остаются лишь причитания а-ля «ну я же хрупкая леди». — Хорошо, — покорно сказал бывший шинигами, — другого выхода сейчас для него не было. — Я напишу письмо Уильяму, что ты отсутствовал по уважительной причине, согласен? Грелль задумался, мысленно взвешивая все «за» и «против». Даже грозный Т Спирс навряд ли проигнорирует письмо аж от многоуважаемого Легендарного жнеца (пусть и бывшего), так что… — Так уж и быть, — бросил он, все еще стараясь казаться оскорбленным, но владельцу похоронного бюро детали тонкой душевной организации Сатклиффа были уже не важны. — Хи-хи… — это была очень жалкая пародия на хихиканье — видимо, мужчина совсем устал уговаривать упорную леди. — Тогда просто посиди здесь часа три, пока меня не будет. — И с чего это вдруг ты так беспокоишься о своей лавке? — недоверчиво протянул Сатклифф. — Сюда и так никто не ходит. — И посмотри за Шарлоттой! Только осторожно — она может гильотиной и палец отрубить. — Жнец мысленно улыбнулся милым привычкам своей ученицы (такая умница — почти наизусть выучила названия всех пыточных инструментов!), и торопливо слинял. — Шарлоттой? Стой, я не… На этом моменте Гробовщик оказался уже вне зоны досягаемости, поэтому, к счастью или к сожалению, но конец фразы Грелля навсегда остался для него в неизвестности. Даже скорее к счастью, ибо долгие разговоры с ним непременно вели к одному — головной боли. Как Грелль поладит с Шарлоттой уже совершено другой разговор, но девочка в своей жизни явно видела что-то похлеще алого жнеца, орущего «Дез», и размахивая бензопилой во все возможные стороны. По крайней мере, Легендарный на это очень надеялся. В крайнем случае, девочка без малейшего зазрения совести даст жнецу по голове лопатой. Гробовщик знал, Гробовщик проверял. Чем дальше мужчина отдалялся от лавки, тем тише становились вопли Грелля (и все-таки до знаменитого смеха, сбивающего вывески, ему было еще далеко), а настроение мужчины — все лучше и лучше. Вскоре он уже превратился в привычного хихикающего чудика, и прохожие как всегда отпрянули, стараясь как можно больше увеличить разделяющее их расстояние. Словом, это чудесная тактика, особенно в людный день — сначала на протяжении нескольких лет кропотливо создаешь себе репутацию и образ безумца и вауля — можешь спокойно, совершено не прилагая усилий, пробираться через самую большую толпу! Правда, определенные минусы тоже есть, но сейчас не об этом. Гробовщик завернул в узкий, пустынный переулок, не забывая оглядываться по сторонам. Отлично — никого нет, и в ближайшие пару минут явно не будет. Поправив съехавшую на лоб шляпу, Гробовщик щелчком пальцев переместил себя в департамент жнецов.

***

Как ни странно, но за все время, как Гробовщик не был в департаменте, практически ничего не поменялось. Разве что сделали небольшой ремонт здания, да и только. Но это только на первый взгляд. Когда мужчина зашел внутрь (молодые шинигами, бегущие туда-сюда его не замечали), оказалось, что за этот век внутри произошло что-то вроде глобальной перестройки. Там, где во времена Легенды находился Отдел Сбора, сейчас размещался Отдел Кадров, вместо мастерской очков он наткнулся на библиотеку, а Отдел Управления вообще утонул где-то в переплетении коридоров. Туда-сюда сновали жнецы, то и дело пробегали небольшие группы и парочки, спешащие на задание, в Административном Отделе кто-то с кем-то ругался, и вообще все представляло собой один единый целый организм, живущий по своим строгим законам. Жнец даже пустил скупую слезу, вспоминая о своей молодости. Гробовщик вздохнул — значит, придется идти наугад. Он выбрал первый попавшийся длинный, не такой шумный как остальные коридор и пошел по нему. Одинокий жнец, идущий мимо него, вдруг остановился как вкопанный, выверенным до миллиметра жестом поправляя очки. — Гробовщик? Что вы здесь делаете? — Уильям! — радостно всплеснул руками мужчина. Какая удача — он смог сразу найти того, кого искал, даже не заблудившись. — Вас-то я как раз и ищу. Т. Спирс немного удивлено кивнул. — Прошу, пройдемте в кабинет. Кстати, оказалось, что во время своих поисков Гробовщик несколько раз умудрился пройти мимо нужной ему двери со строгой табличкой «Уильям Т. Спирс». И все эти несколько раз она была прямо перед носом! Уильям закрыл дверь, повернул в замочкой скважине ключ, сел за стол, предлагая Легендарному кресло. — Позвольте спросить, что вы хотели? Гробовщик лучезарно (то есть безумно) улыбнулся, доставая наружу криво вырванный листочек. Тот самый, с маленькой фотографией Шарлотты в углу. — Хи-хи, это, я полагаю, ваше? — в свою очередь спросил он, кладя листок на стол. Уильям побледнел. Схватил бумажку, еще раз рассмотрел ее и торопливо сунул в один из ящиков. — Да, благодарю. — Как бы ни был удивлен жнец, его речь осталась такой же идеально вымеренной и холодной, не показывая ни малейших эмоций. — Могу ли я спросить, откуда он у вас? — Отобрал у одного из ваших сотрудников. — Грелля, как понимаю? — Спирс схватился за голову. — Мало того, что ничего не делает, так еще… Надо было сразу оторвать башку этому идиоту. — Гробовщик тихонько хихикнул со своего места. — Но вы же пришли сюда не просто для того, чтобы отдать мне эту бумажку? — Вы как всегда правы, — еще более лучезарно (то есть еще более безумно) улыбнулся Легендарный. — Мне бы хотелось, чтобы вы больше рассказали мне о Шарлотте Флетчер. — Поверьте, здесь вам совершено не о чем беспокоиться, — поспешно возразил Уильям, но Гробовщик продолжил: — Потому что данная особа уже на протяжении нескольких недель проживает у меня в лавке.

***

На свете существует много легенд. Увы, не все из них становятся популярными. Только единицам удается веками быть на слуху у множества поколений. И среди старых, ветхих свитков и потертых бумаг вы можете наткнуться на одну историю. Жили были на свете ангел и демон. Ангел жил в прекрасном, светлом Раю, а демон, соответственно, в Аду. Так они и прожили многие тысячи лет, ничего не зная друг об друге. Но однажды, когда они шли по земле, эти два разных создания встретились. Всего на одно краткое мгновение, но и этого было достаточно, чтобы они полюбили друг друга. Но демон был настолько темный, что не мог даже коснуться белоснежного ангела, и наоборот — ангел не мог коснуться создания Тьмы. Они хотели увидиться еще, но земля была слишком большая, чтобы встреться снова. Сколько бы они не искали друг друга, все было напрасно. И тогда они взяли каждый частицу себя и соединили их вместе. Они думали, что у них мог бы получиться ребенок, который стал бы смертным воплощением возлюбленных. Однако, чистая энергия не могла превратиться в человека, и они пустили ее странствовать по миру, дабы найти подходящее тело. — И какой же в этом смысл? Просто старая история, вот и все. — Вам следовало бы уважительнее относиться к легендам, — укоризненно ответил Уильям. — Хи-хи, возможно вы правы… Но какое отношение это имеет к Шарлотте? — Давайте я расскажу с самого начала, чтобы было более понятно, — мужчина достал из ящика стопку бумаг и протянул Гробовщику. — Гилберт Дайсон. — И что с ним случилось? — Легендарный быстро пробежался взглядом по отчету. Вроде бы совсем ничего необычного. Мужчина, умер в возрасте тридцати пяти от кишечного заражения. Все стандартно. — Примерно то же самое, что и с Шарлоттой Флетчер. Только с более плачевным исходом. Дело быстро замяли, даже эти бумаги не содержат всей правды — только поверхностные данные. Если коротко — когда жнец пришел собрать пленку, Гилберт исчез. Прямо на глазах у жнеца. Пленка была полностью пуста. Позже его нашли уже мертвого в каком-то переулке. — Интересно, — протянул мужчина. — К тому же, — продолжил жнец, — если верить словам одной девушки, рядом с ее домом, ночью, возник некто, совпадающий с внешностью Дайсона. Он кричал, плакал, половина тела светилась белым, половина — черным. Она утверждала, что глаза были полностью красными, а за спиной то и дело возникали белые крылья. В конце концов, он упал замертво. Гробовщик продолжал недоумевающее смотреть на жнеца. — Меня уже давно интересовал этот случай, и после долгих исследований, я примерно, но смог понять произошедшее. Если я не ошибаюсь в расчетах, то эта легенда вполне реальна. Есть целая цепочка смертей с таким же исходом. Все повторятся — человек умирает, жнец приходит собрать пленку, пленка пуста, человек исчезает, его находят мертвым, прохожие говорят о криках и странном свете. Скорее всего, сфера из энергии ангела и демона выбирала этих как подходящих кандидатов. Вот только эти две энергии настолько несовместимые, что после смерти им по-любому пришлось бы выбрать, кем они хотят стать — ангелом или демоном. После смерти их попросту разорвало, а значит… Значит они так и не смогли сделать выбор. Силы вступили в бой и… Все. — То есть вы думаете, что Шарлотта так же является носителем этой энергии из старой легенды? — даже для Гробовщика это все звучало слишком странно, чтобы хоть на секунду быть правдой. Но с другой стороны, Т Спирс никогда не говорил того, в чем бы сомневался сам. — Однако она, в отличии от остальных, вполне жива. — Я понимаю, что все это безумие, но другого объяснения у меня нет. К тому же, с Флетчер все несколько сложнее. Она самоубийца, значит, должна стать жнецом. Она бы изменила мир, значит, должна жить. Она светилась черным и белым, значит, у нее есть сила ангела и демона. Все законы вступили в войну. И… Девочку перенесло в случайное место. Память стерлась, ибо все воспоминания она бы просто не вынесла. Можно сказать, что ей дали время. Время, чтобы решить, кем же все же она станет. Уильям посмотрел на часы и нахмурился. — Мне уже надо идти. Прошу вас, — торопливо заговорил он, — следите за ней. Если она не умерла сразу, значит, выбор просто отложился. Я не знаю, что будет. Я перерыл сотни бумаг, но все равно ничего не могу сказать. Но ее не могут различить ангелы и демоны, значит, она подобна хамелеону. Она подстраивается под окружение, силы внутри делают все, чтобы в один момент она могла выбрать один из путей. Все, чтобы никто ей не помешал. На этой ноте Уильям спешно попрощался и, прихватив секатор и в тысячный раз извинившись, куда-то убежал. Дорогу обратно бывшему жнецу пришлось искать самому.

***

Когда Гробовщик вернулся в лавку, перед ним предстала весьма и весьма интересная картина. Начнем с того, что Грелль, бешено крича, носился по комнате, лихо перепрыгивая через гробы. За ним бесшумно, но с кровавой жаждой убийства в глазах, бегала Шарлотта с бензопилой наперевес. Как она ее подняла? Девочка и сама не знала. Уже через много лет, вспоминая эту историю, она говорила, что даже не задумывалась о массе оружия и сложности обращения с ним. Поверьте, в моменты сильной ярости человек способен и не на такое… «Хм, значит, поладить все же получилось». Погоня продолжалась уже видимо довольно давно. Об этом свидетельствовали и разбившиеся вдребезги банки с органами, и выпавшие из своих гробов мертвецы, которых уже вот-вот должны были увести на кладбище, и разбросанные бумаги, которые валялись буквально везде, где только можно было. Легендарный просто меланхолично сощурил глаза — он был не в том состоянии, чтобы чему-то удивляться. Бывший жнец даже ни разу не хихикнул. А вот Грелль, увидев своего потенциального спасителя, спрятался ему за спину и уже оттуда жалобно заскулил: — Гроби, Гробушка, пожалуйста, спаси меня от этой сумасшедшей! Шарлотта его не слушала и, кажется даже не замечала ничего вокруг, кроме своей цели. Высунувший было голову Грелль с криком отпрыгнул назад — его собственная бензопила пронеслась буквально в миллиметре от шеи, отрезав длинную прядь красных волос. Успокоить Шарлотту оказалось делом весьма трудно выполнимым, но когда она после восьмой мензурки чая с травами наконец перестала пытаться облить Сатклиффа кипятком или, на манер Себастьяна, бросить ему в голову нож, Гробовщик все же спросил, что здесь успело произойти за эти два, от силы два с половиной часа его отсутствия. — Он… Он… — стоило шинигами задать вопрос, как к девочке вернулась остывшая было злость, а Сатклифф спрятался по стол. Так, на всякий случай. — Он… Он сломал мою гильотину! — вдруг горько заплакала она. Легендарный напрягся. Эта маленькая гильотина была самым главным сокровищем его ученицы, и она не расставался с ней буквально ни на минуту. Жнец не знал, как Грелль умудрился ее сломать, (хотя принимая во внимая способность Алой Леди разрушать все, что находится рядом, все вставало на свои места), но Сатклифф серьезно влип. — Сломал… Сломал, сломал… — она начала раскачиваться взад вперед, и потянулась за бензопилой, которую, не смотря на все старания отобрать не получилось. — Убью! Под столом испугано пискнули, но Гробовщик успел вовремя поймать Шарлотту, торопливо наливая еще одну мензурку чая. Закончилось, однако, все как нельзя лучше — усталая девочка заснула и была осторожно перенесена в кровать, то есть в гроб. Грелль в срочной порядке сбежал, едва успев схватить бензопилу и объяснительное письмо для своего начальника. Бедный жнец ничего не спрашивал — ни где Гробовщик был, ни что делал. Ему сейчас хотелось только одного — забраться под одеяло и в сотый раз убедиться, что здесь его никто не найдет. Снаружи медленно темнело. Может, даже уже взошла луна — в помещение без окон понять это было весьма проблематично, а выходить на улицу совсем не хотелось. Мужчина зажег свечу, пододвигая поближе к себе пакет с печеньем. В ту ночь Гробовщик совсем не спал, задумчиво глядя куда-то вдаль и вверх, сквозь потолок.