Последняя игра

Сумасшествие не выбирают. Сумасшествие – это болезнь. Болезнь в голове. Ужасная болезнь. Она разрушает мозг. Съедает его. Можно оставаться, как прежде тихим и спокойным, делать вид, что ничего не изменилось, защищаться всеми силами от внешнего мира выдуманными масками лицемерия... Так проще, тебя никто не осудит. И день за днем мы надеваем невероятные маски собственного дизайна, чтобы продолжить игру в маскарад, доиграть навязанные жизнью роли. Но когда наступает ночь, и маски падают к твоим ногам, тогда-то и приходит осознание нашей дешевизны… низости и никчемности. Гермиона сидела напротив Паркинсон и Теодора, безнадежно смотря в пустоту, пребывая в глубинах своей души и пытаясь найти ответы хоть на какие-то вопросы. К еде она так и не притронулась, а после монотонной речи директора Хогвартса, о смерти Дафны Гринграсс, так и вовсе весь аппетит пропал. И если бы она была чуточку внимательнее, или удачливее, а не прибывала в собственных мыслях, и переживаниях, то смогла бы заметить, как Драко Малфой чуть наклонившись и протянувший руку через весь стол за свежими тостерами, незаметно подсыпал в бокал какой-то порошок. Она этого не заметила и лишь по этой причине по инерции выпивает остывший чай и встаёт из-за стола, замечая всю туже ухмылку на лице Малфоя. Он всегда смотрит надменно, как будто ты — провинившийся раб, а он — ваш хозяин. К этому Гермиона привыкла ещё на втором курсе, и уже перестала обращать на это внимание, зная что изменить что либо ей не удастся. Такие как Драко не меняются по мановению волшебной палочки, они всегда останутся чудовищами с лицами людей. Таких как он, нужно уничтожать, искоренять на корню, не давая право на искупления грехов, только смерть и никак иначе. Уже на выходе из большого зала Гермиона понимает, что забыла доклад по зельеварению на столе и развернувшись, врезается в одного из учеников. — Извини, — даже не взглянув в кого врезалась слизеринка продолжает идти обратно, но была остановлена всё тем же надменным голосом. — Надеюсь чай был вкусным, Грейнджер... Она не сразу понимает о чём он, но когда суть его слов всё же дошла до её сознания, Гермиона резко оборачивается, вновь встретившись с его ненавистным взглядом в котором на этот раз по мимо презрения был и азарт. — О чём ты? — промолвила Гермиона, сжимая кулаки так, что ногти стали впиваться в кожу. Повисло молчание. Драко внимательно посмотрел на неё. Она всегда была тенью в его жизни, несчастным стечением обстоятельств... порой, он задавался вопросом, почему «слизерин» что в этой грязнокровке особенного, что сама распределяющая шляпа отправила её на факультет благородных? Будь она с Гриффиндора и вся бы её жизнь сложилась иначе. Да и сама грязнокровка была бы другим человеком. И Драко задумался, она хоть раз улыбалась... Искренне, по настоящему, без фальша и иронии. Он не помнит её улыбки, с того самого времени, когда впервые увидел её. Она стояла на перроне с копной непослушных волос, и щурилась от лучей яркого солнца, и как-то наивно улыбалась подходящему поезду, сжимая в своих руках волшебную палочку. Она была ребёнком. Наивной маленькой девочкой. А он любовался ею, даже не подозревая, что вскоре ему прийдётся возненавидеть эту красивую, хрупкую малышку. — Хорошего тебе дня, грязнокровка... Она вздрогнула от произнесённых слов и на миг затаила дыхание, потом вновь перевела взгляд на парня. На лице Малфоя появилась ухмылка, ибо во взгляде слизеринке было что-то свирепое, хищное и ужасающее, она будто менялась, сама не замечая этого. По телу прокатилась волна жара, дыхание перехватило, но девушка сдержавшись, не дала и намёка, что с ней что-то не так. — И тебе... На ватных ногах слизеринка заходит в большой зал и не замечая никого вокруг, подходит к уже полуопустевшему столу. Доклад лежит на своём месте, там где его и оставила Гермиона, взяв в руки кружку с остатками чая, девушка крутит её в руках. Ничего подозрительного на первый взгляд, но вот аромат слегка отличается. Её вновь кидает в жар и в этот раз куда сильнее чем в предыдущий. Гермиона схватив сумку, развернулась и бросилась вон из зала, что-то ей подсказывало, что сегодняшний день перевернёт её шаткий мир. Разорвёт его к херам, не оставив и следа. Будто его никогда и не было... Говорят За мгновение то, что казалось золотом, превращается в прах. Вот так и её мир за одно мгновение обратился в ничто... В пустом коридоре между подземельем и первым этажом, она хрипя и кашляя сползает вниз по стене. Кашель переходит в удушье и это заставляет Гермиону вновь почувствовать себя никчёмной. Пусть считают никем — она возьмёт своё. Каждый из них заплатит, не сейчас, так позже. Сколько прошло времени прежде чем она смогла прийти в себя и поднявшись на шатких ногах, всё таки пойти к кабинету зельеварения, Гермиона не знала. Но идти нужно было. Не хватало, что бы её вновь отчитывал профессор, или того хуже, вновь смотрел своим пристальным изучающим взглядом, храня за ним жалость и призрение, словно она заморская зверюшка, что по большой случайности оказалась в их краях и нуждается в постоянной заботе. А может оно так и было...и она и впрямь являлась той самой жалкой зверюшкой. От столь невесёлых мыслей её вновь перекосило, уже зайдя внутрь помещения, она опешила. Сердцебиение участилось, стоило ей увидеть тучного зельевара, вечно одетого во всё чёрное, который медленно расхаживал между рядами молчаливых учеников гриффиндора. — Вы опоздали, — даже не взглянув на девушку, промолвил декан и тут же снял несколько очков с нерасторопного Рона Уизли, вызвав тем самым смешок со стороны слизеринцев. Гермиона продолжала стоять в дверях, всё так же рассматривая профессора, не смея или не желая сдвинуться с места. Она будто приросла к нему, ноги сами вросли в пол, и не желали подчиняться своей хозяйке, грудь плавно вздымалась от частого дыхание, казалось, что время совсем остановилось, а все ученики покинули аудиторию... В глазах слизеринки появился огонь. Все занимались написанием эссе и не замечали странностей опоздавшей, кроме двоих: одним из которых был Драко Малфой, другим же профессор Снейп. — Мисс Грейнджер, с вами всё хорошо? — Северус докоснулся до плеча слизеринки, пристальным взглядом наблюдая за девушкой. Гермиона прикусила губу, чтобы не издать стон и лишь кротко кивнула, боясь заглянуть в глаза мужчины, что бы он не в коем случае не увидел её желания... Откуда вообще взялось столь сильное влечение? Неужели она и впрямь сходит с ума, что даже грозный профессор смог возбудить её? Или дело в другом... А зелье подсыпанное Малфоем, лишь сильнее набирало обороты... Заставляя девушку то бледнеть, то впадать в жар. Северус хотел было вернуться на место, но Гермиона поняла, что справиться с собой уже не в силах и перехватив его руку, чертыхаясь и проклиная себя последними словами, притянула мужчину к себе, так что её слова мог услышать только он. — Я больше не могу! — отчаянно прошептала слизеринка, сильнее сжимая запястье Северуса. — Не могу себя унять…Помогите мне... Только сейчас Северус понял о чём говорит его подопечная, он был не юнец и возбуждение в глазах девушки было настолько очевидным, что ещё не много и она бы накинулась на кого нибудь наверное прямо здесь в этой аудитории. Наплевав на правила и приличия. Расцепив её пальцы, профессор обернулся к классу. — Все свободны! — Его голос гулким эхом пронёсся по аудитории. — Но...мы не закончили, — кто-то из гриффиндорцев попытался высказать своё недовольство, ведь время занятия ещё не окончено, а терять баллы за невыполненную работу никому не хотелось, но профессор был не приклонен. Многие покидали кабинет с неохотой, а Гермиона стояла, в буквальном смысле считая минуты, боясь сделать вздох или выдох, пока последний из учеников не покинул проклятый класс и Северус не запечатал дверь заклятием. Она села за последнюю парту, боясь даже взглянуть на профессора, он помог ей избежать позора, но как ей быть дальше... Ведь желание никуда не делось, а лишь усилилось. — Что произошло? — Облокотившись спиной о парту и усмехнувшись, Северус скрестил руки на груди, ему казалось, что девушка сейчас расплачется и начнёт просить защиты, но даже сейчас, она вновь смогла удивить... или шокировать. — Я выпила чай с... Простите профессор, что прошу вас о таком, но не могли бы вы наложить на двери оглушающие чары. Северус хотел было задать вопрос зачем, но действия Гермионы говорили куда красочней любых слов... Слизеринка поставила одну ногу на парту, потом — другую. Декан сделал глубокий вдох, но продолжал смотреть за действиями своей ученицы. Какой нормальный мужик устоял бы перед таким зрелищем: Гермиона расстегнув пуговицы на блузке, нежно сжала свою же грудь и не сдержав стона, запрокинула голову назад, прикрыв глаза. Северус сделал глубокий вдох, но Грейнджер о профессоре напрочь позабыла. Она была увлечена собой. Руки шатенки спускались все ниже и ниже… Снейп всё же наложил чары на дверь, что бы не было слышно стонов его ученицы. Гермиона нежно коснулась колен… Затем её руки проскользили ниже, на внутреннюю часть бедер. Девушка прикусила губу и замерла. Потом она томно улыбнулась и отодвинула ткань своих трусиков. Она медленно просунула между ног и вторую руку, раздвинула пальчиками половые губы и тут же испытала облегчение и еще большее возбуждение одновременно. Пальцы другой руки проникли внутрь, и девушка, выгнувшись, издала стон. Она забыла обо всем на свете. Второй рукой Гермиона поглаживала свою грудь. Девушка коснулась клитора и издала громкий стон. Северус и сам был на грани возбуждения, ведь мастурбирующая рядом девушка вряд ли бы оставила кого-нибудь равнодушным. Чёрт бы побрал все правила и приличия... Он хотел её в этот самый момент, она больше не казалась ему ученицей, но здравый смысл твердил и заставлял даже не думать о том что ей можно воспользоваться. Стоны стали вырываться один за другим. Позвоночник прогибался, дыхание учащалось. Забылось все на свете. Даже тот факт, что она в столь неприличной позе удовлетворяет себя в присутствие своего декана, который стоит в нескольких шагах от неё и этот факт возбуждал ещё сильнее... И вот он — пик наслаждения. Последние секунды, Гермиона уже не стонет — кричит, хватает ртом воздух и познает оргазм, в то время, как Северус стоит не зная, как поступить в столь сложной для них ситуации. — Простите, профессор... На этих словах девушка встала и поправив свою одежду направилась к выходу, она ощущала на себе взгляд декана, но от пережитого шока, он просто не знал, что ей ответить.