То, что всегда с тобой

По осени сговорились медвединцы с вышеградцами о двух свадьбах сразу. Великий князь Лютобор Тихомирич собирался жениться на княжне Росаве, а заодно и сестру ее, княжну Любомилу, сосватали за ближнего княжьего боярина, Доброслава Зимина. Все лето между Медведицей и Вышеградом скакали гонцы со спешными поручениями, посланиями, просьбами, возражениями, уточнениями. Два князя, два недавних врага, носивших одно имя, собирались теперь породниться, но прежде еще многое должны были выяснить между собой. Нет, разумеется, теперь вышеградский князь Лютобор Мезамирич не мог отказать "медведицкому мальчишке", отнявшему у него первенство. Теперь породниться с великим князем было как нельзя более желательно для рода Стемира. Все же, так или иначе, а ближайшими людьми к правящему дому. О лучшем женихе для Росавы и мечтать было нельзя. Прежде отец думал было ее отдать за азанского князя Драгомира, но тут наотрез отказал ему. Обеими руками вцепился князь Лютобор Мезамирич в родство с великим князем, как в свое время - в ханский ярлык. Одно лишь беспокоило его - не хотелось выдавать замуж младшую дочь вперед старшей, это считалось дурной приметой. Жаль, что нельзя заодно и Любомилу отдать за медведицкого князя. Бронислав у них слишком молод для женитьбы. В конце концов, пришлось, скрепя сердце, согласиться за брак дочери с молодым Зиминым. Конечно, только боярин, да еще младший в семье, но, с другой стороны, тоже великому князю двоюродный брат, хоть и по матери. Да и Любомила уже не захочет никакого другого жениха, с самого лета только о своем медвединце щебечет, как ласточка. Не то что Росава, по ней и не поймешь, рада или нет. Впрочем, ладно, выйдет замуж - уладится как-нибудь. А у великого князя еще и сестра есть. На всякий случай, Лютобор Мезамирич поручил своим сыновьям поухаживать за ней на свадьбе - может, что и сладиться с кем-нибудь из них. Если уж Медведица забрала такую силу, то лишний аркан, связующий с ней, никогда не помешает. Глядишь, и родню свою втянет наверх. Но главным камнем преткновения оказалось - где праздновать свадьбу. Великому князю неуместно было варить свадебную кашу в городе у своего подчиненного, а вышеградцы ни за что не желали ехать на Медведицу. Спор об этом грозил уже разрушить едва установившееся согласие. В конце концов, вмешался верховный жрец Богумир, старинный наставник медведицких князей. Он предложил устроить свадьбу в некоем третьем городе, чтобы никому не было обидно. Выбор пал на Соболевск, лежащий почти посередине между Медведицей и Вышеградом. Прежде Соболевск принадлежал Азани, и Медведица его присоединила лишь незадолго до рождения Лютобора Тихомирича. Что ж, пусть и еще один сосед-соперник, если не придет на свадьбу, то все же учтет, какая сила нынче за Медведицей, лучше с ней не спорить. Насчет Соболевска было решено. В путь тронулись к концу вересня, после праздника Макоши. Было еще тепло, и в воздухе разливался сладкий аромат меда. Празднично убранный обоз тянулся пестрой лентой по Азанской дороге. Гривы и хвосты у лошадей расчесаны и заплетены яркими лентами, а хомуты увиты цветочными гирляндами. Во главе свадебного поезда скакали всадники, далеко опередив тяжелые повозки, громыхающие по ухабам где-то позади. Предоставив старшим боярам чинно ехать позади, глотая пыль, великий медведицкий князь со своим братом и ближней дружиной летели вперед как на крыльях. По совету Яргородца, они надели в путь кольчуги и шлемы, на всякий случай. Но никакой враг не появлялся, и великий князь размышлял про себя о том, что его ожидает. Какой она окажется, его невеста? Говорят, светловолосая и красивая, с льняными косами. Но так, наверное, говорят обо всех невестах, никто ведь не скажет жениху заранее, если она окажется толстой, глупой или некрасивой. И даже если она вправду хороша, понравятся ли они друг другу? Как это - он год назад воевал с ее отцом, а теперь женится на дочери бывшего врага. И прожить всю жизнь потом с женой, что будет на него обижена за свою семью? Трудно решить, как быть с ней. Пожалуй, правильно ему советует Яргородец: сперва надо поговорить с ней и все выяснить самому. Поглядел на Доброслава, мечтательно улыбавшегося каким-то своим мыслям. Ему-то хорошо, он собирается жениться по любви, и ждет не дождется встречи со своей невестой. А как быть, если не знаешь, что тебе принесет встреча? Ну что ж, видно, со свадьбой получается, как с прыжком в холодную весеннюю воду: не надо его откладывать, лучше прыгать сразу, а после окажется, что не так уж и холодно. И с чжалаирами так же, он убедился в Орде. Они ведь потому и заставляют приезжающих послов ждать подолгу, чтобы те терзались в неизвестности, ждали худшего и слабели от страха. А он не станет заранее воображать, будто женитьба хуже казни. Но в дороге великий князь был молчаливей и задумчивей, чем обычно, и ни Мстише, ни Брониславу не удавалось надолго его развеселить. Князь Бронислав вскоре соскучился ехать в молчании, и стал развлекаться по-своему: то склонялся с коня, изображая убитого, или прятался под его брюхом, а то на всем скаку прыгал с одного коня на другого, - этим трюкам младший князь выучился в Орде. Или, высмотрев на дереве, мимо которого проезжали, какой-нибудь сучок, указывал на него и пускал стрелу точно в цель. По обеим сторонам дороги тянулся еловый лес, густой и темный, с почти черной хвоей. Если смотреть со стороны, то лишь ближайшие деревья было можно разглядеть, а дальше они сливались в сплошную черную массу. Однажды путников прямо-таки оглушил неумолчный птичий гвалт. Пронзительно пищали синицы, стрекотали на весь лес сороки, хрипло орали сойки, басовито каркали вороны. Причем все они шумели в одном месте, и не испугались, даже когда всадники подъехали ближе. Птицы кружились возле корявой дуплистой ели, кричали на все голоса, щелкали клювами. И тут из дупла, страшно сверкая кошачьими глазищами, вылетел огромный филин. Он взмыл вверх, прямо на птичью стаю. Но птицы среди бела дня и не думали разлетаться прочь от ужаса своих ночей. Напротив, наседали еще сильней, окружив филина живой тучей. Ночной хищник грозно щелкал клювом, вытягивал загнутые когти. Но днем ему было трудно разглядеть более подвижных врагов, к тому же их было много. Их крики терзали чуткий слух филина хуже клювов. Виляя среди древесных стволов, филин промчался прямо над головами всадников. Бронислав схватил лук и уже прилаживал стрелу, как вдруг чья-то рука его остановила. - Обожди. Поглядим, что будет, - произнес Лютобор Яргородский, незаметно подъехавший будто из ниоткуда. Дневные птицы, разъяренные преследованием, бросились за филином, окружили его, уже не обращая внимания на собственные раны. Рыжевато-бурые филиновы перья дождем посыпались на землю. В конце концов, ночной хищник кое-как вырвался из окружения и, неуверенно мотая поврежденным крылом, с трудом полетел между деревьев. Птицы и тут с ором и карканьем кинулись за ним. - Добьют, - кивнул воевода Конь вслед черной стае. - Как пить дать, - согласился князь Аджаров. А великий князь дольше всех глядел на улетевших птиц. Руки его непроизвольно сжались в кулаки, глаза горели, щеки разрумянились. Потом он вдруг резко развернул белого коня, обернулся к Яргородцу. - Я понял, почему ты не дал Брониславу застрелить филина. Это добрый знак для нас всех и для Сварожьих Земель!.. - но даже тут не решился высказать, что означает знамение. Яргородец многозначительно переглянулся с ним. - Боги знают, к чему посылают знамения. А, если уж они об этом заботятся, то и свадьбы можно не бояться. И Лютобор Медведицкий поверил, что вправду непременно уладится. И повеселевшим взором встретил лежавший среди уже убранных полей Соболевск. Город неожиданно понравился ему. Небольшой, но чистый и уютный, он был, казалось, удивлен, что великий князь вздумал здесь играть свадьбу. Ворота и двери над каждым домом были украшены плетями хмеля и ветками облепихи, в знак пожелания молодым крепкой любви и многочадия. Такое внимание тронуло великого князя. Проезжая по улицам, он любезно приветствовал соболевских горожан. У ворот их встретил местный князь Истослав, проводил в собственные хоромы. Там же, только на другой половине, остановились и вышеградцы, прибывшие на два дня раньше медвединцев. По обычаю, сватовству еще предшествовали окончательные переговоры, обмен подарками между родителями жениха и невесты. Самим молодым в этом участвовать не полагалось. Со стороны Лютобора сговаривались боярин Зимин и его жена - как ближайшие по родству и как родители второго жениха, Доброслава. Самому же медведицкому князю было скучно, и он не знал, чем себя занять. Сидя за столом напротив вышеградского князя, своего будущего тестя, взглянул в его худощавое остроносое лицо, красиво обрамленное седеющей бородой. "Это что, мне теперь придется Лютобора Мезамирича называть отцом?" - задумался впервые. Но главным было не это. Он надеялся, что Росава придет вместе с отцом и пожилой боярыней, заменявшей при сговоре мать невесты, но ее не было. Вот приоткрылась дверь, и стремительно вбежала девушка. Великий князь воспрянул духом, но она, сияя от радости, бросилась к младшему Зимину. - Доброслав! - воскликнула она. - Любомила! - и они встретились протянутыми ладонями, отошли в сторонку, сели в уголке на лавку, стали шептаться о чем-то. Великий князь поглядел на них с невольной завистью. "Они-то давно сговорились, им все ясно, а мне как быть?" И он, собираясь взять быка за рога, решительно подошел к старшим. - Князь Лютобор Мезамирич, дозволь мне поговорить с моей невестой. Вышеградский князь поглядел на будущего зятя с недоумением. - Росава волнуется перед свадьбой. Дай ей отдохнуть, князь. Но Лютобор решил стоять на своем. - Я не стану беспокоить ее. Просто хочу увидеться, хоть немного. Тут и медведицкие бояре его поддержали. - А вправду: что это ты, княже, прячешь младшую дочь под замок? Может, она у тебя косая или горбатая? - подозрительно спросил тысяцкий. - Или ты ее силой принудил, и не хочешь, чтобы она за себя говорила? - поддержал князь Аджаров. Вышеградский князь глядел на них, наливаясь свекольной краснотой. Не выдержав, ударил кулаком о стол, за которым сидели сваты. - Что болтаете, косолапые? В роду Стемира никогда не было негодных невест! - воскликнул запальчиво. Начинавшуюся ссору прервал старец в синем одеянии, вышитом знаками солнца, луны и звезд - верховный жрец Богумир. Увещевая спорщиков, проговорил негромко, но настойчиво: - Не бей руку Богов, князь Лютобор Мезамирич! А вы, бояре премудрые, помните, по какому случаю собрались. Не время сердиться теперь. Пусть великий князь поговорит с невестой, пока мы, старики, решаем, сколько свечей должно гореть на свадьбе, да сколько яблок положить в пирог. И великому князю предложено было пройти в покои своей невесты, которая тем временем томилась в ожидании замужества еще больше него. Она тоже ничего не знала о своем женихе, кроме того, что не могло понравиться вышеградской княжне. Уж очень хорошо запомнилось, как отец прибежал с разбитым, поредевшим войском, на раненом коне, и крикнул: "Медвединцы идут!", как отослал их с Любомилой подальше от города, пока все не уладится. А у ее няни Малуши племянник погиб в бою с медвединцами. А теперь вот, изволь-ка замуж идти за великого медведицкого князя!.. Росава не просила и не умоляла отца, потому что знала - ее судьбой уже и не он распоряжается. Он не пойдет против Медведицы, не защитит ее. Значит, придется идти в лапы к загребущему захватчику. Уж лучше бы за азанского Драгомира выйти: хоть ему тридцать лет, и вдовец, зато вежливый и обходительный, и с ее семьей не во вражде. Росава не была в него влюблена, просто предпочитала медведицкому князю. Но выбора у нее нет. Никто ей не поможет. Даже совета не даст никто. Сестра думает только о своем медведицком боярине, красивом, ласковом. Росава видела его, когда он приезжал в Вышеград. Хорошо хоть Любомила идет замуж за того, кого любит. А ей как быть? Заперли ее одну в покоях, ждать до завтра, ни ни отец, ни братья не поймут, каково ей приходится. Был бы жив дядя Стемир, он бы не позволил ее отдать разбойнику, завоевателю. Он надеялся, что она станет женой настоящего витязя, орла, а не жадного коршуна. Но дяди Стемира нет уже давно, и никто ее не выручит. Княжна прилежно вышивала семью отдыхающих оленей в лесных зарослях. Но мысли ее были далеки от работы, и рука прокалывала иголкой ткань сама собой. Вдруг на пороге появилась ее ближайшая подруга, Вешняна. Глаза ее блестели, на лице - испуг и лукавство одновременно. - Княжна, там.... твой жених, великий князь! - шепнула и убежала. А он уже вошел в горницу, и дверь за собой прикрыл. Высокий и крепкий, волосы черные. Пришлось встать перед ним с лавки. - Здравствуй, князь Лютобор Тихомирич! - проговорила она сдержанно. - Здравствуй, княжна Росава Лютоборовна! - проговорил он важно, но тут же смешался: - И не величай ты меня так! Если поженимся завтра, надо будет друг друга по имени звать. Она чинно кивнула. - Как тебе угодно, великий князь. Я буду с тобой говорить, как пожелаешь. Он растерянно помолчал, не зная, что бы такого сказать. Девушка, высокая, стройная, с серьезным взором темно-голубых глаз, уже облаченная в свадебное платье, ему понравилась. Но разговор уходил куда-то не в ту сторону, чем он представлял, и непонятно было, как его наладить. - Ты что, княжна, не хочешь моей женой быть? Когда это я перед тобой провиниться успел? Отступив на шаг, она взглянула ему прямо в глаза. - Не помнишь, что ли? Когда моего отца войной принудил ханский ярлык тебе уступить! Когда потребовал, чтобы он, муж с седой бородой, "младшим братом" твоим согласился быть! Когда против своих, сварожских, людей воевал! Сказала - и сама отшатнулась, с запозданием испугавшись, что он сделает теперь. Откажется от свадьбы, да еше за такую дерзость опять пойдет войной на Вышеград, чтобы отомстить ее семье? Не поверит ведь, что она сама от себя говорит такое. Или закричит на нее, чтобы молчала, обзовет дурой немыслимой или еще как-нибудь, как порой со злости кричал брат Владислав?.. Но он только вздохнул и грустно, как показалось девушке, улыбнулся ей. - А ты храбрая, княжна Росава! Мужчины в твоей семье старых счетов стараются мне не припоминать, да и тебя, я думаю, такому не учат... Только ты не совсем права. Мне не для себя была нужна покорность от твоего отца. - А для кого же? - недоверчиво спросила княжна. - Что, не хотел ему отомстить за то, что он тебе, маленькому, дорожку у хана перешел? - Нет, Росава, - он покачал головой. - Я и так победил, унижать твоего отца мне ни к чему ("тем более - если бы знал, что у него такая дочь растет!") Мне надо, чтобы другие князья со мной заедино стали, или, по крайней мере, не мешали. У нас ведь с ними общий враг - Орда чжалаирская. Не вечно же нам у ханов ярлыки на собственные владения клянчить, придет пора свести счеты куда поважней. И от того, каким тоном сказал он это, ничуть не рисуясь и не обещая непременных решающих побед, Росава сразу ему поверила. Что-то стронулось в ее сердце, заставило смягчиться. - Ты что, всерьез воевать с Ордой мечтаешь? Да разве с ней можно сладить? - Сейчас, пожалуй, нет еще, - вздохнул он, не смущаясь, что девушка спрашивает о самом заветном его желании. - Но, если все Сварожьи Земли соберут силы, если хватит времени подготовиться к решающему бою... Так думаю, что еще до старости нашей готовы будем. Но для этого надо, чтобы все выступили вместе. Как пальцы на руке, способные сжаться в кулак. Мне даже не обязательно самому быть во главе общего дела. Знаю, мне еще не хватает опыта. Сумел бы твой отец или еще кто объединить прочих князей - я бы за ним пошел. Но у него не получилось. Пока что все на мне сходится, Росава. Для этого мне и нужно главенство в Сварожьих Землях. Твой отец дал мне клятву, теперь уже не сможет пойти против меня. А ненависти у меня к нему никогда не было. Одна необходимость была, а теперь будет еще и благодарность за такую дочь! Людей побитых и мне жалко. Но эта кровь между Медведицей и Вышеградом была последней. А сколько ее льется чуть не каждый год от набегов Орды, да и от княжеских распрей? А другого способа их прекратить пока не находится. Росава стояла, как завороженная. Она могла бы не поверить ему, насчет Орды, но слышалось в его речах что-то до боли знакомое, такое, что она слышала прежде, причем из уст, в которых не сомневалась никогда. Почти полузабытое, давнее воспоминание, дремавшее на дне колодца памяти, пробуждалось, дождавшись своего часа. "- Об одном жалею, дочка - вряд ли я доживу до того дня, когда Сварожьи Земли сбросят власть Орды. А, если тебе Боги пошлют до того дожить, тогда вспомни наш разговор." "Не знаю, когда сварожане к этому готовы будут, но рано или поздно непременно придет такое время." "Да пошлют они тебе, когда вырастешь, в мужья настоящего храброго витязя, что сумеет чжалаиров одолеть!" Она подняла на своего жениха ясные, как незабудки, глаза. - Ты хоть осторожней будь, Лютобор Тихомирич, пока еще не пришло время перемен, - проговорила она тихо, сглатывая комок в горле. Когда спустя некоторое время отец и братья заглянули в покои Росавы, удивились произошедшей с ней перемене. Лицо ее, прежде бледное, порозовело, глаза блестели, на губах нет да нет мелькала загадочная улыбка. - Ну вот! Не иначе тебя очаровал уже твой медвединец! - всплеснул руками князь Лютобор Мезамирич. Росава поглядела на своих родных так, словно в свои пятнадцать лет видела за их спиной нечто более важное, чего они почему-то заметить не могли. - Все не так, батюшка. Мы просто поговорили немного... - А девчонкам много и не надо: скажешь, что у нее красивые глазки, или там волосы - она и готова! - рассмеялся Владислав, не особенно рослый, но плотный телом, как молодой бычок. Младшие братья залились смехом с ним вместе. Особенно старался Мечеслав, аж хохот срывался на визг. А Тихомир, тряся кудрявой головой, подтолкнул в бок старшего брата: "Ты-то знаешь, как девчонкам морочить головы!" Росава глядела молча. Она с детства привыкла не спорить со старшими братьями, и лишь иногда не выдерживала, если их шутки особенно задевали. Теперь же все их предположения лишь смешили ее, настолько были далеки от истины. "Взрослые мужи по годам, а ничего не понимают, и в голову себе не берут." А раз так, то что говорить им? Все равно для них младшая сестра навсегда останется глупой девчонкой. Да и не хотелось с ними спорить в эти последние дни ее девичества. Ведь они совсем скоро расстанутся надолго, и неизвестно, когда увидятся в следующий раз! Спасибо хоть, Любомила да Вешняна поедут с ней на Медведицу, а то на первых порах трудно пришлось бы ей у мужа - все новые люди вокруг, и не знаешь, как с ними обращаться, на какой козе подъехать. - Ты все же отца и братьев своих не забывай. Случится что - будь добра, заступись за нас перед мужем. У нас на тебя вся надежда! - проговорил вышеградский князь, поцеловав дочь в лоб. - Конечно, папенька, - проговорила Росава, целуя отца в колючую щеку, не подавая виду, что ее больно кольнула его оговорка насчет "случись что". Почему он сразу готовится к тому, что что-то случится, и что ей придется заступаться перед мужем за свою родню? Выходит, прав великий князь насчет ее отца, правильно ему в свое время и дядя Стемир выговаривал. Неужели нельзя быть надежными союзниками? Даже впредь, когда породнятся, все равно нельзя? Пожелав дочери счастья, князь Лютобор Мезамирич вышел из ее покоев вместе с сыновьями, опустив голову и ссутулившись, словно разом постарел на десять лет. - Нет, не поможет нам Росава, - проговорил грустно. Для женщины муж главней всего, о родной крови она быстро забудет. Придется самим как-нибудь выкручиваться... Тем же вечером, накануне свадьбы, оба жениха должны были вручить подарки своим нареченным. Вторая встреча Лютобора Медведицкого с невестой прошла куда веселей и сердечней первой, хотя и в присутствии родни с обеих сторон и многочисленных гостей. Покосившись на Доброслава, великий князь по его примеру преклонил колени перед невестой и взял из рук Мстиши ларец, инкрустированный серебром. Там, на красном атласе, покоились длинные золотые серьги и колты с яхонтами, сделанные в виде цветов с длинными листьями и крупными венчиками, полураспустившими лепестки. Внутри каждого цветка, как в драгоценной чаше, покоилась яхонтовая сердцевина, таинственно мерцая, а сами лепестки и листья были, как каплями росы, усыпаны прозрачными камушками. На изящном отвороте лепестка у каждого цветка сидела, кроме того, маленькая золотая пчелка - даже сложенные тонкие крылья ее были видны. Росава сразу залюбовалась подарком, да и Любомила, заглянув через плечо сестры, ахнула, хотя ей и самой жених преподнес подарок не хуже. - Ах, какая красота! Настоящий великокняжеский убор! Сестрица, я жду не дождусь, когда приколю эти колты к твоим волосам, а серьги вденем в уши! - Этим драгоценностям больше трехсот лет, они чудом пережили чжалаирское нашествие, сохранившись до наших дней! - едва сдерживая волнение, проговорил великий князь, отдавая ларец невесте. - Хочу, чтобы ты носила изделия свободных сварожских мастеров! Глубокий взор глаз Росавы, ясных, как воды Великой реки в ясную погоду, был ей ответом красноречивее всех слов. Весь вечер, предстоящий двойной свадьбе, в хоромах соболевского князя все кипело, как в разворошенном муравейнике. Мужчины хлопотали вокруг женихов, женщины - около невест. Примеряли напоследок на них свадебный наряд, мыли в бане, давали различные наставления, не всегда пристойные. От такой суеты и князь Лютобор с Доброславом, и обе княжны-невесты к вечеру совершенно утомились. "И что им надо разводить столько церемоний? - думал медведицкий князь после бани, с наслаждением дыша прохладным вечерним воздухом. - Поладили бы мы с Росавой и без них как-нибудь. А то получается, нас крутят, таскают, наряжают, точно кукол, будто в детстве не наигрались..." Нет, лучше и не думать об этих нелепых церемониях. Главное - Росава ему понравилась, да и она, кажется, смогла его понять, а это значит больше, чем полюбить. Лучше думать о том, как они станут жить дальше. Завтра для них обоих начнется совсем другая жизнь, семейная. Интересно, какой она получится? Радости будет больше или тревог? Что бы ни довелось вынести, лишь бы им между собой не знать остуды, тогда преодолеют все. Но так неизвестно до чего додумаешься еще! Как жаль, что свадьба еще только завтра, не дождешься же!.. Право, казалось легче ожидать приема у чжалаирского хана... Из сада, где зрели яблоки, появился Мстиша, неся в руках несколько краснобоких плодов. Лукаво подмигнув, бросил одно яблоко князю, другое стал грызть сам. - Ну как, княже, нравится тебе... - хотел было спросить: "Твоя невеста", но, чтобы отвлечь своего господина и друга, договорил: - ...в Соболевске?. - Очень! - повеселевшим голосом ответил Лютобор. - Хорошо, что дедушка Богумир предложил нам Соболевск. Я чувствую, этот город принесет мне счастье. - Ну, о предчувствиях ты лучше поговори с князем Лютобором Мстиславичем; он в них и впрямь разбирается, - усмехнулся Мстиша. - Я к тебе вот зачем: ты ужинать будешь, или тебе, кроме яблока, кусок в горло не полезет накануне свадьбы? - Еще чего! - воскликнул великий князь, которому от волнения, наоборот, всегда больше обычного хотелось есть. - Я бы и быка съел прямо сейчас вместе с рогами! Пойдем, а то я умру от голода еще до завтра. Опять же, и завтра на свадебном пиру есть со всеми молодым будет не дозволено... Ужинал он в кругу своих ближников и впрямь долго и основательно. Не то что Доброслав, который как раз от волнения едва проглотил кусок пирога, и сидел бледный и молчаливый. Хотя ему-то как раз бояться было нечего: у него все решено. Сам же великий князь боялся ложиться спать, чувствуя, что не уснет в эту ночь. Как там Росава, тоже, поди, переживает, бедная. Но она хоть с сестрой вдвоем, если что, и поговорит, и поплачет с ней, как полагается невесте. А ему и обратиться не к кому - не поймут... К счастью, опытные люди рядом с ним позаботились обо всем заранее. Пока князь ужинал, боярин Зимин, поднявшись из-за стола, шепнул яргородскому князю: - Молодым бы позволить отоспаться эту ночь. А то от беспокойства глаз не сомкнут, а утром будут ползать, как сонные мухи. Ну а к следующей ночи вовсе станет не до чего. Ты уж уважь, припаси чего-нибудь на такой случай: ты ведь, говорят, знаешь все средства... - Уже сделано, - усмехнулся Яргородец, глядя, как великий князь осушил до дна большую кружку кваса. - Не беспокойся, Владислав Вячеславич: проспят до утра, как младенцы, и ничего не услышат, хоть верблюда веди... Белослава Тихомировна, а это подмешай в питье княжнам, - он передал княжеской сестре каменный флакончик со снотворным. Княжна Белослава в этот вечер вертелась, как белка в колесе, но ей приятно было готовить свадьбу своего брата. В основном она вместе с прочими женщинами должна была заботиться о невестах, но часто забегала и на мужскую половину хором, проверяя, как дела у ее брата, готовы ли к завтрашнему дню все вещи, что она сама выбирала и укладывала в походный ларь. Вообще-то, этим полагалось заниматься их тетке, боярыне Зиминой, но та, на радостях, что ее сын женится на настоящей княжне, не отходила от него, а о племяннике слегка позабыла. Белослава поняла, что ей придется заменять мать жениха, и металась между Лютобором и Росавой. Невеста брата, кстати, ей понравилась, а вот иные будущие родственники - не очень-то. На крыльце девичьего терема ей встретились вышеградские княжичи, попытались, кажется, нашептывать какую-то чушь об ее красоте. Но Белославе надо было передать снотворное невестам, кроме того, она краем глаза приметила на мужской половине что-то странное, что не было пока времени обдумать. И она торопливо прошла мимо вышеградцев, лишь окинув на прощание не самым дружелюбным взором, так что все трое даже оторопели, а самый наглый, Владислав, отскочил в сторону. Лишь когда княжны Любомила и Росава отошли ко сну, у Медведицкой Девы нашлось время задуматься, что же ее так удивило. Что-то в свадебном наряде ее брата, когда он примерял его перед зеркалом. Она сама сшила ему сорочку и украсила вышивкой, уложила в ларь сшитые к свадьбе кафтан, штаны и алый плащ, и такие же алые сапоги. Выбрала драгоценности, в каких уместно играть свадьбу великому князю: кольца и шейную цепь, и пояс, шитый золотом, в котором женился их отец... Ага, вот! Пояс медведицких князей был украшен золотой пряжкой с насечкой в виде солнца, усыпан яхонтами. А на поясе у ее брата были смарагды, а пряжка - гладкая. Пояс был другой, может, и не менее ценный, но не фамильная княжеская драгоценность. А их пояс... Да видела же она его, в руках у тетки, боярыни Зиминой, когда та его застегивала на Доброславе! Княжна даже пошатнулась, восстановив в памяти всю картину. Но ошибки быть не могло, видела ведь она именно это, а ни что иное! Пояс подменили. И кто - кровные родичи, ближайшие к княжеской семье! Но Белослава привыкла принимать любые события такими, как они есть. Пояс ее брата достался Доброславу Зимину, это было ясно. Тысяцкий и его супруга решили, что их сын не меньше великого князя достоин носить его. Сам Доброслав вряд ли знал о подмене, так как раньше не видел настоящего пояса. Вспомнилась его радость при встрече с невестой, мягкая и застенчивая улыбка за ужином... Да нет, не может он обмануть. Тихомир у них, может быть, еще мог бы сыграть злую шутку, но не Доброслав... Но старшие-то Зимины каковы! Дядя с теткой, которым покойный князь, умирая, поручил воспитание своих детей!.. И ведь могла бы подмена остаться незамеченной, если бы она не знала княжеские сокровища как свои пять пальцев. Но как теперь-то вернуть пояс? Кому на Медведице пожалуешься на тысяцкого? Рассказать все Лютобору? Нельзя ему портить свадьбу. Бронислав ей не помощник, мал еще. Дедушке Богумиру завтра поутру предстоит соединить молодых, и он сейчас готовится: беседует с Богами, очищается перед священным обрядом. А завтра будет поздно. "О, если бы у нас был отец, или хоть кто из родичей его! Если бы наши бояре чувствовали хозяйскую руку, разве позволяли бы такое? Я вместо ключницы состою при княжеской казне, чтобы не дать все растащить, и все равно трудно бывает за всем углядеть... Боги, скорей бы уже брат вырос, чтобы должное уважение им внушить..." Но, пока спешила обратно в то крыло терема, где остановились медвединцы, она уже придумала, к кому обратиться. И даже не удивилась, встретив в переходе яргородского князя. Конечно, он все предусмотрел заранее. Как могла короче, Белослава поведала ему насчет пояса. Яргородец не удивился. Кивнул девушке, взял тот пояс, что примерял вечером великий князь. Осмотрев его, коротко сказал: - Пойдем со мной. Двери в покои Зиминых были заперты, но Лютобор Яргородский не стал стучать. Не всегда уместна вежливость. Бывает, большее впечатление производит как раз ее отсутствие. Он коснулся замка перстнем, в полости которого лежал кусочек разрыв-травы. Замок разлетелся пополам, дверь распахнулась, ударившись о стену. Как он и думал, там еще не спали. Одетый в свадебный наряд, Доброслав стоял у зеркала, и талию его стягивал княжеский пояс. Отец и старший брат любовались им, и то одергивали на женихе сорочку и кафтан, то поправляли застежку плаща, а то застегивали пресловутый пояс. При внезапном появлении Яргородца тысяцкий едва не вскрикнул. Но, взяв себя в руки, гневно нахмурился, привыкнув верховодить среди бояр: - Пошто вламываешься без спроса, Лютобор Мстиславич? А если б в непотребном виде нас застал? Лютобор Яргородский устремил тяжелый взор на старшего Зимина и на Тихомира, и они оба явственно изменились в лице под этим взором. Белослава еще никогда не видела их такими бледными и присмиревшими. - Большего стыда вам бы не было, даже застань мы вас голыми, - презрительно усмехнулся Яргородец. - Верни княжеский пояс, Владислав Вячеславич. Не твое ведь. Только он это проговорил, как золотой пояс на Доброславе расстегнулся сам собой и упал на пол. Юноша растерянно переводил взор то на отца, то на брата. Но старший Зимин проворно подхватил пояс, исподлобья взглянул на непрошеного гостя. - Почем тебе знать, какой пояс настоящий? Ты в наших краях недавно, их не видел раньше. А с твоими колдовскими штучками любой пояс свалится!.. - Зато я видела! - выступила вперед Белослава. - Как не стыдно тебе, дядя Владислав? И зачем было так делать? Ну нацепил ты на своего сына княжеский пояс, но князем-то никто из вас все равно от этого не станет. - Не трать своего красноречия, княжна, - вмешался Лютобор Яргородский, мягко положив ладонь ей на руку. Он и не собирался препираться по поводу принадлежности пояса. Он лишь медленно проговорил холодным, размеренным голосом, от какого мурашки бежали по спине: - Не свое ведь держишь, боярин. Отдай пояс. Обещаю, никто об этом не узнает. Отдай: сам знаешь, что чужое ухватил. Старший Зимин медленно разжал руки, и драгоценный пояс со стуком упал на землю. Белослава подняла его и отдала вместо него подменный. Доброслав, единственный, кто не понял, что произошло, глядел на отца и брата, открыв рот. - Так что? Это правда? - спросил он севшим голосом. - Вы подменили свадебные пояса? Зачем? Вы что, издеваетесь надо мной? Те молчали, еще не оправившись после чар Яргородца, а может - просто от изумления. Он же, заметив недопитый кубок со снотворным, протянул его Доброславу: - Выпей это и спи спокойно до утра. Когда проснешься, не вспомнишь, что случилось с поясом, наденешь свой, как обычно. Спокойной ночи. Тебя ждет утром твоя невеста. И вышел прочь вместе с Белославой. Наутро никто не вспоминал о ночном происшествии. На свадьбе все глядели весело, а обе молодых пары отлично выспались последнюю ночь в одиноких постелях, и были теперь великолепны. Сначала великий князь с Росавой, затем и Доброслав с Любомилой обошли вокруг изваяния Лады и сели на скамейку под Ее священной ракитой. Затем, обменявшись обручальными браслетами, поцеловались сквозь полупрозрачную фату, покрывающую лица невест. Князь Лютобор Медведицкий, впрочем, успел и сквозь фату разглядеть огромные яркие глаза Росавы, близкие, как никогда прежде. - Рада, что женой моей будешь? - шепнул он, чувствуя ее горячие губы сквозь шелковую ткань, и совсем рядом - отчаянно биение ее сердца. - Хочу, чтобы всегда радоваться можно было нам с тобой, - прошептала она в ответ. Возвращаясь в терем соболевского князя в повозке, запряженной белыми лошадьми, Лютобор Медведицкий взял ладонями руки Росавы, маленькие и в то же время сильные, с ловкими умелыми пальцами. Нет, он ей не прикажет сегодня снимать с него сапоги, как велит обычай, не унизит ее холопской службой. Но стоило представить, как эти руки совсем скоро станут ласкать его, и дыхание замирало в груди. А еще Росава вышьет ему этими руками сорочку, которая убережет его от любого противника лучше стальной кольчуги, и под ее знаменем Медведица не будет знать поражений, - в эту минуту юный князь не сомневался, что так и будет. Долго тянулся пир - с множеством перемен блюд, с песнями, шумными пожеланиями молодым, поздравлениями на все лады. Лишь когда взошла первая звезда, молодых отвели в опочивальни, и там они оставались наедине до самого утра, отвлекшись от забот окружающего мира. А в большом зале почти до утра пировали гости, пока не разошлись, наконец, отдыхать. Иных и на руках оттащили, - так, в частности, произошло со всеми тремя вышеградскими княжичами. То ли радуясь за обеих сестер, то ли огорчившись неприступностью ледяной Медведицкой Девы, но они набрались весьма быстро. Тихомир еще пытался петь, а Владислав - непристойно шутить, но их отправили отдыхать. Белослава, едва пригубившая мед, и без того, впрочем, на них не глядела. Ну вот ничего не шевельнулось в ней, хотя вышеградцы, особенно средний, Тихомир, были недурны собой. Впрочем, ей некогда было выбирать жениха, главное, что брата удалось женить благополучно. Лишь бы светлая Лада послала им счастья на много лет, а с ними и ее счастье приложится. Наутро обе молодых пары выглядели, хоть утомленными и бледными, но счастливыми, и гости, уже не боясь, осыпали их самыми лучшими пожеланиями, как накануне - зернами и мукой. Великого князя тронуло их внимание, и он, отправившись вместе с молодой женой осматривать Соболевск, снова уверенно сказал, что этот город приносит ему счастье. Только отец обеих невест, князь Лютобор Мезамирич, невесело усмехнулся, увидев молодых жен и своих зятьев, сияющих счастьем. Дочь, выданная замуж - отрезанный ломоть, она будет предана мужу, не отцу. А чего добьется он сам и его сыновья в будущем - еще неизвестно. Как бы не пришлось и впредь ходить подручными у спесивого медвединца. Да, мельчает род Стемира, что говорить! Есть у них родовая реликвия - серебряный знак солнца, подаренный, между прочим, князем Святославом Храбрым на свадьбу своему брату Стемиру. Но в последнее время знак этот стал чернеть. Он, Лютобор Мезамирич, не смог его надеть, ибо его так и не удалось отчистить песком. Погасли выложенные серебром полосы, означающие солнечную колесницу, и одним Богам ведомо, посветлеют ли они когда снова. А княгиня Росава, совершенно счастливая, уехала на Медведицу с своим мужем. Он оказался молодым, привлекательным и заботливым к ней - чего еще было желать, особенно когда тебе пятнадцать лет, и ты уже великая княгиня в Сварожьих Землях? Разве что побольше мира и покоя в жизни, насколько они возможны...