Des bleuets sur votre corps

Мне, пожалуйста, чашечку кофе И людей настоящих, правдивых… Только вот в чем сейчас катастрофа: Я встречаю все чаще фальшивых…

      Окровавленные лепестки падают на холодный белый кафель, пачкая, оставляя алые разводы и капли. Тонкие стебли, — больше уже не зелёного цвета, — присоединяются к цветкам, с тихим шорохом скрываясь за ними. Бордовые сгустки крови капают на раковину и лавандовое мыло, стекая вниз, растворяясь в мыльной воде бледными рыжеватыми полосами. Слегка загорелые пальцы вновь хватаются за бутон и с силой тянут, пытаясь вырвать ненавистное растение с корнем. Цветок сопротивляется, держится корнями за кожу, сливается с венами, прирастает к костям, делает всё, чтобы остаться на теле. Потому что это естественно. Естественные метки двух душ, соединённых судьбой. Метки, про которые хочется забыть или не знать вовсе.       «В жизни никогда ничего не будет лёгким или простым», — звучит в голове голос матери. Она говорила много разных сложных вещей, ещё непонятных для восьмилетней Лилы. Многие её слова отпечатались в памяти, вжились в подкорку, им она старалась следовать на протяжении всех своих лет. «Каждый в этом мире сам за себя. Надейся только на себя и свои силы. Не стоит расслабляться и рассчитывать на кого-либо». Каждое из её слов было доказано позже. Росси ещё с детства уяснила все эти правила жизни, отчего маленькая девочка уже казалась всем умнее и расчетливей многих взрослых. «Люди постоянно лгут. Всем подряд: чужим, друзьям, близким и даже себе. Не стоит им верить» — так она считала сама. «Если все вокруг лгут, то почему я не могу отвечать им тем же?» — Лила была уверена в правильности своих рассуждений.       О том, что все кругом лишь фальшивки, она поняла ещё в одиннадцать, когда якобы лучшие друзья с ненавистью обсуждали её в туалете, а через несколько минут сладко улыбались в лицо, рассказывая разные истории и хлопая её по плечу. С тех пор девушка стала лучше присматриваться к людям, перестала доверять им, смотрела на них издалека, стараясь различать ложь и правду. Ей пришлось многому научиться.       Чего только стоили ей эти уроки жизни. Она ошибалась в друзьях, в своём окружении и даже в близких. Росси не помнила, когда закончилось её беззаботное детство, зато знала, что к четырнадцати годам она научилась видеть людей насквозь и манипулировать ими. О том, что в жизни всё действительно не так просто, она поняла через год.       В четырнадцать Лила перевелась в коллеж Франсуа Дюпона. В четырнадцать присмотрела себе Агреста младшего. В четырнадцать разочаровалась, узнав, что у него уже есть соулмейт. О своей ориентации ей пришлось задуматься тогда же, тогда, когда она возвращалась домой поздно вечером и вдруг увидела, как по крыше скользит тёмный силуэт. Уже потом девушка узнала, что это была разыскиваемая в Париже преступница — ЛедиБаг. Росси ещё долго вспоминала как ловко та перепрыгивала с одного здания на другое, как умело пользовалась своим йо-йо. А через несколько месяцев Лила случайно оказалась в команде этой самой преступницы и Кота Нуара. Об этом событии она всегда вспоминала, — на удивление, — с искренней улыбкой.       Пока её одноклассницы вздыхали по Коту, Росси смотрела на него и недоумевала: и как такой оболтус вообще может кому-то нравиться? Зато сильная, смелая и организованная ЛедиБаг тут же пришлась ей по вкусу. Она была весёлой и изящной, но самое главное — честной. Вольпина могла с лёгкостью различить ложь, и потому её очень поражала искренность напарницы. Баг была первой на ее памяти, кто открыто говорила при ней о своих чувствах. Преступница всегда была прямолинейна, когда надо ругала лисицу, когда надо — хвалила. Осознать свои чувства к напарнице было непросто. Росси месяц отказывалась от совместных миссий, пытаясь разобраться в себе, но стало только хуже. В пятнадцать она получила своего соулмейта и целую гору проблем в придачу. В тот момент зелёноглазая возненавидела все эти предначертания. Потому что у ЛедиБаг уже был соулмейт.       Через несколько месяцев Вольпина неудачно приземлилась на крышу, поскользнулась на мокрой крыше и упала, напоследок нелепо взмахнув руками. Острые края черепицы больно врезались в колено, умудрившись разодрать её суперкостюм. Тогда, сидя напротив королевы их коллежа, она не могла оторваться от пластыря на чужом колене. И почему-то ещё тогда ей показалось, что это не просто совпадение. В груди что-то перевернулось, а по ноге будто провели раскаленным железом, стоило только взглянуть на её рану. Хлоя Буржуа и есть её соулмейт. Эта лживая, заносчивая, грубая девчонка — её родственная душа. Человек, с которым она должна провести всю свою жизнь. Что может быть хуже…       Хуже стало через неделю, когда Росси всё же решилась поговорить обо всём с одноклассницей. Блондинка пошла в раздевалку, но сделала лишь несколько шагов до своего шкафчика, замерев на месте. Лила остановилась в дверях, всматриваясь в чужую спину и не понимая, что же такое случилось. Хлоя выглядела странно, резко остановившись посреди помещения. На секунду ей даже показалось, что Буржуа мелко подрагивала, но тут же отогнала от себя эту мысль. Это же дочка мэра — она не боится ничего и никого. Заглянув в помещение, девушка вздрогнула, зажав рот руками: её одноклассник Натаниэль прижимался к какому-то парню, улыбаясь ему и целуя. Но не это поразило больше всего: жёлтые мимозы, торчащие из-под рукава его кофты — вот что было удивительным. Сердце бешено билось о грудную клетку, дыхание стало прерывистым. Что же это за чертовщина? Плечи Буржуа действительно дрожали, руки сжались в кулаки, острые ногти впились в ладони, царапая тонкую кожу. Росси встрепенулась: на её ладонях медленно появлялись жёлтые солнышки. Лила тихо выругалась и вышла из раздевалки, быстрым шагом отправляясь на улицу. Ей тогда о многом пришлось подумать. У Натаниэля те же цветы, что и у неё… и у Хлои! Неужели Буржуа решила, что Куртцберг её соулмейт?       Шатенка остановилась напротив скамейки и рассмеялась. Теперь она может и дальше держать блондинку в неведении. Всё отлично, пока дочка мэра не догадывается, кто её родственная душа на самом деле. Пусть и дальше думает, что это их рыжий одноклассник. Так даже лучше. Росси ни за что ей не признается. Кому нужна Буржуа, если рядом с ней есть такая замечательная ЛедиБаг? Девушка, которая перевернула всю её скучную ненастоящую жизнь с ног на голову одним своим предложением. Сейчас, заматывая запястье бинтами, она с улыбкой вспоминала их первую встречу.

***

— Ты должен пойти со мной! Мы же команда! — Темноволосая топнула ногой по черепице, поставив руки в боки и приближаясь к напарнику с грозно сдвинутыми к переносице бровями, выражающими крайнюю степень её недовольства. — Если ты не пойдёшь, то я проникну в коллеж Франсуа Дюпон одна!       Кот нахмурился, сложив руки под грудью, и посмотрел на напарницу сверху вниз. По его скромному мнению эта вылазка была рискованной и крайне глупой: что такого можно найти в кабинете обычного директора коллежа, коих в Париже тьма? Ах, ну да, великая преступница Парижа, неподражаемая и неуловимая, — ЛедиБаг, — сегодня вдруг обнаружила, что во вчерашней неудачной вылазке она оставила в кабинете директора свой телефон, по которому её с лёгкостью могут вычислить. Отлично. Просто замечательно. Такая безответственность была простительна ему, Коту Нуару, но никак не ответственной и собранной Леди. У него уже глаз нервно дергался от её планов. Они были, конечно, неплохие, но одна она точно не справится. В здании целая охранная система безопасности и два охранника. Он бы пошёл с ней, но не мог сказать девушке, что у него на сегодняшний вечер запланирован ужин с четой Буржуа в честь возвращения Одри из Нью-Йорка. Отец будет присутствовать, поэтому ему ни в коем случае нельзя пропустить их «светские посиделки». — Пф. Без меня ты попадёшься сразу же. В темноте ты ориентируешься хуже слепых котят, — как бы не хотелось признавать, но за Баг он очень боялся, поэтому хотел отговорить её идти одной. Он обязательно поможет ей, но позже. После ужина они все отправятся на вечеринку «для избранных» и пробудут там всю ночь.       Если напарницу поймают и отправят в полицейский участок, то там он уже не сможет ей ничем помочь. Но кажется, блондин сделал только хуже: брови девушки грозно сдвинулись к переносице, лицо покраснело, губы крепко сжались, уголки быстро съехали вниз. Нуар не хотел очередного скандала. Он так от них устал. В последнее время они с БагиБу ссорятся всё чаще и чаще. И ему это очень не нравится. Краем глаза он увидел электронные часы на торговом центре через дорогу: половина восьмого. Совсем скоро начнётся ужин, ему нельзя опаздывать. Блондин фальшиво улыбнулся, доставая из своего арсенала улыбочку «послаще» и шутливо отвесил поклон. Схватив руку в латексном костюме, поцеловал костяшки пальцев, игнорируя чужой недовольный вздох. — За сим прошу откланяться, моя Леди. Не делай глупостей, Букашка! — Преступник в чёрном подмигнул, убирая мешающиеся пряди волос, отступил на пару шагов назад, не сводя глаз с напарницы и, показушно сделав сальто назад, ловко перепрыгнул с крыши на крышу, отдаляясь от голубоглазой и грациозно приземляясь на все четыре «лапы». — Кот, а ну стой! Мы не договорили! — Баг уже схватилась за йо-йо, чтобы отправиться вслед за блондином, но тот лишь усмехнулся и ловко скрылся где-то внизу, среди бесчисленных переулков города. Девушка вновь топнула ногой, сложив руки под грудью, смотря на место, где минуту назад рядом с ней стоял этот наглый кошак.       Почти вечер, а у неё не было толком никакого плана и напарника, который, к слову, отмёл целых четыре плана, предложенные ей. Ну что за придурок! Обсмеял все её планы, не предложив ничего взамен, так ещё и бросил одну со всем разбираться. А ведь ей сегодня как никогда нужна помощь. Зато его задницу она выручала кучу раз, а он отказался помочь ей один единственный. И после этого они всё ещё считаются лучшими друзьями?       ЛедиБаг нервно заходила туда-сюда, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь отдышаться и понять, что ей делать дальше. Вчера они проникли в коллеж, чтобы позабавиться. Напарники вели себя как дети: намазывали доски и дверные ручки мылом, разбрасывали везде туалетную бумагу, скидывали ученические тетради в мусорки, учительские распечатки разрывали на мелкие кусочки, раскидывая по всему зданию. Они безнаказанно бесились около двух часов и, наконец, когда они проникли в кабинет директора в поисках настоящей наживы, их засекли. Сначала их ругань услышали охранники (а возможно, они просто заметили тот хаос, что «преступники» успели натворить) и вызвали полицию, а сами стали ломиться к ним. На несколько минут напарникам удалось задержать охрану, придвинув к двери небольшой шкаф с документами. Кот открывал окно и высматривал пути отступления, пока Леди держала шкаф, чтобы тот не упал или не отъехал. В тот раз она заметила среди многочисленных папок одну коробку, которая была очень странной и явно не предназначенной для чужих глаз. Девушка наклонилась, раскрывая её, пробегаясь глазами по содержимому, пока не нашла кое-что подозрительное. Баг взяла свой телефон, на который фотографировала их школьные шалости, и поднесла к какому-то документу. Сфотографировав какие-то интересные приказы на имя директора, она начала судорожно копаться среди всякого хлама. Скрепки, зажигалка, документы, блокнот, старые ручки и что-то твёрдое на самом дне. Голубоглазая положила телефон на документ, двумя руками доставая небольшую коробку. В тот момент ей показалось, что её сердце сделало сальто. Ноги подкосились, дыхание прервалось, в горле вдруг так резко стало сухо. Это была та самая шкатулка, которую она однажды нашла и с помощью которой смогла стать ЛедиБаг. Именно в этот момент послышался вой полицейской сирены, и напарник резко схватил её за руку. Девушка испуганно охнула и уже хотела взять свой телефон, как Нуар буквально подхватил её на руки, выпрыгивая в окно. Она только и успела что глазами хлопнуть, когда они уже оказались далеко от коллежа. Он поставил её на одну из многочисленных крыш Парижа и убежал прочь, напоследок коротко махнув рукой, прощаясь. Напарник слишком быстро убежал, поэтому заявить о своей пропаже ей пришлось сегодня и, видимо, она подобрала не слишком удачное время для этого. Про шкатулку Баг решила пока что не рассказывать.       Девушка вновь зло топнула ногой, всматриваясь в очертания домов. Солнце почти зашло за горизонт. Небо было ещё слегка рыжеватым, на востоке оно синело. Ветер лениво гонял редкие облака, в воздухе пахло травой, выхлопными газами и вкусной выпечкой из пекарни неподалёку.       Неожиданно что-то стукнулось о стену дома, а затем кто-то наигранно кашлянул, привлекая внимание: — Простите, Вы закончили шуметь? Вы мешаете мне делать домашнее задание.       ЛедиБаг удивлённо вскинула брови. Женский голос, который вывел её из раздумий был мягким, плавным, но при этом с остринкой. На секунду ей показалось, что она уже где-то слышала этот голос, но тут же отогнала эту мысль. Она подошла к краю крыши, присаживаясь на ещё тёплую черепицу, обхватив руками колени, положив на них голову. Пальцы сами по себе выводили странные непонятные узоры на собственном костюме, девушка вздохнула, завалившись на бок, укладываясь в позу эмбриона. — Прости, — собственный голос показался ей скрипучим по сравнении с чужим. Ветер нежно трепал волосы, вдалеке был слышен вой полицейских машин. — Много домашки?       Солнце блеснуло словно золотая монета, скрываясь где-то там вдали. Облака бежали, не оглядываясь назад. Взрослых и подростков стало больше, дети спешат домой, чтобы успеть к ужину. Редкие, аккуратно подстриженные деревья отбрасывали тени на асфальт, шурша листьями. Шум голосов слился в одну стену на фоне. Голуби стаями пролетали мимо, держа свой путь в парк. — Да, это ужас какой-то, — недовольные и немного усталые нотки промелькнули в девичьем голоске, давая понять, что его обладательница уже не первый час сидит за учебниками. Собеседница вздохнула. — Сейчас бы отвлечься… Ну, я не знаю. Прогуляться? Или сходить в кино? Что угодно, лишь бы не делать эту занудную физику! Аргх… У меня уже нет на неё никаких сил.       Баг усмехнулась: она отлично понимала девушку — сама просидела весь день за домашним заданием. Она, хоть и не глупая, но такие сложные предметы как физика или химия школьнице давались очень тяжело. Преступница поморщилась от мысли, что послезавтра лабораторная работа по химии. Эх, придётся завтра зубрить до ночи. Голубоглазая тяжко вздохнула. — Эм. Извини, что жалуюсь тут тебе? — видимо собеседница не так поняла её вздох. — Ты же ЛедиБаг, да?       Девушка кивнула, а затем хлопнула себя по лбу — они же не видят друг друга. И ответила, не задумываясь: — Ага, можешь уже идти вызывать полицию, хах.       Люди по-разному реагировали на них с Котом. Кто-то восхищался, подписывался на их аккаунты в социальных сетях, комментрировал посты, бегал за ними с фотоаппаратом, прося об автографе, а кто-то называл «преступниками» и тотчас вызывал полицию. Она уже привыкла, что их много кто ненавидит. Убегать от полиции — обычное для них дело. Это нормально, когда ты кому-то не нравишься. Просто не стоит зацикливаться на этом, а лучше подумать о том, что тебе действительно нравится делать, даже если это все осуждают. Если бы все прислушивались к чужому мнению, то мир бы не был населён столькими великими и удивительными людьми, которые смогли показать всему миру себя и доказать, что то, чем они занимаются, действительно чего-то стоит. Баг действительно нравилось открывать людям глаза на правду, показывать, как все эти якобы «порядочные и послушные» граждане тайно нарушают закон, думая лишь о себе. Как, например, директор коллежа. Если судить по документу, который она нашла, то учебному заведению выдавалась крупная сумма на ремонт всех кабинетов. Что ж, ремонт действительно был летом, но вот только за гораздо меньшую сумму. Куда же ушли остальные? Хм. Ясное дело, что в карман «добропорядочного» директора. — Нет. Я считаю, что то, что вы делаете — это удивительно и заслуживает похвалы. Мне кажется, что вы правильно поступаете, открывая людям глаза на правду.       Леди потеряла нить мысли и тут же всё забыла, стоило лишь услышать эти слова в свой адрес. Их с Котом сейчас, вот только что, похвалили? Нет, она, конечно, видела сотни положительных комментариев, но это — гораздо лучше пустых, однотипных восхищений. В груди вдруг стало так жарко, сердце ухнуло куда-то вниз, в районе солнечного сплетения разлилось тёплое щекочущее чувство, согревая до кончиков пальцев. Наверняка щёки и уши покраснели и сейчас она выглядит по-дурацки, но ей действительно приятно это слышать, хоть девушка и не видела свою собеседницу. — Никуда не уходи! Я сейчас вернусь.       Лила лишь успела удивлённо выдохнуть, как преступница соскочила с крыши, скрываясь в переулках. Девушка не хотела улыбаться, но странная дружелюбная атмосфера сама приподняла уголки губ вверх. Подложив под щёку кулак, она всмотрелась в горизонт. Было так тепло и хорошо. Росси оглянулась назад, на свою комнату: вот алая подушка в чёрную точку, а вот красно-чёрное полотенце, небольшой плакат синеволосой девушки, висящий прямо над компьютером, — все эти вещи никак не вписывались в интерьер её комнаты, но были очень милыми и нужными. Что-то стукнулось о крышу и девушка дёрнулась, прикрыв рот рукой, подавляя испуганный вздох. Спрашивать кто там не имело никакого смысла — кто ещё может прыгать по крышам, кроме извечных напарников? Хотела бы она тоже гулять по ночному городу, глядя на него с высоток, показывать людям правду, а не лгать им как обычно. Ещё хотелось бы подружиться с сильной и смелой ЛедиБаг и с весёлым и красивым Котом Нуаром, стать частью их команды. И кажется, желания действительно сбываются, потому что в тот момент, когда чужая рука в красном латексе в чёрный горошек протянула вниз, к её окну, какую-то шкатулку, зелёноглазая почувствовала удивление вперемешку с испугом, а после дикий восторг и жгучую благодарность в горле. Поэтому тот момент, когда она прикоснулась своей ладонью к чужой, говоря тихое «да», Лила Росси назовёт своим самым счастливым воспоминанием. — Может, хочешь стать одной из нас?