Двойная жизнь

— Скажи Неду, чтобы поторопился, или мы уедем без него, — говорит ЭмДжей Питеру, который садится в машину и потирает виски. — Я практически чую, как цена поездки растет с каждой секундой. — На самом деле… Нед не придет, — Питер смотрит на нее, стараясь как можно мягче сказать. Он никогда не знает, как она отреагирует. — Он, эм… У них с Бетти сегодня свидание. Он отменил нашу встречу в последнюю минуту. Как только ты приехала. — Боже, он наконец-то идет на свидание? Вау, я действительно горжусь им, — смеется она, затем дважды похлопывает по спинке сиденья таксиста, давая ему знать, что он может ехать — Так он рассказал тебе, как это случилось?  — Хм, я думаю, он сказал, что она пригласила его на свидание, — смеется он, потирая затылок. — Я знала, что она спросит первой, — смеется ЭмДжей, качая головой. — Так… Мы все же едем? — спрашивает Питер, пытаясь скрыть удивление. Не то чтобы он не хотел пойти с ней на свидание, но он думал, что она, вероятно, просто поедет домой, и все. — Что? Почему мы не должны? Мы уже все спланировали, идиот, — она хлопает его по плечу, закатывая глаза.  — Да, но… Я не думал, что ты захочешь пойти только со мной, — говорит он смущенно. — Почему ты так странно себя ведешь? — девушка щурит глаза и хмурит брови. — Что? Я не… Веду себя странно. Ты ведешь себя странно, — он скрещивает руки на груди, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно. Уже темнеет.  — Хорошо, — Мишель качает головой, посмеиваясь над его глупостью. — Так что из еды ты принес? Все вегетарианское, я надеюсь. — Э-э, золотых рыбок — сырных крекеров, ненастоящих золотых рыбок, конечно. Также у меня есть печенье, сухарики, и немного газировки. Я знаю, что она тебе не нравится, но… Мне пришлось, — он смеется, радостно похлопывая себя по рюкзаку. — И у меня есть эта куртка, но в сумке есть еще одна. Как ты и сказала. Да, и подушка. Маленькая, но я думаю, что такая подойдет. — Звучит неплохо, — кивает девушка. — У меня есть хорошие одеяла и несколько фонариков, чтобы мы могли спокойно идти. Думаю, все готово. Затем таксист спрашивает, куда ему нужно ехать, потому что она «дает указания, как маньяк», точнее вообще не дает четких указаний. Она, по-видимому, вообще не давала ему местоположения, а просто сказала: «продолжай ехать прямо, пока я не скажу иначе»  — Здесь поверни направо, — Мишель наклоняется между двумя передними сиденьями, положив локоть на колено Питера. Что смущает его, когда он признается в этом самому себе. — А потом я скажу тебе, когда повернуть снова. Парень качает головой и явно раздражен, но если ЭмДжей и замечает, то не показывает этого, откидываясь на спинку сиденья и отрывая локоть от его ноги. — Итак, я посмотрела на погоду раньше, и, по-видимому, небо должно быть ясным сегодня вечером, — говорит девушка Питеру, небрежно прижимая руку к окну. — О, сегодня большое свидание, да? — водитель немного приподнимается, чтобы видеть их обоих через зеркало на уровне глаз. — Брось это, призрак прошедшего Рождества, — ЭмДжей закатывает глаза, и Питер покраснел бы от своего комментария, если бы не был так счастлив, что наконец-то получил наводку на тему разговора. — Я люблю Скруджа! — он улыбается и радостно хлопает в ладоши. — Поздравляю, неудачник. Следующие двадцать или около того минут она ведет водителя, вспоминая каждый поворот из головы. Небо стало теперь совсем темным, и прошло уже много времени с тех пор, как он выбирался из города, поэтому сейчас странно видеть его так. Потому что даже ночью в Нью-Йорке никогда не бывает темно. — О, остановись здесь, — внезапно говорит Эм-Джей парню, и он съезжает на обочину. — Здесь недалеко. Мы можем просто пройти остаток пути. — Звучит неплохо, — говорит Питер, роясь в рюкзаке в поисках денег. ЭмДжей тоже достает свои, хватает у Питера, смешивает купюры и отдает таксисту. — Сдачу оставь себе, — говорит она, и водитель благодарно кивает. — Пойдем, Паркер. Они вылезают из кабины, и хотя луна светит достаточно ярко, его глаза все еще пытаются привыкнуть к темноте. А потом она дает ему фонарик. Они смотрят, как таксист разворачивает машину и исчезает на дороге. Теперь они стоят здесь на холоде, на обочине шоссе, и Питер видит поле справа от себя. Огромное, поросшее травой поле. — Как, эм… Как мы вернемся, если нет адреса? — спрашивает Питер, бегом догоняя девушку. — Вообще-то я не думала об этом, — пожимает она плечами, глядя в небо. — Но мы разберемся. — Что? Что если мы застрянем здесь? — Паркер делает глубокий вдох, чувствуя тревогу даже при одной мысли об этом. — Человек-паук боится темноты? -она выпячивает нижнюю губу и делает вид, что вытирает слезу со щеки. — Ты когда-нибудь дашь мне передышку? — он смеется, качая головой, и смотрит на тротуар. — Ты вообще меня знаешь? Конечно, не дам. Несколько минут они идут молча, но это комфортная тишина для обоих. — Иногда я забываю о местах, где нет суматохи и автомобильных гудков, — смеется Питер, делая освежающий вдох, от которого у него на несколько секунд кружится голова. — Здесь очень красиво. Не быстро, не громко просто… Спокойно. — Да, я знаю, что ты имеешь в виду, — говорит она ему, звук ее ботинок по асфальту отдается эхом. — Не пойми меня неправильно, я люблю город. Но что я не люблю, так это световое загрязнение. И шум, и хаос. Питер открывает рот, чтобы заговорить, но она перебивает его. — Вот и оно, — смеется Мишель, ступая перед ним с дороги в траву. Она идет вдоль забора на краю поля, Питер следует за ней. Он почти спрашивает «вот и оно, что?» — но потом он увидел обрывок колючей проволоки у основания забора. — Пошли, — говорит ЭмДжей ему, бросая сумку в его руки, опускаясь на колени и локти и проталкиваясь в дырку сквозь забор. Затем, когда она закончила, она встает и отряхивается. — Протолкни сумки, тогда пойдем. Так он и делает. Она хватает оба рюкзака, но вместо того, чтобы лезть, он пятится, почти к дороге. — Какого черта ты делаешь, Паркер? — спрашивает она, и Питер улыбается. Затем он быстро разбегается, прежде чем перепрыгнуть через забор. Он переворачивается в воздухе один раз, прежде чем совершить идеальную посадку на землю рядом с ней. Мгновение она стоит, просто глядя на него. Ему кажется, что он видит легкую улыбку на ее губах, но, возможно, его глаза просто играют с ним шутки, потому что она заканчивает тем, что говорит: «хватит выпендриваться» Он просто пожимает плечами со смехом, не отрицая этого. — Как далеко еще идти? — спрашивает парень, перекидывая рюкзак через плечо. — Не очень далеко, — отвечает девушка, скрестив руки на груди, чтобы согреться, и позволяя фонарику вести себя. Неопределенный ответ, но он все равно следует за ней, не задавая больше вопросов. — Вот, — говорит она ему через несколько минут, останавливаясь. Он почти врезается в ее спину, потому что Питер потерялся в своих мыслях. — Мы здесь. — Ты уверена? — он смотрит на нее, наблюдая, как она снимает с плеча рюкзак и достает одеяла. — Видишь тот холм? — Мишель указывает налево, и Питер смотрит на нее, кивая. — Я помню. Это место, где мы всегда лежали с мамой. — А. — Вытаскивай свои вещи, — говорит она ему, скорее приказывает, расстилая большое одеяло на короткой свежескошенной траве. Его глаза так привыкли к темноте, что все кажется достаточно светлым. Не дневной свет, но хватает, чтобы видеть почти все, поэтому он выключает фонарик и убирает его. — Боже, как здесь красиво, — улыбается парень, оглядываясь по сторонам. Затем достает из рюкзака подушку, еду и куртку, откладывая ее в сторону. Он кладет подушку и закуски на одеяло, после чего садится. — Я знаю, — соглашается девушка, садясь рядом с ним. Она передает ему край второго одеяла, и он натягивает его на себя, пытаясь согреться. Мишель ложится, натягивая одеяло на себя, переплетает пальцы и кладет голову на них, ее локти слегка приподняты, когда она смотрит вверх. — Хочешь лечь на подушку? Я не против поделиться, — смеется он. — Тебе как будто неудобно. — Нет, спасибо, я в порядке, — отвечает она, и Питер пожимает плечами. — Твоя потеря, — отвечает он, уютно откидывая голову назад. — Такое чувство, будто я лежу на облаке. — То есть, по сути, это похоже на то, что я сейчас делаю, верно? — ЭмДжей поворачивается и смотрит на него. — Что? — Если бы ты действительно лежал на облаке, твоя голова прошла бы сквозь него, потому что это не твердая материя, — говорит она ему, и он уже закатывает глаза. — Следовательно, технически ты просто лежал бы здесь точно так же, как и я: ни больше, ни меньше. — Ненавижу, когда ты все воспринимаешь буквально, — смеется Питер, качая головой и глядя на нее. — Ненавижу, когда ты не воспринимаешь все буквально, — она пинает его под одеялом, злобно улыбаясь. — А теперь заткнись, я пытаюсь спокойно смотреть на звезды. — Хорошо, хорошо, — отвечает он, поворачиваясь. Это одна из самых красивых вещей, которые он когда-либо видел. Луна видна, и чем дольше он смотрит в ясное ночное небо, тем больше появляется звезд. Это так успокаивает и расслабляет, на самом деле, что он почти не видит, что ЭмДжей продолжает пытаться найти удобное положение. Почти. — Просто возьми подушку, — вздыхает он, приподнимаясь на локтях и протягивая ей. — Нет, мне не нужно, — упрямо отвечает она, даже не рассматривая его предложение. — Ты даже не можешь наслаждаться этим, потому что твоя шея убивает тебя, я знаю это, — стонет он, все еще держа ее. — Мне все равно. — Хорошо, раз уж ты не заткнешься, — Мишель закатывает глаза, притворяясь раздраженной его настойчивостью. — Ммм, — смеется он, качая головой. Поэтому парень снова ложится, и они оба снова принимают удобные позы. А потом через тридцать секунд, ЭмДжей стонет: — Давай просто поделим эту чертову подушку. Теперь мне плохо. — Нет, все в порядке, — заверяет Питер ее, но они, наверное, целых две минуты говорят о том, что он не хотел, чтобы она чувствовала себя плохо, а потом она продолжает о том, что знает, что это не так, но все равно чувствует себя плохо. Поэтому Паркер придвигается ближе к ней, их плечи соприкасаются, и он кладет голову рядом с ней на подушку. — Просто никогда больше не говори об этом, или ты умрешь, — фыркает девушка. — Ты можешь целовать меня перед школой, но делить подушку — это то, где ты проводишь черту, — смеется он, и она толкает его локтем в бок, немного смеясь сама. — Это, другое, — вздыхает Мишель, ее дыхание появляется, как туман в холодном воздухе. — Боже, я ненавижу тебя, Паркер. — Ненавижу тебя еще больше, — он толкает ее плечом, улыбаясь небу. Они смотрят в небо десять минут, пятнадцать минут, двадцать минут, прежде чем он чувствует ее постоянную, непоколебимую дрожь и слышит стук ее зубов даже под барьером ее сомкнутых губ. — Ты в порядке? — Питер, наконец, спрашивает. Не может притворяться, что он не заметит, чего она от него и хотела. Но он слишком волновался. — Что? Я в-в порядке, — бормочет она, пытаясь заставить свое тело перестать предавать ее. — Господи, ЭмДжей, ты дрожишь, — вздыхает он, приподнимаясь на локтях. Да, ему тоже холодно, но с тех пор, как его укусили, он уже не так чувствителен к холодному климату, как раньше. Или, может быть, это просто еще один слой мышц, но в любом случае, он знает, что должен что-то сделать. — Я буду жить, — говорит она ему, мысленно проклиная себя за то, что снова мямлит. — Возьми хотя бы мой запасной пиджак, — говорит Питер ей, его горло горит от холода. Он садится, хватает куртку и сам накрывает ее. — Почему ты не умираешь прямо сейчас? — спрашивает она, отчаянно вцепившись в ткань — Может быть умирая, — смеется он, вдыхая теплый воздух в руки. — Давай просто… Стараться не думать об этом и, возможно, все не так уж плохо. Например, отвлечемся. — Как? — спрашивает она, глядя на него. — Не знаю, — пожимает он плечами, пытаясь что-то придумать. — Мы можем набить наши щеки чипсами. Или… Погоди, о каком сюрпризе ты говорила сегодня за обедом? — О Боже, — она закрывает глаза, ее дрожь, кажется, немного утихла с добавлением его куртки. — Что? — он смеется, потирая рукава куртки, пытаясь согреться. -Одну секунду, — вздыхает девушка, хватая сумку и просматривая ее. Она хватает что-то, но прежде чем вытащить, смотрит на него. — Не говори ничего о том, что это будто свидание, или ты умрешь очень мучительной смертью. — Эм, хорошо, — смущенно отвечает он. — Что это значит? И… Она достает бутылку, как он догадывается, вина. — Это что? — Это шампанское, — говорит девушка ему, прежде чем он успевает спросить то, что собирался спросить. — Стащила его из мини-бара на свадьбе моей кузины несколько месяцев назад. Это должен был быть просто веселый первый опыт, связанный с алкоголем для всех нас троих, но теперь, когда это только мы, это похоже на какой-то дрянной, избитый до смерти романтический фильм, для чего я не несла сюда бутылку. — М, конечно, нет, — усмехается Питер, дразня ее. — Заткнись, — смеется Мишель, качая головой. — Теперь, когда я думаю об этом, эта штука действительно может согреть нас. Хочешь? — Я никогда не пил спиртного, но… Конечно, я попробую, — кивает он, потирая руки. — Нед убьет меня за то, что я делаю это без него. — Вы двое действительно должны держаться за руки во всем, что в-вы делаете, не так ли? — ЭмДжей хихикает и Питер ничего не говорит, но она так отвлекается, что парень не замечает, как она дрожит с тех пор, как схватила бутылку шампанского. — Проклятье, эта дрожь лишает меня самообладания. — Да, вообще-то, — соглашается он, смеясь вместе с ней. — Тебе помочь с этим? — Нет, у меня все в порядке, — отказывается ЭмДжей, пытаясь откупорить ее. Она не может. Наконец, после почти пяти минут попыток открыть, она протягивает ее Питеру, закатывая глаза. Он почти сразу же открывает ее: немного пены стекает сверху на руки. — Я думаю, это привилегия иметь Человека-паука в качестве друга, — смеется девушка, когда Паркер возвращает ей бутылку. Затем она подносит бутылку к губам, делает глоток, а после передает ее Питеру, ее лицо не меняется. Он всегда слышал, что алкоголь имеет плохой вкус, поэтому он надеется, что это, возможно, одно из немногих исключений, когда у шампанского должен быть хороший вкус. Кроме того, он уверен, что на этикетке написано только 11% алкоголя, так что это не может быть слишком плохо. — О, ужас! — он отдает ей бутылку, проглатывая жидкость так быстро, как только может. — Господи, как же ты не скорчилась? — Моя мама давала мне маленькими глотками пить ее вино за обеденным столом, — пожимает Мишель плечами, не выглядя расстроенной, когда делает еще один глоток. После этого она возвращает его ему, а затем натягивает одеяло на их плечи, чтобы хоть немного согреться. Паркер берет бутылку снова и делает еще глоток, на этот раз больше, но зажимая нос, чтобы избежать запаха. Он уже слышит, что Нед собирается сказать об этом: «чувак, ее рот был на горлышке, когда твой рот тоже? Несколько раз? Ты практически снова целовался» — Я не могу дождаться, когда это начнется, и я почувствую тепло и покалывание, — вздыхает девушка, хватая бутылку и делая еще один глоток. — Мы не можем, типа, напиться? Я имею в виду, здесь не так много алкоголя, верно? — спрашивает он, наблюдая, как она делает глоток в который раз и протягивает ему. — О да, ты можешь напиться, — уверяет Мишель его, смеясь. — Но я слышала, что быть пьяным совсем не весело. Просто тепло — это то, к чему я стремлюсь. — Значит, ты никогда… Не напивалась? — спрашивает Питер, возвращая ей бутылку после своей очереди. — Нет, не пила и не была навеселе, — отвечает ЭмДжей, кутаясь в куртку, которую он ей дал. — Ну, может, все-таки была. Когда мне было двенадцать, мама дала мне глоток вина, но потом я сделала еще несколько глотков, когда она пошла в ванную. Мне казалось, что я плыву. Передает бутылку. — Неужели? — он делает еще глоток, вкус больше его не беспокоит. Затем он убирает бутылку с губ, глядя на этикетку. — Сколько времени нужно на эту штуку? Может, час? Дольше? Передает бутылку. — Нет, даже близко нет, — смеется она, делая паузу, чтобы выпить. Передает бутылку. — Ты, наверное, почувствуешь это в любую минуту, — говорит она ему, протягивая руку, чтобы схватить пакет с золотыми рыбками, а затем быстро возвращается в теплые объятия одеяла. — Ого, — выдыхает он, на самом деле немного взволнованный, когда делает еще один глоток. Передает бутылку. — Так ты действительно никогда раньше не пил? Даже не пробовал? — спрашивает Мишель, снова поворачиваясь. — Нет, — парень качает головой, пожимая плечами. Передает бутылку. — Я имею в виду, Мэй предлагала мне попробовать, но я подумал, что это ловушка, поэтому никогда не делал этого снова, — говорит Питер ей, снова поднося бутылку к губам. — Так как же я узнаю, что я уже пьяный? — Кажется, я уже чувствую, — смеется она, и Питер не уверен, что когда-либо слышал этот смех раньше. Он смотрит на нее, моргая, чтобы прояснить зрение. Оно странное. Как и его голова, руки и ноги. — Так оно и есть… Твои конечности онемели, а взгляд помутнел? — спрашивает он, оглядываясь вокруг, как будто все выглядит по-новому. И это отчасти так, потому что он никогда не испытывал ничего подобного раньше. — Именно! — она говорит ему, хватая бутылку и делая глоток. — Я имею в виду, я полностью функционирую и все такое, но… Мне легче. Если это имеет смысл. — Да, — смеется Паркер тоже, внезапно не в силах думать ни о стрессе, ни о проблемах, хотя и пытается убедиться, что может. — Мне хорошо. Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду. Я имею в виду покалывание. Не плавучесть. Можно мне еще выпить? — Возьми, — смеется девушка, вкладывая бутылку ему в руки. Он делает еще один большой глоток, затем отдает ее обратно, проводя пальцами по волосам. — Вау. — Я знаю, — вздыхает Мишель, оставляя немного шампанского в бутылке, но пока убирая ее. Она ставит ее обратно рядом с рюкзаком, нащупывая пробку, прежде чем сдаться и повернуться к нему лицом. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто я, наверное, перегибаю палку и сразу напиваюсь, — смеется он, его голова немного кружится. ЭмДжей разражается смехом, на ее лице появляется искренняя улыбка. Это именно та ЭмДжей, которую он пытался найти: та, которая не так беспокоится о том, чтобы показать чувства, от которых она просто полностью закрыта. Этот человек открыт, это смех на этот раз не спрятан в самой глубине. — Хотя это мой первый опыт, так что я могу ошибаться. Несколько минут они смеются ни о чем, у Питера болят живот и щеки. — Не могу поверить, что мы почти выпили всю бутылку, — вздыхает Паркер, прижимая руки к мягкой, свежей траве и откидываясь назад. — Нед будет завидовать. Надеюсь, его свидание пройдет хорошо и все такое. Я люблю Неда. — Я знаю, Паркер, — Мишель со смехом похлопывает его по плечу. — Думаю, им будет хорошо вместе. Нет ничего, о чем нужно было бы волноваться. — Знаю, — улыбается Питер, глядя на свои руки. На самом деле сейчас он не может сосредоточиться, и это очень странно. — Он был так взволнован по телефону, ЭмДжей, ты бы его слышала. Я хотел бы увидеть его прежде, чем он ушел, понимаешь? — Ты… Хороший друг, — тихо смеется она, прижимаясь щекой к плечу. — Я просто надеюсь, что у него будет отличное первое свидание, и я надеюсь, что он поцелует ее, — выдыхает он, смеясь. — Целоваться так весело. — Ты хочешь сказать, что целовать меня это весело, — она садится, засовывает руку в пакет с золотыми рыбками и улыбается. — Это не значит, что у него будет такой же опыт. Он смотрит на нее, внезапно возвращаясь к их первому поцелую, когда она говорит об этом. И теперь, хотя он знает, что не должен, он смотрит на ее губы, и его тело онемело, и все, о чем он может думать, это снова поцеловать ее. На этот раз Питер полностью обнимет ее и почувствует ее мягкую, теплую кожу… — Земля вызывает Питера, — щелкает она пальцами, смеясь. — О чем ты думаешь, извращенец? Девушка смотрит на него, ждет, и все, что он хочет сказать, это «я думал о том, чтобы поцеловать тебя» Но он не уверен, что когда-нибудь напьется до такой степени. — Эм… Ни о чем, — отвечает парень, сглатывая и заставляя себя засмеяться. — Как убедительно, — вздыхает она, проводя рукой по мягкому одеялу под ними. Их колени соприкасаются. — Ну и как продвигаются дела в приюте? — он спрашивает ее, всегда зная, что это надежный способ увидеть ее глаза, когда они загораются, и она счастливо улыбается. Это заставляет его живот нервничать и трепетать. — О, все круто, — говорит она ему, наклоняясь ближе, с улыбкой. Она продолжает в течение нескольких минут говорить о том, как они праздновали четыре день рождения на днях, и как она купила торт. А потом она рассказала об их еде и о том, какие предложения она получила на рынке на днях. И Питер улыбается, потому что, хотя она выпила и не имеет ясной головы, помогать людям все равно ее страсть. И он может сказать, что она могла бы говорить о них часами, и у нее никогда не заканчивались слова. — Боже, ты такая красивая, — вздыхает Паркер себе под нос, глядя на нее с грустной, болезненной улыбкой. Именно об этом он думает, когда трезв, но сейчас, после выпивки, это как-то просто вылилось у него изо рта без его разрешения. — Что ты сказал? — спрашивает Мишель, смущенно хмуря брови. — А? Я ничего не говорил, — он быстро пытается скрыть это, сдержанно смеясь. — Только что… Я просто говорю, что холодно. Может быть, он быстро осознает, ему не следовало выпивать целую порцию спиртного, когда он влюблен, и влюблен сильно. Никто — даже Нед — не может сказать ему, чтобы он заткнулся, когда это нужно. — Не могу дождаться, чтобы рассказать Неду, какой пьяный Питер неловкий, — смеется ЭмДжей, откидывая голову на траву. — Я делаю травяного Ангела. — Тебе тоже неловко! — он обвиняет ее, все равно слегка улыбаясь. — Я имею в виду, посмотри, что ты сейчас делаешь. Травяной ангел? Никто так не делает. — Эй, я делаю, и это уже кто-то, — смеясь, поднимает девушка себя. — У тебя с собой костюм? — Да, он в моем рюкзаке, — кивает Питер, моргая, как чудак, все еще пытаясь осознать тот факт, что он пьян. Или навеселе, или что это за штука. Странно, в чем смысл. — А что? — Я просто подумала, что, может быть, раз уж нам так холодно, ты мог бы надеть его, и мы могли бы воспользоваться этим твоим обогревателем, — предлагает она, снова хватая бутылку и делая еще один глоток, прежде чем отдать ему. — Если бы ты хотела обнять меня, ты могла бы просто попросить, — улыбается парень ей, насмехаясь над ее предыдущим язвительным комментарием о том, как они держались за руки несколько недель назад. А потом он тоже делает глоток из бутылки, возвращая ее. — Я бы убила тебя прямо сейчас, если бы это согрело меня, — смеется Мишель, делая еще один глоток. Он сглатывает. — Еще одна шутка, вдруг ты не понял. — Ты еще грубее, когда пьяна, — он с трудом сдерживает смех, его сердце колотится под ребрами. — Если это возможно. — Просто надень костюм, пока я не замерзла, пожалуйста, — выдыхает ЭмДжей со смехом, ее зубы снова стучат. — Только для того, чтобы спасти меня от молодой трагической смерти, в которой, несомненно, виноват ты. — Ты злая, — улыбается он, вставая и хватая рюкзак. — Я горжусь этим, спасибо, — смеется девушку, опершись на руки и глядя на него. Он чувствует на себе ее взгляд, вытаскивая костюм из рюкзака. Если бы он сейчас был трезв, то попросил бы ее отвернуться, как всегда. Но сейчас, опьяненный, чувствуя на себе ее взгляд, он гадает, что она сделает, если он не попросит ее отвести взгляд. Поэтому он снимает пиджак. Он нервничает, даже несмотря на алкоголь, потому что знает, что она наблюдает за ним. Он понятия не имеет, о чем она думает, так что это еще больше нервирует. Затем он снимает свитер, сосредотачиваясь на своих действиях и стараясь не думать о том, что она думает. Это трудно. Теперь он без рубашки и расстегивает ширинку. Он молчит, и она молчит, и хотя Питер нервничает, он знает, что было бы в миллион раз хуже, если бы он был трезв. — Это еще одна причина, по которой я заподозрила, что ты Человек-паук, — говорит девушка, и он удивленно смотрит на нее. Да, он определенно немного на взводе. — Что? — спрашивает он, откидывая волосы назад и сглатывая. Ее взгляд медленно скользит по его телу, изучая его. Потом она смотрит прямо в его глаза. — Ни у одного старшеклассника нет такого тела, — отвечает она, наклонив голову и еще раз взглянув на него. Даже не думая об этом, Питер пытается незаметно напрячь мышцы, чтобы произвести на нее впечатление. — Вообще-то. Ни у одного выпускника нет такого тела. Он немного нервничает и улыбается, потому что уверен, что это комплимент. — Видела бы ты Капитана Америку. Этот чувак был огромный. Просто безумие. — Ах, Капитан Америка, — она откидывается назад, вздыхая. — Он такой горячий. Очень правильный и, вероятно, раздражает, но горячий. Вроде тебя, Паркер. — Ого, — он мгновенно останавливается, натягивая костюм.- Ты… Думаешь, я горячий? Если бы на улице не было так холодно, он бы покраснел, как идиот. — Что? Нет. Нет, я имела в виду правильную и раздражающую часть, — девушка быстро отмахивается от него, полностью отрицая это. Она выглядит смущенной, как будто даже не поняла, что сказала это вслух. Это редкое поведения для ЭмДжей. — Нет, не имела! Ты смущена, я вижу, — он указывает на нее, смеясь и натягивая костюм до конца. Сейчас Паркер замерзнет насмерть, почти голый в такую погоду. — Я думаю, что мне, вероятно, следует убрать эту бутылку для принятия плохих решений, — говорит она ему, запихивая пробку в горлышко так хорошо, как только она может, прежде чем убрать бутылку обратно в сумку. — Господи Иисусе, я с трудом соображаю. — Да, я тоже, — вздыхает он, снова ложась под одеяло. — Или, если уж на то пошло, смотреть прямо. Они оба дрожат, когда она ложится рядом с ним, а он надевает пиджак поверх костюма. Затем он натягивает маску, просит Карен включить обогреватель как можно выше, а затем снимает маску, удовлетворенно вздыхая от внезапного тепла. Питер слышит, как стучат зубы ЭмДжей, поворачивается, притягивает ее ближе и обнимает. Поначалу она кажется напряженной, словно пытается сопротивляться, но потом сдается, прижимается щекой к его груди и обхватывает руками его бока под курткой, чтобы впитать тепло. — Пытаешься сделать шаг ко мне, П-Паркер? — она смеется, и его руки сжимаются вокруг нее, когда он улыбается. — Разве я не всегда такой? — Питер отвечает и чувствует, как ее смех сотрясает его грудь. Паркер закрывает глаза, позволяя себе наконец выдохнуть, его плечи расслабляются. В воздухе повисла тишина, и он почему-то почувствовал напряжение между ними. Может быть, из-за того, что он был почти голым перед ней, или из-за того, что она называла его горячим, но это невыносимо. Его рука — рука, лежащая у нее на спине, — медленно опускается вниз и не останавливается, пока не достигает голой полоски кожи там, где ее рубашка и кофта едва задрались. Он не совсем понимает, почему он это делает, но почему-то, по какой-то причине, это кажется правильным. Его сердце колотится, и парень уверен, что она слышит это своим ухом, когда он прижимает свою руку к теплой, мягкой коже на пояснице. Ему уже почти не холодно, потому что холод — это последнее, о чем он сейчас думает. Неудивительно, что его рука скользит все выше по ее спине, под рубашку. Его пальцы нежно скользят по ее коже, его большой палец гладит ее спину с дразнящим, болезненно-медленным темпом. Он слышит, как Мишель дышит ему в грудь, и чувствует, как кожа на ее спине, к которой он прикасается, вздымается очень отчетливыми холодными волнами даже сквозь перчатки. Он также чувствует, как кончики ее пальцев прижимаются к его бокам, что заставляет его сглотнуть. Ему приходится открыть рот, потому что он так задыхается, настолько захвачен происходящим, что у него нет другого выбора, кроме как чувствовать холодный, сухой воздух в горле. Его голова все еще чувствует себя странно, и он не может думать нормально, но теперь он знает, почему все называют алкоголь жидкой храбростью. Парень чувствует, как она двигается, и его рука скользит вниз по ее бедру, когда она садится. Когда он заставляет себя открыть глаза, она нависает над ним, очевидно, такая же запыхавшаяся, как и он. Они оба медленно моргают, глядя друг на друга, чувствуя напряжение, но не зная, что с этим делать. Ее рука поднимается и запутывается в его волосах, и он вздыхает и мягко сжимает ее бедро, наконец, довольный тем, что чувствует ее кожу на своей. Тем не менее, никто ничего не говорит. Есть только звуки природы и их тяжелое дыхание в воздухе, и он в полном порядке с этим. Слова не вписывались — и не могли вписаться — в атмосферу того, что они испытывают сейчас. Он переводит взгляд с ее глаз на губы, не в силах удержаться от мысли снова поцеловать ее, снова попробовать на вкус. А потом он снова смотрит ей в глаза и сглатывает, и они остаются так еще несколько мгновений, глядя друг на друга, прежде чем девушка медленно наклоняется и целует его. Ее тело расслабляется, и она издает тихий стон, как только их губы соединяются. Это медленный, чувственный, интимный поцелуй, который превращает его в абсолютную кашу. Мишель запустила пальцы в его волосы, а другой рукой обхватила его щеку, отчаянно пытаясь приблизиться. Питер двигает рукой вверх, обе руки обвиваются вокруг ее талии. Холодные мурашки вспыхивают по всей его коже сейчас, в волне эйфории. Когда через несколько мгновений их губы отсоединяются, их лбы прижимаются друг к другу, и он чувствует ее горячее, тяжелое дыхание на своих губах. Они сидят так несколько секунд — ее рука все еще в его волосах, другая на его щеке — пока Мишель, наконец, не отстраняется и не кладет голову ему на грудь. Его грудь все еще быстро поднимается и опускается, когда он смотрит вверх и видит звезды, которые все быстро вращаются в его глазах. Питер закрывает глаза, чтобы не видеть этого, натягивает одеяло на ЭмДжей и удовлетворенно вздыхает, почти мгновенно погружаясь в сон без сновидений.