Двойная жизнь

После разговора о свидании Неда, Нед дразнил их еще больше о том, что произошло. После, они все прощаются на весь день. Или так думал Питер. Они с ЭмДжей идут домой тем же путем, но как только Нед исчезает из виду, девушка останавливается и хватает его за руку. — Я собиралась сходить на рынок и купить кое-что, а потом отправиться в приют, — говорит она ему, пытаясь притвориться, что это не так уж и важно. — Ты можешь прийти, если хочешь. Мне все равно просто хотела предложить.» — А ты думала, что я плохой лжец, — он понимающе улыбается ей, скрещивая руки на груди и поднимая бровь. — Что? Я не лгу, — она тоже скрещивает руки на груди, усмехаясь. — Я занимаюсь этим уже почти два года — думаю, что смогу прожить день без надоедливого Питера Паркера, который будет донимать меня до конца. А потом она поворачивается и начинает уходить без него. — Подожди! Я шучу, шучу, — смеется он, догоняя ее. — Я иду. — О, слава Богу, я думала, что просто бы умерла, — говорит Мишель, добавляя фальшивый вздох для театральности. — Ладно, ЭмДжей, серьезно? Ты делаешь именно то, за что обвинила меня в том, что я держу тебя за руку, — говорит он ей, качая головой со смехом. — Из одной крайности в другую — никакой середины. — У тебя есть хоть одна оригинальная мысль в твоем крошечном мозгу, или все просто заполнено моими наблюдениями? — спрашивает девушка, сузив глаза. — Послушай, я просто говорю — я знаю, что ты любишь иногда побыть одна, и это прекрасно. Но иногда приятно иметь компанию, так что я понимаю. Ты не должна вести себя так… Беспечно, желая, чтобы твой друг пошел с тобой, — он пожимает плечами, стараясь быть как можно любезнее. — Ну, с такой логикой… Значит ли это, что в тот раз ты хотел держать меня за руку? Потому что когда ты так говоришь… — начинает Мишель, задумчиво постукивая себя по подбородку. — Не заставляй меня снова вспоминать о поцелуе, — вздыхает Питер, делая вид, что это последнее, о чем он хочет говорить. Хотя, на самом деле, это самое первое. — Знаешь, когда ты ки… — Заткнись, — смеясь, подталкивает она его локтем. Они вместе идут на рынок, немного разговаривая о завтраке, о свидании Неда и о том, как они счастливы за него, но… Это как-то неловко. По крайней мере, Питер так думает. Он не уверен, что это из-за поцелуя или из-за чего-то другого, но между ними есть какая-то странная атмосфера, которую он, кажется, не может встряхнуть. — Откуда у тебя деньги, что так часто покупаешь все это? — спрашивает Питер, теперь несущий сумку, полную продуктов, по пути в приют. — Извини, если это грубый вопрос. — Долгая история, но, видимо, у моей бабушки было много денег, о которых она никому не хотела рассказывать, — говорит она ему, замедляя свои размашистые шаги, чтобы парень мог догнать ее. — Поэтому она оставила их мне и моей маме. И это не то чтобы миллионы долларов или что-то еще, но да. Большая часть этих денег потрачена на мой колледж. Другая часть выплатила нам ипотеку и счета, некоторые — за еженедельные покупки и обеденные деньги. Но я вроде как утверждала, что мой обед на три доллара больше, чем есть, поэтому я всегда в конечном итоге получаю довольно хорошую сумму каждые несколько недель или около того. — О, это потрясающе, — парень немного смеется, глядя на нее. Он делает это часто, она просто такая красивая и завораживающая, что он уверен, что было бы легче оторвать свой взгляд от самого Солнца, чем пытаться отвести от нее взгляд. — Перестань пялиться, это меня пугает, — фыркает Мишель, даже не оглядываясь, чтобы понять, что он делает. — Что? Я не… Просто ты… У тебя что-то в волосах, — отвечает он слабым голосом, пытаясь стряхнуть воображаемый лист с ее волос. В процессе он чувствует, насколько мягки ее вьющиеся волосы, и ему хочется провести по ним пальцами без какого-либо выдуманного предлога. — Идиот, — она качает головой и слегка смеется, когда они, наконец, приближаются к двери приюта. Она стучит особым стуком, затем открывает ему дверь, жестом приглашая войти. Их снова встречают с распростертыми объятиями, и Питер не может не улыбнуться от уха до уха. Это такая теплая и гостеприимная обстановка, что было бы невозможно уехать отсюда с плохим настроением, если бы вы пришли с ним. — С прошедшим днем рождения, Ти, — Питер слегка наклоняется к тому месту, где девочка свисает с бедра ЭмДжей, и его пальцы сжимают ее маленькую, крошечную ножку. — Прости, что пропустил. Она улыбается, засунув большой палец в рот, и кладет голову на грудь девушки. Они разделились на группы и начали играть в карточные игры на некоторое время, все они смеялись и прекрасно проводили время. Он быстро понял, что если немного откинется назад, то сможет ясно видеть ЭмДжей в другом конце комнаты, говорящую, улыбающуюся и, вероятно, выигрывающую в какую бы игру они там ни играли. — А ты ее спрашивал? — слышит Паркер слева от себя, внезапно так испугавшись, что слегка подпрыгивает от неожиданности. Он оборачивается и видит человека, играющего рядом с ним. Усталый мужчина средних лет, смотрящий на него с широкой улыбкой. — Спросил ее о чем? — Питер сглатывает, очевидно попавшийся в ловушку. Затем он быстро поправляется, потирая затылок. — Я имею в виду спросил кого о чем? — Мишель, — просто отвечает мужчина, все еще понимающе улыбаясь. — Ты спрашивал ее, чувствует ли она то же самое? — ЭмДжей? Я не… Я ничего к ней не чувствую, — Питер отмахивается, а потом играет свою партию. Затем, когда он отвечает, человек рядом с ним играет свою. — Просто дружеские чувства, понимаете? Вот и все. — Я знаю, как выглядит любовь, — смеется мужчина, похлопывая Питера по спине. — И у тебя это плохо получается. Худшее, что я видел за долгое время, на самом деле. Питер делает глубокий вдох, чтобы протестовать против обвинений, но он выдыхает тот же самый вздох, когда понимает, что не может… Или не будет… Это просто слишком смешно в этот момент, потому что он знает, что он, вероятно, в одном шаге от формирования сердечек в его глазах. Он уверен, что все вокруг могут сказать, что он влюблен, потому что не может не излучать это чувство от себя. — Вы правы, — смущенно смеется Питер, глядя в пол. — Но… Она не испытывает ко мне таких чувств. Так что, думаю, это не имеет значения. — Я думаю, ты ошибаешься, — вздыхает мужчина, пока Питер играет свою партию, больше не обращая внимания на игру. — Она светилась от счастья последние несколько месяцев. Она напевала и смеялась, и никто из нас не знал почему, пока ты не появился несколько недель назад. Все сразу же стало понятно. — Нет, она просто… — Питер смотрит на нее, наблюдая, как она крепко сжимает Ти в объятиях, и они обе смеются, — теперь у нее есть друзья. И она капитан команды по десятиборью. Многое изменилось для нее за последние несколько месяцев, понимаете? — Либо ты продолжаешь говорить себе, что это так, либо ты можешь сделать шаг, пока не стало слишком поздно, — мужчина снова похлопывает его по спине, смеясь. — Тебе решать, приятель. Парень выдыхает и опускает плечи, глядя на ЭмДжей. Через несколько мгновений она поднимает глаза и видит его, ее улыбка исчезает. Они держат свои напряженные взгляды еще немного дольше, прежде чем кто-то подталкивает девушку, чтобы сказать ей, что это ее очередь, предполагает Питер. Ее улыбка возвращается, когда она говорит, смеется и играет, и он улыбается. Но его улыбка слаба, печальна, хрупка и полна любви к ней.

///

— Готов? — через час Питер чувствует, как кто-то похлопывает его по плечу, и, обернувшись, видит там Мишель, натягивающую куртку. — Да, конечно, — он встает и отряхивается, махая всем рукой, чтобы попрощаться. ЭмДжей смеется, когда они все машут в ответ, и она открывает дверь. — Я действительно так здорово провел время, — улыбается он, идя рядом с ней. — Я люблю их всех. — Я тоже, — кивает она, откидывая волосы назад. Они идут по переулку минуту или две, почти до конца, где нужно выходить на дорогу, прежде чем он останавливается. Ей требуется секунда, чтобы понять, прежде чем она тоже остановится. — Эм, какого черта, Паркер? — говорит она, уперев руки в бока. — Можно тебя кое о чем спросить? — он спрашивает, и она поднимает бровь, когда он подходит ближе, чтобы встать перед ней. Девушка стоит спиной к стене, всего в нескольких футах от нее, и смотрит на него сверху вниз. — Что все это значит? — спросила она, когда он представил себе что-то, что все еще не до конца понял даже после всех этих месяцев. — В один раз, когда я пришел проведать тебя здесь, когда я был Человеком-пауком, я увидел тебя… Плачущей, — выдавил он страдальческим голосом, тяжело сглатывая. — И я не могу себе представить, чтобы так расстраиваться из-за чего-то, выйдя из такого удивительного места. Это меня достало. Я просто хочу знать, что это было, если бы ты мне позволишь. — Так ты просто сидел там и смотрел, как я плачу? Это смешно, Паркер, — отвечает девушка с унижением, начиная уходить от него с горьким смехом. — Нет, ЭмДжей, подожди, — он мягко хватает ее за запястье, останавливая. — Пожалуйста. Она молча колеблется какое-то время, потом опускает руку и вздыхает. Его пальцы все еще сжимают ее запястье, прежде чем он замечает и убирает их. — Я просто… — начинает она, все еще глядя в землю. Затем она делает глубокий вдох, немного успокаивается и смотрит на него. — Ти… У нее нет семьи. Один из них нашел ее одну, испуганную и одинокую. Мы были довольно близки тогда, когда я заботилась о ней, и она сформировала действительно важную связь со мной. Однажды… В тот день, когда ты видел меня, она… Она называла меня мамочкой. Я знаю, что это глупо, но это абсолютно и полностью разбило меня на куски. Я едва сдерживалась, прежде чем выйти на улицу, потому что была так чертовски расстроена и зла, что все это могло случиться с ней, и что я не могла просто взять ее домой со мной, и что я знала, что не могу отдать ее в приют или приемную семью, потому что это все куча несправедливого и коррумпированного дерьма. Боже, Питер, у меня было разбито сердце. Это… Но сейчас уже лучше. С тех пор появилась новая семья, и другая женщина приняла ее практически как свою собственную. Мы все еще близки, но она не считает меня такой, какой считала раньше… Это уже не так. Питер отвечает не сразу. Он просто в шоке от всего, что она ему только что сказала. И теперь, видя ее расстроенной и убитой горем, он тоже убит горем. Однако она воспринимает это молчание как нечто иное, чем шок, и быстро говорит ему: — Но это все глупо. У меня просто был плохой день. — Боже, ЭмДжей, это не глупо, — Питер смотрит на нее, стиснув зубы, так глубоко влюбленный в нее, что чувствует физическую боль в груди. — Это вовсе не глупо. Она смотрит на землю, не зная, что сказать. Он уверен, что у нее никогда не было таких интимных разговоров, как этот, и очевидно, что она пытается соответствующим образом скорректировать свое поведение. Когда она поднимает глаза, парень теряет дар речи. — Не смотри на меня так, — она скрещивает руки на груди, глядя ему в глаза с явной неловкостью. — Например как? — спрашивает он, сглатывая, и ему приходится приоткрыть рот, потому что дыхание становится тяжелым. Они смотрят друг другу в глаза, и Питер сжимает кулаки, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, о которой он наверняка пожалеет. — Как… — она выдыхает, затем ее голос становится ровным, а глаза опускаются на землю, когда она отказывается от того, что собиралась сказать. — Даже не знаю. Не бери в голову. — Мишель, — бормочет он ее имя, подходя ближе. Паркер не называл ее так целую вечность, и она, должно быть, тоже это заметила, потому что на ее лице появились признаки чего-то, что можно было бы назвать только шоком. Он видит свои клубки дыхания в холодном, бодрящем воздухе, который сейчас вызывает сухость и боль в горле. Но он не думает об этом, потому что ее глаза теперь смотрят вверх, и она слегка прикусывает губу, глядя на него сверху вниз. Ее грудь поднимается и опускается быстрее, чем обычно, так же как и его, и воздух между ними кажется удушающим. Большую часть времени, когда он рядом с ней, он держит достаточно ясную голову. Но сейчас, когда она так близко, когда она так смотрит на него, он не может думать ни о чем. И после того, как он увидел, какой она была прошлой ночью, такой спокойной и полностью ласковой, как легко она способна его завести, он чувствует, что может умереть прямо здесь. И именно сейчас, как бы глупо и безрассудно это ни было, он знает, что должен поцеловать ее. Так он и делает. Он протягивает руку и скользит по ее щеке, его ладонь касается ее скулы, когда кончики его пальцев едва касаются ее волос. Его другая рука лежит на ее внезапно обмякшей руке, используя ее, чтобы притянуть ее ближе, в то время как он прижимается к ней губами. Питер издает громкий вздох, как только их губы соприкасаются, и его глаза закрываются, и каждая вещь в мире кажется правильной. Ее губы, те же самые, что он жаждал со вчерашнего вечера, мягкие, теплые и влажные. — Господи, Паркер, — она толкает его грудь, выдыхает и смотрит на него как на сумасшедшего. — Что это было? — О Боже, ЭмДжей, это я… Мне так жаль, — он проводит рукой по волосам, быстро извиняясь. — Это было так неправильно. Мне очень, очень жаль. Я не… — Но почему? Зачем ты это сделал? — она спрашивает его, сжав кулаки в порыве гнева или другой непонятной ему эмоции. — Я не знаю, — признается он, все еще не в силах восстановить дыхание. — Я… — На самом деле, мне все равно, — прерывает она с выдохом, ее голос низкий, когда она идет к нему. Он уверен, что она собирается ударить его, поэтому прижимается спиной к стене. Но вместо того, чтобы поднять кулак и ударить его, она поднимает руку и проводит ею по его волосам, прежде чем ее губы крепко прижимаются к его губам. Ему требуется мгновение, чтобы понять, что происходит, но когда он это делает, он закрывает глаза и кладет руки ей на талию, грубо притягивая ее к себе. Она стонет — на самом деле стонет — в его рот, сильно дергая его волосы между пальцами. Их губы беспорядочно прижимаются друг к другу странным, но удивительным образом, и его руки затем опускаются на ее бедра, впиваясь в них пальцами. Затем он использует силу — не слишком большую, — однако чтобы повернуться и прижать ее к стене. Ее спина прижата к кирпичам, и они задыхаются, когда Питер хватает ее за ноги, поднимает, и она крепко обхватывает их вокруг его спины. Паркер легко поднимает ее, что делает Человека-паука каким-то образом еще более удивительным, чем когда-либо раньше. Они продолжают целоваться, делая огромные вдохи между каждым небрежным поцелуем. Вскоре парень тоже чувствует ее язык у себя во рту, что заставляет их отношения перейти на еще более высокий уровень близости. Их носы соприкасаются, и он издает низкий гортанный звук против ее губ, который он даже не знал, что мог сделать раньше. Когда он впивается пальцами в ее бедра, ее голова слегка приподнимается в стоне, раздвигая губы. Он пользуется этой возможностью, чтобы поцеловать ее челюсть, шею, ключицу, и вот тогда он замечает, что рукав ее пиджака вместе с рукавом рубашки немного опустились на плечо. Он видит ее черный лифчик, и она тихо стонет каждый раз, когда он прижимается губами к коже ее плеча. Вскоре после этого Мишель оттягивает его голову назад пальцами, которые запутались в его волосах, и снова начинает атаковать его рот своим. Одна ее рука скользит вниз от его волос к затылку, где она впивается ногтями в кожу. Он стонет ей в рот, не зная, как долго еще сможет это делать. Одна его рука скользнула в ее волосы, и как раз в тот момент, когда он собирался вытащить из них держатель для конского хвоста… У нее в кармане начинает звонить телефон. На секунду это поражает, как будто что-то настолько настоящее не вписывалось в такую нереальную обстановку. — О Боже, — выдыхает Мишель, и он ставит ее ноги обратно на землю. Она лихорадочно роется в карманах в поисках телефона, ее руки трясутся, когда она наконец находит его и нажимает кнопку ответа. — Алло? — ее голос срывается. Она прочищает горло и снова здоровается, теперь уже более нормальным тоном. Девушка отворачивается от Питера, которому теперь приходится прислониться к кирпичной стене, потому что его ноги сейчас совершенно бесполезны. Голова все еще кружится, и все это кажется каким-то далеким. ЭмДжей говорит еще несколько слов, прежде чем вешает трубку. — Я должна идти домой, — она поворачивается и говорит парню, оба они все еще дрожат и не уверены в том, что только что произошло. — Не иди за мной. Девушка оборачивается и практически бежит вниз по остальной части переулка, затем исчезает, оставляя Питера одного, все еще убежденного, что он проснется от этого сна в любой момент. Он не просыпается.