Смысл жизни

Гермиона Грейнджер шагнула через барьер, оказавшись на платформе девять и три четверти. Сегодня она направлялась из Лондона на север, в школу чародейства и волшебства Хогвартс, где начнётся её шестой учебный год. Однако, в отличие от многих своих сверстников, она не ждала его с нетерпением. На самом деле, она боялась этого. Гермиона долго думала над возвращением в Хогвартс. Она очень любила учиться. Она провела так много времени, читая историю магии и книги чар, пытаясь освоить каждое новое заклинание, которое открывала для себя. Это была самая безумная страсть её нелёгкой жизни. Когда ей было шесть, она была протестирована и признана одарённой, её способности к рассуждению были намного выше среднего, а к чтению и математике — превосходными. Её родители — оба работали дантистами, были очень горды, и Гермиона стремилась дать им ещё больше поводов для гордости. Когда девочка узнала, что она ведьма, её мир перевернулся с ног на голову. Это объяснило множество довольно странных случаев, но всё же её жизнь круто изменилась. Тем не менее, ей было интересно узнать, что она особенная, и после её первого визита в Косой переулок у Гермионы появилась целая библиотека книг, которая в конечном итоге покажет, насколько она особенная. А потом она отправилась в Хогвартс, и в течение месяца всё её волнение и радость были уничтожены, в значительной степени благодаря нескольким людям. У Гермионы зачастую были проблемы с коммуникабельностью, однако даже в начальной школе ей удалось завести несколько друзей. Но она всегда подвергалась насмешкам со стороны сверстников, в значительной степени из-за её большой любви к книгам и учёбе. Тем не менее, она всё ещё жаждала человеческого общения и действительно хотела иметь хороших друзей. Она всегда так завидовала своим одноклассникам. К сожалению, люди находили её довольно чёрствой, упрямой и властной. Гермиона понятия не имела, когда она стала такой занудой, но она всегда была немного… жёсткой с людьми, если дело касалось безукоризненного исполнения правил и прилежной учёбы. Просто она всегда чувствовала, что всё справедливо для всех, если соблюдаются правила. Сильная любовь к учёбе не прибавила ей уважения, а лишь привела к знанию всех ответов по каждому предмету. Возможно, она испытывала потребность выделиться, или просто хотела, чтобы все знали, что она может легко понять предмет. Независимо от причин, она не нравилась большинству людей в Хогвартсе. С каждым годом становилось всё хуже. Она была изгоем даже для рейвенкловцев, которые традиционно считались любителями знаний. Возможно, если бы она была отсортирована в Рейвенкло, всё бы сложилось совсем по-другому. Тем не менее, сортировочная шляпа что-то разглядела в ней. Что-то сильное и храброе, из-за чего Гермиона отправилась в Гриффиндор. Она пыталась подружиться. Правда, пыталась. По крайней мере, до четвёртого курса, когда решила сдаться. Она поняла, что когда закончит школу, вряд ли увидит кого-то из тех, кто сделал её жизнь такой несчастной. В тот год насмешки и издевательства становились всё хуже и хуже. Всё благодаря Виктору Краму и Святочному балу. Она считала, что это был поворотный момент. Если бы она не ответила согласием на приглашение всемирно известной звезды квиддича, быть может тогда другие мальчики увидели бы её в романтическом свете, и, возможно, травля бы закончилась. Почему всё не может быть так, как в романах? Она часто задавала себе этот вопрос. До конца четвёртого курса она страдала от оскорблений и инсинуаций. А потом Виктор расстался с ней, заявив, что отношения на расстоянии его не устраивают. Когда это произошло, всё, что перенесла Гермиона Грейнджер до этого момента, можно было назвать не более чем детскими шалостями. Пятый учебный год стал для неё самым худшим, и она знала, что это благодаря её опыту с Виктором. Это напомнило ей, что она была девушкой подросткового возраста, которая хотела влюбляться. Она пыталась подавить эти чувства и побуждения, но её подсознание продолжало бросать это ей в лицо, и она страдала от многих, очень многих фантазий, от некоторых даже во время занятий. Гермиона проделала свой путь через толпы прощающихся семей и села на поезд. Оба её родителя имели неотложные дела и высадили её с заверениями, что дальше она и сама справится. Она хотела сесть поближе к выходу, но первый вагон уже был занят. Гермиона отчаянно хотела найти себе пустое купе. Последние два года ей это удавалось, но сейчас эта миссия казалась невыполнимой. Похоже, в этом году Хогвартс примет намного больше первогодок, чем когда бы то ни было. Гермиона продолжала идти всё дальше и дальше по поезду, таща за собой тяжёлый чемодан, вглядываясь в каждое купе в поисках свободного места. Она содрогнулась от мысли сидеть с людьми, которые, скорее всего, будут пялиться на неё, или шептаться за её спиной, или ещё хуже — проведут поездку с целью заставить её убежать в слезах. Она даже не хотела сидеть с первогодками, так как они, вероятно, просто завалят её вопросами, отвечать на которые она была не в настроении. Когда всё показалось безнадёжным, и Гермиона думала, что ей придётся ехать с первогодками, поскольку они отнесутся к ней гораздо терпимее, чем кто-либо другой, она нашла в самом хвосте поезда купе с одним пассажиром, который, по-видимому, спал, хотя она не могла сказать определённо. Кто бы это ни был, он сидел спиной к стене, закинув обе ноги на скамейку и свернувшись в тугой клубок. Он был одет во всё чёрное, накрывшись курткой, как одеялом, с натянутым на голову капюшоном. Гермиона слегка постучала, но человек остался без движения. Она приоткрыла дверь и просунула голову в купе, произнеся довольно мягким голосом: — Простите? В ответ ни движения, ни звука. Гермиона затащила свой чемодан внутрь и так тихо, как только могла, изо всех сил попыталась водрузить невероятно тяжёлую ношу на полку над сиденьями. Она морщилась от каждого вызванного ею звука, не желая навлечь на себя гнев своего спящего товарища. В конце концов ей удалось поставить чемодан и занять место напротив человека в чёрном. Уже переодетая в школьную мантию, Гермиона приготовилась к долгому путешествию. Присев, она скрестила свои длинные тонкие ноги и обернула их полами мантии, чтобы согреться. День был зябкий и хмурый, и даже колготки не спасали от холода. Затем она надела очки для чтения и достала очередной низкопробный роман, убрав с лица несколько блуждающих прядей её каштановых волос. Гермиона надеялась, что её спутник проспит всю поездку и что сегодня её никто не побеспокоит, по крайней мере, до прибытия в школу. Гермиона продолжала смотреть в книгу, когда услышала, как люди садятся прямо напротив её купе. Она увидела, как Лаванда Браун, её коллега по Гриффиндору и соседка по комнате показалась на поезде, выглядя, если это было возможно, ещё более восхитительно, чем в прошлом году. Лаванда была очень пышнотелой блондинкой, о которой мечтал каждый мальчик в Хогвартсе. У неё были длинные, естественно вьющиеся светлые волосы, ослепительно-голубые глаза и бёдра, что притягивали к ней взгляды всех мужчин при походке. Для сравнения, Гермиона была высокой, худой, с гривой каштановых волос и без привлекательной задней части. Её грудь была не самой маленькой, но она рядом не стояла с пышным бюстом Лаванды. Гермиона не чувствовала себя недовольной своей фигурой, но она не была Лавандой. Гермиона считала, что была бы рада сравниться с кем-то вроде Джинни Уизли, девушкой со спортивным телосложением, которая была довольно популярна среди мальчиков, несмотря на отсутствие большой груди и довольно плоские ягодицы. Гермиона вытолкнула всё это из головы и вновь попыталась сосредоточиться на книге. Ровно в одиннадцать часов прозвучал свисток, и алый паровоз пришёл в движение. Гермиона взглянула на своего попутчика и была шокирована, обнаружив, что тот даже не шелохнулся. Гермиона задавалась вопросом, не наложил ли он чары тишины. Она не могла понять, как кто-то мог спать, когда поезд, гремя и свистя, набирал скорость. Прошёл целый час, прежде чем она вновь посмотрела на своего компаньона. Услышав, что по коридору забренчала тележка с едой, Гермиона начала задаваться вопросом, должна ли она разбудить этого человека, чтобы он мог перекусить. Именно тогда она решила присмотреться к загадочному незнакомцу поближе. Она чувствовала, что это был мужчина, хотя и не могла сказать, почему. Возможно, из-за ботинок в стиле милитари или чёрных брюк-карго. Она не смогла увидеть ни одной частицы кожи человека, поскольку руки его были скрыты под импровизированным одеялом. Гермиона пыталась мыслить логически, кто это может быть. Она знала почти всех с пятого по седьмой курс. Но, поскольку она не могла видеть лицо этого человека, она понятия не имела, кто перед ней. Наконец маленькая старушка с тележкой еды появилась в поле зрения и Гермиона ощутила лёгкое урчание в желудке. Она знала, что пройдёт несколько часов, прежде чем она поест как следует на пиру в честь начала учебного года, к тому же она толком не позавтракала. Гермиона была встречена тёплой улыбкой дамы и выбрала несколько разных сладостей, а также две бутылочки горной воды, так как чувствовала сильную жажду. Бросив взгляд через плечо, Гермиона сама себе удивилась, когда решила взять ещё одну горную воду и пару тыквенных пирожков для своего компаньона, на случай, если он проснётся голодным, прежде чем приедет в школу. Вернувшись на своё место, Гермиона отложила закуску для своего спутника в сторону и открыла первую бутылку воды, сделав длинный медленный глоток и наслаждаясь фруктовым вкусом. Затем она взяла котлокекс и начала медленно жевать, не отрывая глаз от книги. Тем не менее, она просто не могла удержать своё внимание на истории, поскольку спящий человек напротив захватил её воображение. Кто он? Почему он здесь, а не со своими друзьями где-нибудь в другой части поезда? Почему никто не пришёл его искать? У неё не было ответов, которые имели смысл, кроме одного — кто бы это ни был, он был новым студентом. Она никогда не видела новичков из других магических школ. Не сказать, что это было неслыханно, но определённо редко, мягко говоря. Пытаясь ещё раз проигнорировать таинственного незнакомца, Гермиона вернулась к чтению. Она начала, наконец, вникать в суть романа, когда главный герой, Ричард, потерял голову от Эбигейл. В своём воображении Гермиона рисовала высокого красавчика, который говорил ей те же самые вещи, что Ричард говорил Эбигейл. Неудивительно, что Гермиона предпочитала книги реальным людям. Фантазия была намного предпочтительнее реальности. Эти думы, однако, были прерваны, когда дверь купе открылась и перед Гермионой возникли последние люди, которых она хотела бы видеть. Не успела она приехать в школу, как учебный год уже был испорчен, когда этот слизеринский принц, Драко Малфой, взглянул на неё исподлобья. Драко Малфой был высоким, привлекательным мальчиком с прилизанными белыми волосами, холодными, как сталь, серыми глазами и неизменной презрительной ухмылкой на его остром лице. Ещё он был величайшим шутником в мире. Его миссией было делать каждый день Гермионы Грейнджер как можно более невыносимым. Он гордился тем, что мог несколькими словами довести её до слёз, хотя Драко больше предпочитал медленную пытку. Ему нравилось как следует поиздеваться над ней, прежде чем она убежит в слезах. Он точно знал, как причинить Гермионе боль, и с радостью нажимал на эти кнопки, чтобы сделать её несчастной. Гермиона не раз пыталась победить его на дуэли в тщетных надеждах, что он оставит её в покое, но он всегда брал верх, обычно потому, что никогда не был один, а ей никто не приходил на помощь. Даже из её товарищей-гриффиндорцев. — Я же говорил вам, что найду источник этого отвратительного запаха, — Драко ухмыльнулся, оглянувшись через плечо. — Оказывается, это грязнокровка. Крэбб и Гойл, два его гориллоподобных друга, которые всюду сопровождали Малфоя, тупо хихикнули. Ни Винсент Крэбб, ни Грегори Гойл умом как таковым не обладали, зато были отличными бодигардами для богатейших чистокровных отпрысков в Хогвартсе. — Я хочу знать, Грейнджер, почему ты вернулась? — Драко улыбнулся, но суровый взгляд его серых глаз заставлял Гермиону ёрзать от неудобства. Она задавалась вопросом, испытывал ли Драко к ней тайное вожделение. Иногда она спрашивала себя, могут ли превратиться его ментальные издевательства в физические. Гермиона вздрогнула, когда представила, как противные руки Драко Малфоя прикасаются к ней. — Кажется, я знаю, почему. Видишь ли, есть у меня одна теория, Грейнджер, — Драко вновь недобро улыбнулся. Гермиона уткнулась в книгу, стараясь не обращать внимания на его слова. — Я думаю, тебе нравится, когда над тобой издеваются. Я думаю, тебе нравится, когда мы обзываем тебя и относимся как к грязи. Я думаю, тебя это заводит. Я думаю, ты просто мазохистка. Это возбуждает тебя. Делает твои трусики влажными, не так ли? Некоторые из нас готовы поспорить, что так оно и есть. Мы думаем, что после того, как мы тебя унизим, ты возбуждаешься и бежишь в ванную со слезами на глазах, потому что не можешь дождаться, как бы засунуть руки под колготки. Два бритых громилы тупо хихикнули из-за спины Драко, и Гермиона почувствовала, что её лицо горит. Её руки начали дрожать, ей было сложно сосредоточиться на книге и игнорировать Малфоя. — Что ж, выглядит так, будто я прав, — Драко засмеялся, когда лицо Гермионы стало цвета спелого помидора. — Так что тебя возбуждает больше всего? — Заткнись, Малфой, — прошептала Гермиона, слишком тихо, чтобы кто-нибудь услышал. — Когда мы называем тебя грязнокровкой? — Малфой захохотал. — Или когда мы говорим, что ты выглядишь как увеличенный лукотрус? Серьёзно, ты можешь сказать нам. Если мы будем знать, что именно тебя возбуждает, то сможем помочь тебе кончить. Мы все знаем, что ты делаешь это сама, так как ни один уважающий себя волшебник не согласится даже стоять рядом с тобой. Я не думаю, что ты заинтересовала бы и ведьму, даже такую уродину как Элоиза Миджен. Крэбб и Гойл загоготали, и Гермиона напряглась в попытке справиться с яростью. Она так сильно сдерживалась, чтобы не заплакать. Она не собиралась давать им такого удовольствия ещё до начала учебного года. «Ты сильнее этого», повторяла Гермиона про себя снова и снова. «Он просто хочет в очередной раз увидеть тебя сломленной. Не поддавайся ему». — Каждый нуждается в освобождении, даже такой отвратительный кусок дерьма, как ты, я полагаю, — Драко ухмыльнулся, а его друзья захихикали, как гиены. — Заткнись, Малфой, — повторила Гермиона громче, по-прежнему не отрывая глаз от книги. Слёзы жгли ей глаза, несмотря на то что она отчаянно боролась с ними, а всё её тело тряслось от ярости. Она подумала о том, чтобы потянуться за палочкой, но знала, что Малфой был довольно быстрым в обращении со своей, и он, вероятно, знал некоторые очень болезненные или унизительные проклятия. — Серьёзно, Грейнджер, я просто хочу тебе помочь, — сказал Драко со смехом. — Как же ты меня достал. Гермиона внезапно оторвалась от книги, когда Драко и двое его друзей посмотрели на человека в чёрном, который всё ещё был прикрыт одеждой. Голос был грубым и немного хриплым, но на удивление приятным для ушей Гермионы. — Ты ещё кто такой? — Встревоженно спросил Драко. — Тот, кто будет признателен, если ты уйдёшь, — ответил голос. Человек перестроился, уселся поудобнее и немного запахнул куртку. Гермиона всё ещё не могла разглядеть лицо, и ей стало очень любопытно. Она посмотрела на Драко, который сердито пялился на чёрную одежду. — Я задал тебе вопрос, — сказал Драко, стараясь, чтобы голос звучал угрожающе. — А я тебе ответил, — произнёс человек с нотками раздражения. — А теперь убирайся подобру-поздорову, покуда я сам тебя не вышвырнул. — Ты хоть представляешь, с кем разговариваешь? — Обиженно спросил Драко. — Никто не смеет так со мной говорить, иначе я… — Расплáчусь, как капризная маленькая девочка? — спросил незнакомец. Гермиона заметила, что верхняя часть его мантии опустилась, но ничего не увидела, кроме полоски бледной кожи, которая, по её мнению, была частью лба мальчика. — Я не люблю, когда меня будят, а самое главное, я не очень приятный человек. Так что сделай нам обоим одолжение — свали отсюда, пока я не разозлился и не сделал чего-нибудь, о чём ты пожалеешь, — сердито сказал мальчик в чёрном. — Думаю, тебе пора научиться уважать избранных, — прорычал Драко. Его палочка взметнулась вверх, но прежде чем слизеринец успел произнести хоть слово, он отлетел к двум своим друзьям, и дверь захлопнулась. Драко вскочил на ноги и попытался распахнуть дверь, но она была наглухо закрыта. Он даже выпустил в неё несколько проклятий, но ничего этим не добился. Мальчик напротив Гермионы вновь натянул куртку на голову и она услышала, как он зевнул. — С-спасибо, — прошептала Гермиона. Мальчик ничего не ответил и оставался совершенно неподвижным. Гермиона обернулась и увидела, как Драко колотит по двери, удивляясь, что не слышно ни звука. Через несколько минут Драко и две его гориллы ушли с грозным видом, хотя Гермиона была уверена, что они вернутся. Она несколько мгновений смотрела на мальчика в чёрном, прежде чем вернуться к книге. Она продолжала прокручивать в голове то, что сейчас произошло. Было совершенно ясно, что её спутник изгнал Драко и сделал это молча. Но как он заколдовал дверь? Она не могла вспомнить ни одного заклинания, которое закрыло бы её и в то же время наложило чары тишины. Более того, он не издал ни звука. Гермиона подумала, что это студент седьмого курса. Ей хотелось увидеть его лицо. Она обнаружила, что желание узнать его личность становится всепоглощающим. Однако хорошие манеры и желание оставаться в одиночестве взяли верх, и она позволила ему спать дальше. Час спустя её тело испытало острую нужду, и Гермиона со вздохом поднялась, чтобы направиться в дамскую комнату. Когда она потянулась к двери, то испугалась, что заклинание, которое использовал её ныне спящий спутник, будет трудно отменить, но в тот момент, когда она коснулась ручки, дверь легко поддалась. Чем бы он ни воспользовался, открыть её снаружи было невозможно. Она подумала, не оставить ли дверь открытой, чтобы можно было вернуться, но почему-то чувствовала, что всё будет в порядке, хотя откуда она это знает, сказать не могла. Несколько минут спустя она вернулась и смогла открыть дверь без неприятностей. Она была по-настоящему поражена магической работой своего спутника. Тайна начинала становиться невыносимой. Она хотела получить ответы, но не желала беспокоить этого мальчика, тем более, что он только что защитил её, даже если это был всего лишь побочный эффект возвращения ко сну. — Грейнджер! Гермиона обернулась и вздохнула про себя, когда к ней подошёл ещё один человек, который мучил её последние пять лет. Рон Уизли был просто придурком. Он был высокомерен, ленив и более чем груб. Он также был очень популярен. По правде говоря, Рон был довольно забавным, по крайней мере, когда не обращал на неё внимания. В основном из-за Рона Уизли у неё не было друзей. И всё из-за того, что она выставила его дураком в первый год их знакомства. Она пыталась помочь ему, но в конце концов он возненавидел её за то, что она подняла перо в воздух с первой попытки. Рон был не один. Он держал за руку свою подружку, Лаванду Браун, которая весело улыбалась, и Гермиона чувствовала себя неловко, просто оценивающе глядя на неё. Лаванда и Рон начали встречаться в прошлом году и очень быстро стали звёздной парой в Хогвартсе. Они действительно здорово смотрелись вместе, и Гермиона знала, что Рон хорошо к ней относится, потому что Лаванда всегда говорила о нём в общежитии. Иногда Гермиона ей завидовала, но почти сразу вспоминала, каким ослом на самом деле был Рон. — Это правда? — Рон улыбался. -Ты действительно выбила дурь из Малфоя? Он кричит, что хочет с тобой поквитаться. — Я ничего ему не сделала, как обычно, — мягко поправила Гермиона. — Он получил по заслугам. А теперь, пожалуйста, оставьте меня в покое. Она открыла дверь своего купе и шагнула внутрь, но не успела закрыть — Рон схватился за ручку и с силой потянул дверь на себя, а войдя, громко хлопнул. Гермиона тут же нервно повернулась к спящему мальчику. — А что было потом? — Громко спросил Рон, не замечая спутника Гермионы. — Не важно, — прошептала она, пытаясь заставить Рона заметить, что они не одни. — Давай, Гермиона, расскажи нам, что ты с ним сделала, — заскулила Лаванда. Она ненавидела быть в неведении, особенно когда дело касалось сплетен. В конце концов, она была самым важным винтиком на хогвартской фабрике слухов. Гермиона нервно переводила взгляд с них на спящего парня. — Послушайте, он вечно делает из мухи слона, вам ли не знать. Так что, пожалуйста, оставьте меня, — сердито прошипела Гермиона. — Да ладно тебе! — крикнул Рон. — Кто-то набросился на Малфоя и выставил его полным идиотом, и мы выясняем, что это именно ты? Это как если бы Лонгботтом победил Снейпа на дуэли. — Я тут ни при чём! — Довольно громко сказала Гермиона. Она поднесла руки ко рту и выпучила глаза. Она повернулась, чтобы посмотреть на парня в чёрном, который теперь сидел, стягивая с себя куртку и снимая капюшон, прежде чем запустить руку в свои короткие, непослушные чёрные волосы. — Кто ты? — Спросила Лаванда, глядя на незнакомца. — Тот, кто невероятно близок к тому, чтобы заколдовать вас всех. Я просто хочу, чтобы вы все заткнулись. Неужели я так много прошу? — Ответил он, склонив голову, чтобы они не видели его лица. Его голос всё ещё звучал хрипло, и он дважды кашлянул, прежде чем протёр глаза.  — Знаешь, до сих пор ты была очень приятным соседом по купе, — сказал мальчик. Гермиона поняла, что замечание адресовано ей, и покраснела вновь. — Прости, — сказала она с виноватым взглядом и села на своё место. — Они преследовали меня и не оставляли в покое. Мальчик медленно повернулся к Рону и Лаванде. Рон внезапно ахнул, когда хорошо рассмотрел его. — По-моему, она дважды просила вас отстать от неё, — сказал мальчик. Гермиона увидела, как Рон отступил назад, выглядя почти испуганным. Лаванда схватила его за руку, вытаращив глаза так, как Гермиона ещё никогда не видела. — Что ж, теперь я попрошу вас. Уйдите, — сказал мальчик. Рон уставился на него, потом кивнул и вышел. Он схватил Лаванду за руку и поспешил прочь, что-то отчаянно шепча. Мальчик откинулся на спинку сиденья, и Гермиона впервые увидела своего соседа по купе в лицо. В принципе, он выглядел довольно обычно, со светлой кожей и точёным лицом. Гермиона подумала, что он очень симпатичный. Она была очарована его ярко-зелёными глазами. Ещё одной отличительной чертой был шрам в виде молнии на лбу, прямо над правым глазом. Мальчик зевнул, потёр глаза и снова подался вперёд. — Когда мы будем в школе? — Спросил он. Гермионе потребовалось некоторое время, чтобы её мозг начал нормально функционировать, так как её очень тянуло к этому мальчику. Она взглянула на часы и быстро подсчитала в уме. — Думаю, часа через три. — Наверно, я пропустил тележку с едой, — мальчик уныло вздохнул. — Вообще-то, я… я подумала, что ты будешь голоден, когда проснёшься, так что… — Гермиона протянула горную воду и тыквенные пирожки, которые купила для него. Мальчик принял их с благодарной улыбкой. — Очень мило с твоей стороны, спасибо, — сказал мальчик, первым делом открыв бутылку и осушив её наполовину. — Не хотела показаться грубой, — сказала Гермиона. — И всё же никто не застрахован от случайной грубости, — сказал мальчик, вытирая рот. — Да уж, — ответила Гермиона, недовольно нахмурив брови. — Кто ты? — Думаю, скоро все узнают. Я Гарри Поттер. А ты… — сказал мальчик, глядя на свою соседку по купе. — Э-э, Гермиона. — Звучит не слишком уверенно, — сказал Гарри. — Гермиона Грейнджер, — сказала она, встряхнув головой. Гарри протянул руку, и Гермиона её пожала, заметив, что он не сжимал её руку слишком сильно, и не было ощущения, что она держит что-то скользкое или холодное. Он также смотрел ей в глаза, вызывая у неё нервную дрожь. — Ты меня разыгрываешь, да? Гарри Поттер умер, когда был ребёнком, после того как остановил Волдеморта, — заявила Гермиона. — Впечатляет, — сказал Гарри с лёгкой улыбкой. — Большинство людей не могут произнести это имя без аневризмы. Нет, я действительно Гарри Поттер. Тот, кто остановил Тёмного Придурка, известного как Волдеморт, когда я был ребёнком, хотя эта история не совсем правдива. — Что ты имеешь в виду? — Спросила Гермиона, выглядя очень смущённой. — Это длинная история, и довольно скучная. Для протокола, я не люблю тыквенные пирожки, — сказал Гарри, откусывая огромный кусок. — Тогда зачем ты их ешь? — Спросила Гермиона. — Потому что ты была достаточно любезной, чтобы купить их для незнакомца. По крайней мере, я могу съесть их в знак благодарности, — сказал Гарри, запихивая остатки пирожка в рот и быстро пережёвывая. — Возьму на заметку, — Гермиона закатила глаза. С этим мальчиком она чувствовала себя легко и непринуждённо. И это заставило её напрячься. Гермиона знала, что долго это не продлится. Услышав всё, что о ней говорят, он отвернётся от неё, и она снова останется одна. — Итак, если ты действительно Гарри Поттер, где ты пропадал всё это время и почему сейчас ты здесь? — Спросила Гермиона, глядя на него с любопытством. — Я так понимаю, ты не любишь загадок, — Гарри ухмыльнулся. — Терпеть не могу, — ответила Гермиона. Гарри кивнул, сделал несколько глубоких вдохов и допил воду. — Мне казалось, что лучше держаться подальше от людей, потому что слава может вскружить мне голову или что-то в этом духе. Что касается вопроса, почему я сейчас здесь… это мне ещё только предстоит выяснить. Мне сказали, что я должен завести настоящих друзей и вести себя как нормальный шестнадцатилетний подросток, что бы это ни значило. А теперь у меня к тебе вопрос. Тот первый парень, что пришёл сюда… — Драко Малфой, — Гермиона произнесла это имя так, словно оно было кислым на вкус. — Малфой, серьёзно? — Задумчиво произнес Гарри, и лёгкая улыбка заиграла в уголках его рта. — Разве это не забавно? Гермиона ничего не могла с собой поделать и почувствовала, как её лицо расплывается в ответной улыбке. — Почему ты так говоришь? — Ты читаешь газеты? — Спросил Гарри. Гермиона кивнула, и улыбка Гарри стала шире. — Читала что-нибудь о том, что произошло в министерстве в конце июня? — Да. Волдеморта увидели живым, и авроры сразились с ним и его последователями. Они что-то не поделили в Департаменте тайн. — В принципе правильно, да. Ты случайно не читала что-нибудь о Люциусе Малфое? — Спросил Гарри, его улыбка стала шире. — Да, они сказали, что его поймали в мантии пожирателя смерти, и что он потерял правую руку без возможности восстановления, — ответила Гермиона, вспомнив статью за июнь. — Это я отсёк ему руку, — заявил Гарри. Гермиона уставилась на него так, что он улыбнулся ещё раз. — Ладно, теперь-то я знаю, что ты врёшь, — сказала Гермиона, скрестив руки на груди. — Трудно поверить, не так ли? — Спросил Гарри, словно ожидая её реакции. — Но это правда. И если уж мы с тобой собираемся быть друзьями, то ты должна знать, что я никогда не лгу. Это бессмысленно и не служит никакой цели. — Т-ты хочешь быть моим другом? — Недоверчиво спросила Гермиона. — Я же сказал, что приехал сюда, чтобы завести друзей. Почему бы нам не быть друзьями? Гермиона на секунду прикусила нижнюю губу и вновь скрестила руки на груди. — Обычно люди не хотят со мной дружить, — прямо сказала она. — Я никому не нравлюсь. — Я в это не верю. У каждого есть хотя бы один друг, — ответил Гарри, но Гермиона покачала головой. — Только не у меня. Единственный человек, который разговаривает со мной без грубости, это Невилл, но мы не друзья, — сказала Гермиона. Гарри несколько секунд смотрел на неё, прежде чем ответить. — Может, он считает тебя другом. Гермиона покачала головой. — Он просто пытается выжить, как и я. По крайней мере, у него есть люди, которые его любят. Даже Рон иногда позволяет Невиллу тусоваться с ним. — Рон это долговязый рыжий парень той девушки? — Спросил Гарри. Гермиона кивнула. — Первая пара Хогвартса. Он выглядел немного испуганным, когда увидел тебя. — Думаю, его реакция будет наименее оскорбительной, — угрюмо сказал Гарри. — Что ты имеешь в виду? — Спросила она. — Поговорим об этом позже, — уныло ответил Гарри. — Ты можешь сказать, чего мне ожидать от сегодняшней сортировки? Следующие два с половиной часа прошли как в тумане, пока Гермиона отвечала на все вопросы Гарри о Хогвартсе. Не только о замке, но и о факультетах и студентах. Он не раздражал её, как первокурсник, и, казалось, был вполне доволен, позволяя ей болтать обо всём, что она знала. Это была её самая приятная поездка в Хогвартс. Гермиона поймала себя на том, что наслаждается путешествием со своим спутником, хотя в глубине души была уверена, что к завтрашнему вечеру этот мальчик полностью забудет о ней.