Смысл жизни

Первая неделя в школе прошла без особых происшествий, если не считать небольшого представления Пэнси в понедельник. Мальчики всё ещё хихикали над её бледной задницей, потому что это было единственное, что все хорошо рассмотрели. Гермионе было жаль слизеринку, но только немного. Пэнси была более чем виновна в многолетних унижениях, и Гермиона отчасти ликовала от того, что слизеринке отплатили той же монетой. Гарри Поттер оставался для Гермионы загадкой. Она не могла припомнить, чтобы когда-либо встречала такого социально отсталого человека, как этот мальчик. Он был очень умный. Настолько, что помогал ей в эссе по зельям и чарам, обращая внимание на такие моменты, которых даже она не знала. Он также был чрезвычайно талантлив в работе с заклинаниями. Но когда дело доходило до людей, Гарри Поттер просто боялся показаться кретином. У него не было фильтра и он всегда говорил то, что думал. Это, конечно, вызвало немало очень смешных ситуаций, особенно с учителями. Гарри не раз ставил под сомнение методы преподавания, а в чарах зашёл так далеко, что утверждал, будто Флитвик показывает классу ужасный способ произношения заклинаний. Добродушный Флитвик позволил Гарри высказаться, и в конце концов наградил Гриффиндор пятидесятью очками и пригласил Гарри на обед, чтобы они могли обсудить эту тему дальше. А вот Снейп совсем не оценил помощь Гарри. Гермиона пыталась заставить Гарри замолчать, но тщетно. Он был непреклонен в том, что Снейп учил всех наихудшему из возможных способов наложить проклятие конъюнктивита. Гермиона была вынуждена признать, что путь Гарри был быстрее и на удивление точнее, но Снейп отказывался даже думать о том, что Гарри может быть прав. По школе быстро распространился слух, что Гарри собирается противостоять Снейпу и часто подвергать сомнению его методы. Однако, когда Гарри спрашивали об этом, он просто тупо смотрел на того, кто с ним заговаривал. Гарри считал это не восстанием против самого ненавистного учителя в истории Хогвартса, а просто попыткой помочь всем научиться более простым и точным способам создания защитных заклинаний. Гермиона, как и многие другие, начала задаваться вопросом, сколько ещё продержится Снейп, прежде чем вызвать Гарри на дуэль. Большинство людей держали пари, что этот вопрос будет закрыт к Рождеству. Гермиона сидела в своём любимом кресле в гостиной Гриффиндора субботним днём и размышляла о том, кто может победить в этой схватке. На коленях у неё лежала раскрытая книга, глаза уставились на слова, но мысли вернулись к уроку защиты, где она опасалась, что Снейп взорвётся и набросится на Гарри. Гермионе также было трудно поверить, что Гарри на самом деле её друг. Она ожидала, что к этому времени он забудет о ней и начнёт общаться с более красивыми девушками. Ещё больше сбивало с толку то, что Лаванда Браун, которая, хоть и не относилась к ней так жестоко, как её глупый рыжеволосый дружок, но и никогда не была мила, взяла за правило проводить с ней свободное время. Парвати, её вторая соседка по комнате, тоже стала гораздо дружелюбнее. Девочки даже разговаривали с ней за пределами общежития, где их могли видеть другие люди, и были очень добры. Лаванда высказала надежду, что в один прекрасный день они станут друзьями, но понимала, что для этого нужно работать. Гермиона, хотя и не произнесла этого вслух, согласилась. Слишком много вытерпела она от людей в этой школе, чтобы позволить им, как Гарри, так просто приблизиться к ней. Гарри почти не отходил от неё на прошлой неделе. Он ходил с ней почти на все занятия, сидел напротив неё за обедом и беседовал с ней. Он вёл себя как настоящий друг. В то время как Гермионе было по-настоящему приятно иметь настоящего друга, тихий голос в глубине сознания продолжал говорить ей не приближаться, потому что он рано или поздно поймёт, что она не стóит его времени, и надо двигаться дальше. И всё же, он оставался с ней и, казалось, искренне хотел узнать её. Однако она почти не открывалась ему, когда он просил её рассказать о себе. На самом деле они по-настоящему разговаривали, только когда речь шла о нейтральных предметах, например о занятиях или о ком-то ещё, кроме неё. Не то чтобы Гарри был очень откровенен с ней, говоря о своей жизни. Хотя Гермиона никогда его особо не спрашивала. Когда она это делала, он отвечал быстро и кратко, будто докладывал старшему офицеру в армии, каждый раз напоминая Гермионе, для чего его растили. — Ау! Кто-то звал её по имени и размахивал руками перед лицом. Гермиона была так погружена в свои мысли, что не заметила, как к ней подошла Джинни Уизли. Гермиона подпрыгнула от испуга и удивлённо вскрикнула, отчего сама Джинни вскрикнула и схватилась за сердце. Обе девушки задыхались от паники, когда Джинни снова вышла вперёд, оглядывая гостиную и замечая нескольких младшекурсников, которые фыркали от смеха. Джинни была красивой и популярной девушкой. Она была одной из охотниц в команде Гриффиндора по квиддичу, и помогла команде выиграть кубок в прошлом году, благодаря её звёздным выступлениям в каждом матче. Люди называли младшую Уизли Огненный Шар за её неудержимость на метле и огненно-рыжие волосы. Джинни была очень привлекательна. У неё была спортивная фигура. Она была невысокой, но стройной. Её грудь была не такой выпуклой, как у Лаванды, но у неё были красивые изгибы, и Гермиона предположила, что через год или около того она, вероятно, составит конкуренцию Лаванде или Дафне Гринграсс. — Я тебя не заметила, — наконец, выдавила Гермиона, глядя на Джинни, которая всё ещё была немного покрасневшей. — Я стояла здесь минуты три, пытаясь привлечь твоё внимание, — ответила Джинни немного раздражённо. — Прости, — Гермиона побледнела. — Почему ты не на тренировке? Всю неделю только и разговоров было о том, что в субботу состоится отбор и первая тренировка сборной Гриффиндора по квиддичу. Рон Уизли довольно громко говорил об этом прошлым вечером. — Она уже закончилась, — Джинни пожала плечами. — В этом году Кэти будет отличным капитаном. Мы почти получили нового голкипера. Этот мерзавец Макклагген, ну, ты знаешь, семикурсник, почти такой же самодовольный, как Малфой. Он превзошёл Рона на отборочных, но потом сказал Кэти, что ей ещё многому предстоит научиться, чтобы стать капитаном, а потом попытался к ней подкатить. Когда я видела его в последний раз, он спотыкался о собственные волосы в носу, направляясь к мадам Помфри. Я думаю, это к лучшему, потому что Рон стал бы невыносим, если бы его выгнали из команды. — Ну вот и славно. Тебе что-то от меня нужно? — Нетерпеливо спросила Гермиона. — Ты почти не разговаривала со мной четыре года, так что прости за любопытство. — Я хотела спросить тебя о Гарри, — нервно произнесла Джинни. Гермиона, на прошлой неделе ответившая на множество вопросов о Гарри, лишь раздражённо вздохнула. Как будто она была кем-то вроде эксперта по Гарри Поттеру только потому, что проводила с ним время. — Интересно, какой он? — Спросила Джинни, вторгаясь в личное пространство Гермионы и присаживаясь на подлокотник кресла. Гермиона хмуро посмотрела на рыжую, которая не заметила раздражения старшей девушки. — Ты же знаешь, что можешь с ним поговорить. Если так интересно, спроси его сама, — сказала Гермиона как можно вежливее. Она попыталась дать Джинни понять, что ей неинтересно разговаривать, и сосредоточилась на книге. — Что, просто сесть рядом с ним и поговорить? Я так не думаю, — сказала Джинни, качая головой. Щёки её покраснели, а глаза расширились от ужаса, как будто Гермиона только что предложила ей раздеться посреди гостиной прямо сейчас. — Я даже не знаю, что ему сказать. — Как насчёт «Привет?», — Гермиона нахмурилась, пытаясь продолжить чтение. — Не могла бы ты представить меня? — С надеждой спросила Джинни. Гермиона подняла глаза и сердито посмотрела на младшую Уизли. Джинни покраснела под её взглядом. — Посмотрим, правильно ли я тебя поняла, — сказала Гермиона, с трудом сохраняя спокойствие. — Ты хочешь, чтобы я познакомила тебя с Гарри, потому что мы с ним сидим вместе за столом? Ты… тот самый человек, который только в прошлом году утверждал, что мой единственный способ получить сексуальное удовлетворение, это пойти и броситься на стадо кентавров в лесу? — Это не совсем то, что я сказала, — пробормотала Джинни, выглядя довольно мрачной. — С какой стати мне помогать тебе производить впечатление? — Спросила Гермиона. Джинни пожала плечами. — Потому что ты хороший человек? — Она попыталась очаровательно улыбнуться. — И откуда ты это знаешь? Ты ни разу не попыталась поговорить со мной на человеческом уровне, не говоря уже о дружеском, — спокойно ответила Гермиона. Джинни снова пожала плечами. Гермиона покачала головой и закрыла книгу. — Если хочешь узнать Гарри поближе, поговори с ним сама. Я ему не пресс-секретарь и не мать. И даже если бы я хотела помочь тебе залезть к нему в штаны, что, уверяю тебя, меня совершенно не интересует, я понятия не имею, где он сейчас. Это не моя работа — следить за ним и знать, где он находится. — Он на квиддичном поле, — Джинни широко улыбнулась. — Кэти уговорила его спуститься и посмотреть отбор. Она даже попросила его попробовать себя в команде. Он был великолепен! — Воскликнула Джинни. — Он собирается играть в квиддич? — Спросила Гермиона в замешательстве, внезапно забыв о своём гневе на младшую из клана Уизли. — Нет, — Джинни покачала головой. — Он отказал Кэти. Он сказал, что у него нет никакого реального интереса к игре. Он просто любит летать. Жаль, потому что из него вышел бы потрясающий игрок. Гермиону, похоже, заинтересовало то, что сказала Джинни, но она быстро отмахнулась. — Тогда почему ты не воспользовалась моментом и не поговорила с Гарри? — Спросила она рыжеволосую. — Я подумала, что будет проще, если нас познакомят. Это даст мне шанс произвести хорошее впечатление, понимаешь? — Спросила Джинни, многозначительно глядя на Гермиону, которая снова покачала головой. — Думаю, чтобы произвести на него хоть какое-то впечатление, нужно гораздо больше, чем просто познакомиться, — загадочно ответила Гермиона, наконец-то закончив разговор. Она встала и направилась в общежитие, где, как она была уверена, её никто не побеспокоит. Прошло минут пять, прежде чем туда вошла Лаванда. — Не думаю, что Джинни успокоится, — блондинка улыбнулась и села на кровать лицом к Гермионе. — Она реально намерена встречаться с Гарри. — О чём ты говоришь? — Гермиона закатила глаза. — Она без ума от Гарри. Рон сказал мне вчера вечером, что она влюблена в него с детства. Её отец придумывал истории о герое Гарри Поттере. — Зачем это нужно? — Гермиона нахмурилась. — Ещё месяц назад никто из нас даже не думал, что он жив, помнишь? — Да, я знаю. Но представь, что у тебя есть этот вымышленный персонаж, который вызывает восхищение. Он герой, верно? Люди постоянно слагают о нём легенды и тому подобное, и ты растёшь, слушая эти истории о храбрости и всё такое. Ты влюбляешься в этого героя, зная, что он выдуман. Как вдруг… он настоящий, и более того, он всё, о чём ты когда-либо мечтала, и даже больше. Можешь ли ты честно признаться, что тебя не заинтриговала бы идея приблизиться к этому герою? — Лаванда заговорщицки улыбнулась. Гермиона села с насмешливым выражением. — И не только она чувствует то же самое. Многие из нас росли, слушая истории о ребёнке, который победил самого страшного волшебника столетия. Некоторые из нас устраивали чаепития, где почётным гостем был воображаемый нами Гарри. У меня даже была фиктивная свадьба, где моим женихом был не кто иной, как Гарри Поттер. Ладно, мой плюшевый мишка заменил Гарри, но ты понимаешь. — Интересная идея, и она многое объясняет, — задумчиво произнесла Гермиона. — Я никогда не видела, чтобы Паркинсон вела себя так с мальчиками, за исключением, может быть, Малфоя. На самом деле, многие девушки сами не свои с тех пор, как он приехал. — Да, но Паркинсон ждёт жестокий облом. Малфой без ума от Дафны Гринграсс. Я слышала, он даже убедил своего папашу начать переговоры с её отцом. — Что? — Гермиона выглядела потрясённой. — В некоторых старых чистокровных семьях до сих пор принято устраивать браки по расчёту. По крайней мере, это больше не делается до рождения. В большинстве случаев, мальчики сами выбирают себе пару и заявляют родителям о желании заключить с ней брачный контракт. — Какое варварство! — Гермиона сделала кислое лицо. — Почему бы ему просто не ударить её по голове и не затащить в свою пещеру? — Я понимаю, — Лаванда кивнула. — Но скоро такие вещи уйдут в небытие. Гермиона с любопытством смотрела, как Лаванда подтянула ноги к груди и обхватила их руками. Теперь она улыбалась, и Гермиона не могла вспомнить, чтобы кто-нибудь смотрел на неё так. Как верный друг. Кто-то очень ценный. — Что ты имеешь в виду? — Ну, только то, что мы с Парвати разговаривали и Колин Криви нас подслушал, а потом подключились ещё несколько человек, и у нас была очень глубокая политическая дискуссия, по завершению которой мы пришли к нескольким выводам. Во-первых, не так уж много времени пройдёт, прежде чем чистокровные семьи вымрут. Они настолько поглощены своей чистотой, что сами себя выводят из существования. Кэти Белл сказала, что можно отследить снижение их магической силы. Конечно, везде бывают аномалии. Малфой довольно силён, как и его отец, но они сказали, что дед Малфоя был не очень могущественным и для достижения успеха полагался больше на своё богатство, чем на магию. Так что, если чистокровки не избавятся от предрассудков, не примут магглорожденных и не женятся на них, их станет меньше, чем сквибов уже через какую-то сотню лет. Гермиона кивнула. Она понимала, что к чему, так как сама провела некоторые генеалогические исследования на втором курсе, пытаясь понять, почему чистокровки пользовались таким большим уважением. Она обсудила свои открытия с профессором Макгонагалл год спустя, когда они начали общаться. У Макгонагалл было такое же впечатление, что когда-нибудь старые семьи исчезнут, если не впустят в свои родословные новую магию или магглорожденных. — Во-вторых, растёт число магглорожденных ведьм и волшебников, которые остаются в нашем мире после окончания школы, и эти люди больше не удовлетворяются грязной работой. Некоторые из них довольно далеко продвинулись в Министерстве, и скоро они будут помогать писать новые законы. Более того, мир магглов становится всё более продвинутым и привлекательным для тех из нас, кто с детства рос в волшебном мире. Кино, музыка… шоппинг. Боже мой, за одежду и обувь можно умереть. И вот мы уже в сапогах, колготках и топах… Когда у тебя такое тело, зачем прятать его под громоздкими одеждами? — Сказала Лаванда, вставая и кружась, демонстрируя свою узкую юбку и выпуклую грудь, обтянутую фиолетовой блузкой. Гермиона слабо улыбнулась энтузиазму Лаванды. — Прошлым летом, когда мы с Парвати были в Лондоне, я купила нечто потрясающее. Если бы мама узнала о половине моей коллекции трусиков, она бы содрала с меня кожу живьём. Кстати, я больше не ношу колготки. Лаванда слегка приподняла юбку, чтобы показать, что на ней чулки с поясом. Она густо покраснела, когда Гермиона в шоке прикрыла рот рукой. — Я знаю! — крикнула Лаванда. — Даже Рон не в курсе. Узнай он, мне пришлось бы использовать биту, чтобы удержать его. — Подожди, разве ты не… я имею в виду, вы двое не… — промолвила Гермиона, всё ещё держа руку у рта. — Да, я знаю, все думают, что я какая-то шлюха, верно? Я не говорю, что я белая и пушистая, но моя репутация слишком раздута. А Рон… Рон мог только мечтать, чтобы ему повезло прикасаться ко мне так, как он хочет. — Подожди… тебе не нравится Рон? — Нравится, конечно. Иначе бы я с ним не встречалась. Он хороший парень, но у него целая куча серьёзных проблем, которые нуждаются в решении. Самая главная из них — это комплекс неполноценности. Он чувствует, что должен быть самым популярным парнем в комнате в любой момент. Вот почему он такой громкий и смешной. Это его способ выделиться. Не лучший, конечно, но это всё, что он знает. Люблю ли я его? Ни в коем случае. Смогу ли полюбить? Может, когда-нибудь. Если он повзрослеет и немного изменит своё мышление, — Лаванда пожала плечами. — А пока он смешит меня, и целуется не так уж плохо. Гермиона поморщилась, а Лаванда рассмеялась. — Я знаю, ты не хочешь выслушивать отвратительные подробности, — она хихикнула. — Не волнуйся, я не собираюсь рассказывать тебе, как мы с Роном целуемся. Но дело в том, что я больше не знаю, хочу ли отношений, основанных на хороших поцелуях. Я не уверена, что мы с Роном будем вместе к Рождеству. — Почему ты так думаешь? — спросила Гермиона, удивляясь, как до этого дошло. Чтобы Лаванда Браун, возможно, самая популярная девушка в классе, не говоря уже обо всей школе, обсуждала свои отношения со школьным изгоем. — Гарри, — просто сказала Лаванда. — И ты туда же, — Гермиона вздохнула и закатила глаза. — Нет, не в этом смысле. Конечно, я имею в виду, что он красавчик, с его широкими плечами, мускулистыми руками и изумрудными глазами, в которых можно утонуть. Да, он очень симпатичный, но в то же время чересчур напряжённый. И когда он смотрит на тебя, это не то, чего хотят девушки. Гарри не смотрит на тебя так, будто хочет обнимать и целовать до изнеможения. Он смотрит на тебя так, будто изучает, ищет слабости. Он смотрит так на каждую девушку… кроме тебя. Гермиона взглянула на неё широко раскрытыми глазами. Её лицо побледнело, когда она смотрела на соседку по комнате, что озорно улыбалась. Гермиона не была уверена, нравится ли ей, к чему клонится разговор. Она вспомнила, как чувствовала себя, когда Виктор Крам вёл себя так, будто она ему нравилась, только для того, чтобы вырвать её сердце и растоптать его на глазах у всей школы. — О чём ты говоришь? — спросила она блондинку, которая игриво огляделась вокруг, словно знала какой-то большой секрет. Гермиона начала терять терпение и сердито посмотрела на Лаванду, когда та весело рассмеялась. — Когда Гарри смотрит на меня, он смотрит мне в глаза. Большинство парней сначала сосредотачивают внимание на моей груди, потом на ногах или чём-то ещё, прежде чем, наконец, понять, что у меня есть глаза. Но Гарри сразу смотрит мне в глаза, и это не флирт или что-то в этом роде. Как будто он заглядывает в мой разум, пытаясь найти способ победить меня на дуэли. Парвати говорит, что с ней то же самое. Он вообще на всех смотрит так, будто… изучает их. Выясняет сильные и слабые стороны. Поняла? Гермиона кивнула. Она знала, что Лаванда была абсолютно права в том, что именно это Гарри и делал. Он делал это со всеми и даже поделился с ней некоторыми из своих наблюдений. Она чувствовала, что будет лучше подготовлена, если Драко Малфой снова попытается напасть на неё. Она знала, что Драко любит устраивать шоу и, скорее всего, использует какие-нибудь пакостные заклинания, чтобы сделать зрелище незабываемым. Благодаря Гарри она узнала, что несколько простых заклятий могли нанести Малфою сокрушительное поражение, а также поставить в неловкое положение. — Но когда Гарри смотрит на тебя, это совсем другое. Ты его явно озадачила, — Лаванда улыбнулась. Гермиона покачала головой. — У тебя разыгралось воображение, — сказала она. — Гарри раскусил меня, как и всех остальных. — Да, я уверена, что он знает, как с тобой бороться. Но я не об этом. Ты не лезешь из кожи вон, чтобы понравиться ему, поэтому он и замечает тебя. Так же, как Крам на четвёртом курсе, — заметила Лаванда. — Немаловажно и то, что ты изменилась. Мальчики замечают, что твои буфера стали больше. Некоторые говорят, что ты использовала на них заклятие увеличения. — Я этого не делала! — Гермиона выглядела возмущённой. — Я понимаю, — сказала Лаванда, поднимая руки. — Ты хорошо управляешься со своей палочкой и всем прочим, но обычно такие вещи заметны, а чары не вечны. В какой-то момент придётся всё переделывать. Честно говоря, я немного завидую. У тебя было время привыкнуть к ним. Я получила свои практически за одну ночь, — Лаванда закатила глаза. — Трудно заставить мальчика заметить тебя, когда он смотрит только на твою грудь. Вот увидишь. Гермиона поморщилась, но ничего не сказала. Она всё ещё размышляла над замечаниями Лаванды о Гарри и о том, как он на неё смотрит. Возможно ли, чтобы он смотрел на неё иначе, чем на других девушек? — Ну, насчёт Гарри ты ошибаешься, — Гермиона покачала головой. — Может, и так, — Лаванда пожала плечами. — Я не специалист по мальчикам. Гермиона начала покусывать губу, что она делала всякий раз, когда работала над особенно неприятной проблемой. Лаванда снова улыбнулась и похлопала Гермиону по колену, прежде чем вернуться в гостиную, оставив свою уже практически подругу размышлять над тем, что они обсуждали. Гермиона поняла, что она снова одна, но больше не могла заставить себя смотреть в книгу. Теперь она могла думать только о Гарри и о том, как он смотрел на неё. Лаванда, казалось, была убеждена, что там есть на что обратить внимание, но Гермиона была уверена, что блондинке только так показалось. Гермиона ничуть не озадачила Гарри. Похоже, он разгадал её так же, как и всех остальных.