Смысл жизни

— Мне было так стыдно, — сказала Гермиона. Она ходила взад-вперёд по общежитию шестикурсниц с тех пор, как убежала из гостиной подобно испуганному кролику. Она всё ещё громко жаловалась на безвкусную шутку Гарри Поттера, а Лаванда сидела и слушала, как настоящий друг. — На глазах у всех. Он просто… подходит и просит меня об этом. — Гермиона, — заговорила наконец Лаванда, устав выслушивать одни и те же жалобы. — А что, если он говорил серьёзно? Что, если он действительно хотел, чтобы ты его поцеловала? — О, пожалуйста, — Гермиона нахмурилась. — Кого ты пытаешься разыграть? Как будто кто-то вроде Гарри захотел бы меня поцеловать, не говоря уже… — щёки Гермионы порозовели, и Лаванда оживилась, выглядя очень заинтригованной. — Не говоря уже о чём, Гермиона? — допытывалась блондинка. — Что он находит тебя привлекательной? Может, хочет провести руками по твоей голой, горячей плоти? Просунуть пальцы в твоё горячее лоно любви… — Не думаю, что сейчас время для вульгарностей! — Рявкнула Гермиона, хотя её лицо напоминало спелый помидор. — Эй, полегче! — Лаванда подняла руки, словно защищаясь. — Я на твоей стороне. — Ты была грубой, — возразила Гермиона. — Кроме того, я думаю, что скорее всего Гарри хотел, чтобы я научила его целоваться и он мог практиковать это с другими девушками… — Нет, кажется, я была недалека от истины, — перебила Лаванда. — Ни для кого не секрет, что ты была здесь чем-то вроде груши для битья, Гермиона, но, как я уже говорила, ситуация меняется, и причина тому — Гарри. Он заинтересован в тебе. Думаю, ты ему даже нравишься, хотя мне кажется, он не осознаёт своих чувств. Может, ты и права, что он хотел научиться, но когда он понял, что может получить от любой девушки в замке, то в первую очередь подумал о тебе. Я также не побоюсь рискнуть и сказать, что отсутствие опыта общения с мальчиками заставляет тебя нервничать и чувствовать себя неуютно. Гермиона могла только сердито смотреть на свою соседку по комнате, которая самодовольно улыбалась. — Послушай, я пытаюсь здесь быть твоим другом, и говорю тебе, что ты красивая молодая женщина, в то время как все остальные идиоты не видят этого из-за своих дурацких предубеждений. Но Гарри не обременён этим. Он видит тебя такой, какая ты есть. Девушка с потрясающими карими глазами, супер милым носиком, невероятно пухлыми губками, не говоря уже о теле, за которое большинство девушек убили бы. Гермиона вопросительно посмотрела на неё, и Лаванда встала с кровати, схватила Гермиону за запястье и повела в ванную, где висело большое зеркало. Она стянула с Гермионы школьную мантию, чтобы книжный червь стоял перед зеркалом в одной форме и смотрел на себя. — Ты должна увидеть то, что видит он. Это может быть очень сложно, поэтому будем двигаться медленно. Гермиона только кивнула, ей явно было любопытно, о чём говорит Лаванда. — Мы начнём сверху и постепенно спустимся вниз. Твои волосы больше не такой неуправляемый куст. Он приручил себя, когда ты стала старше, но ему нужно внимание. Что-то простое, как расчёсывание каждым вечером, поможет. Это мелочь. Твоё лицо цвета слоновой кости. Я не помню, чтобы на нём был хоть один прыщ за всё время нашего соседства. Гермиона мягко улыбнулась, но Лаванда продолжила: — Я уже говорила о твоих глазах, носе и губах, посмотри на шею, — сказала Лаванда, откидывая светло-каштановые волосы Гермионы в сторону. — Длинная и тонкая, но не слишком. Эта шейка так и просит, чтобы её нюхали, покусывали и целовали. Гермиона немного вздрогнула при этой мысли, но ничего не сказала. Лаванда с трудом сдержала улыбку, увидев, что Гермиона закусила нижнюю губу — верный признак того, что она о чём-то задумалась. — У тебя тело танцовщицы. Стройное, но не слишком тощее. Бёдра у тебя не такие широкие, как у меня, и задница тоже не такая большая, но округлая. То, на что любой мальчик, в котором хоть немного есть мозг, хотел бы опустить свои руки. А твои ноги… длинные и стройные, идеально подходят, чтобы обернуться вокруг талии мальчика, когда он… — Лаванда! — Гермиона снова нахмурилась. — А грудь. Боже мой, Гермиона, посмотри на свою чёртову грудь. Я бы солгала, если бы сказала, что нисколько не завидую. — Но твоя больше… — начала Гермиона. — Да, но у тебя более дерзкая и вряд ли будет висеть до колен, когда тебе стукнет семьдесят. Она почти идеальна. На самом деле, я бы хотела, чтобы ты не стеснялась в ванной, потому что мне не терпится увидеть её голую. У Парвати отличная грудь, но даже она хотела бы иметь такие сиськи, как у тебя. — Но у Парвати они тоже больше, чем у меня. — Как я уже сказала… — Лаванда повернулась к Гермионе и ухватилась за свою большую грудь, чтобы подчеркнуть свою мысль. — И не будем забывать, как ты умна. Как сильна волей и необычайно храбра. — Я не храбрая. Не знаю, почему я в Гриффиндоре. — Позволь с тобой не согласиться! — рявкнула Лаванда. — Ты остаёшься здесь, в Хогвартсе, уже шестой год, несмотря на все поддразнивания, розыгрыши и прочую чушь, с которой тебе приходится иметь дело. Не говоря уже о том, что всё это время ты была одна. Я до сих пор ненавижу себя за то, что не была добрее… Гермиона быстро замахала руками перед собой, чтобы остановить Лаванду. — Неважно. — Всё равно я должна была, — проворчала Лаванда, прежде чем глубоко вздохнуть и продолжить. — Послушай, я не говорю, что Гарри поступил правильно, но учитывая то, что ты нам рассказала о его воспитании, разве удивительно, что он такой бестактный? И, честно говоря, было бы не так уж плохо научить его целоваться, ласкать девушку и заниматься любовью. — О, прекрати! — рявкнула Гермиона, схватила мантию и бросилась обратно в общежитие. Лаванда последовала за изгоем, раздражённо вздохнув вновь, когда Гермиона села на кровать. — Почему ты всё время такая вульгарная? — Гермиона, это в нашей природе. На самом деле это совсем не грязно и не отвратительно. Как, чёрт возьми, ты думаешь, тебя зачали? Гермиона бросила на блондинку кислый взгляд, который только рассмешил Лаванду. — Только не говори мне, что ты не представляла, как тебя снова целуют. Да, я знаю, что ты целовалась с Крамом и это было почти два года назад. Гермиона что-то раздражённо буркнула. — Что-что? — С улыбкой спросила Лаванда. — Он никогда не целовал меня, — на этот раз Гермиона сказала чуть громче, в уголках её глаз появились слезинки. Улыбка Лаванды мгновенно угасла. — Серьёзно? Гермиона пожала плечами. — Я бы хотела, — сказала она тихо, сердито вытирая глаза. — Да, правда. Он был так мил и так учтив со мной тем вечером. Я была уверена, что наконец-то получу свой первый поцелуй, но он просто… просто неуклюже обнял меня. А потом… Потом он почти перестал обращать на меня внимание. Я пыталась поговорить с ним. Выяснить, что я сделала не так. Я думаю, он просто устал от того, что я «преследую» его, потому что, наконец, сказал мне, что мы никогда не сможем быть вместе. Позже я узнала, что Малфой забил ему голову всей этой… ерундой обо мне. Гермиона снова пожала плечами, на глаза навернулись слёзы. На этот раз она не пыталась их стереть. Это было странно. Она была уверена, что покончила с этим делом давным-давно, но сейчас, когда она заговорила об этом, казалось, что кто-то вскрыл старые раны. — Значит, ты никогда ни с кем не целовалась? — Спросила Лаванда, всё ещё не оправившись от откровения своей новой подруги. Гермиона покачала головой, и Лаванда опустилась на свою кровать, чувствуя себя ужасно из-за своей соседки по комнате, которая явно заслуживала большего счастья в личной жизни. — Я даже не знаю, как это, — призналась Гермиона. — Хочешь, я помогу тебе? — Спросила Лаванда. Гермиона заинтригованно подняла глаза. — Поможешь мне? — Это то, чем занимаются подруги. Мы помогаем друг дружке. Мы с Парвати научились целоваться, тренируясь друг на друге. На самом деле, мы научились почти всему. Гермиона покраснела, и Лаванда почувствовала, как её щёки слегка запылали. — Ну а к кому ещё мы пойдём? — рассуждала она. — К родителям? О боже, нет. Подумать противно. Учителя? Нет уж, спасибо. Мальчики? Пожалуй, они так же невежественны, как и мы. По крайней мере, их технику немного легче выяснить. Так что… всё зависит от нас. — Ты имеешь в виду… ты и… вы двое… — запинаясь, проговорила Гермиона. — Целуемся, щупаемся, лижемся, сосёмся… мы сделали друг с дружкой всё, что могли, — Лаванда пожала плечами. — Мы не единственные. По словам Падмы, все девочки Рейвенкло регулярно собираются в парные маленькие кучки. Признаюсь, поначалу мне было неловко, но, между нами говоря, оно того стоит. Я точно знаю, что меня заводит, а мальчики легко схватывают, так что, если ты уже знаешь, что тебе нравится, намного проще показать это своему парню и обучить его правильно. Гермиона не смогла сдержать смешок при словах Лаванды, особенно учитывая, что она встречалась с Роном Уизли, в котором, как часто думалось Гермионе, было немного тролльской крови, поскольку он казался довольно тупым. — Я не знаю, — сказала Гермиона после долгой паузы, и Лаванда улыбнулась. — Это не сделает тебя лесбиянкой. Если только тебе уже не нравятся девушки, что совершенно нормально. — Нет, дело не в этом, — прошептала Гермиона. — Ты мне не доверяешь, — Лаванда понимающе улыбнулась. Гермиона слегка помотала головой, но Лаванда просто отмахнулась. — Я понимаю. Я не заслужила твоего доверия, и учитывая нашу историю, я не удивлена. Но предложение в силе, и я уверена, что Парвати согласится помочь. Между нами говоря, я думаю, Парв нравится играть на обе стороны. Гермиона вопросительно посмотрела на блондинку. — Всё время, что мы практиковались, она получала от этого больше удовольствия, чем я. В смысле, было приятно учиться и всё такое, но я всегда чувствовала себя немного странно. Мне всегда больше нравилось, когда в этом участвовали мальчики. — Как далеко ты зашла с мальчиком? — Я прошла весь путь. Я имею в виду секс, — ровным голосом сказала Лаванда. Гермиона уставилась на блондинку. — Только один раз. Я часто занималась другими вещами, но сексом лишь однажды. Это было летом, когда я отдыхала на континенте. — Подожди… — Гермиона выпрямилась. — Мне показалось, ты говорила, что вы с Роном никогда не занимались… — Мы нет. Это был не Рон, — сказала Лаванда с виноватым видом. — Даже Парвати не знает об этом, и я не понимаю, почему говорю тебе, но… Я не думаю, что ты предашь моё доверие. И, честно говоря, я давно хотела кому-нибудь открыться. Гермиона кивнула, и Лаванда улыбнулась. — Как ты знаешь, мы с Роном стали парой в последнюю неделю семестра в прошлом году. Не было достаточно времени, чтобы установить какие-либо обязательства. Рон давно мне нравился, и когда мы стали встречаться, я была по-настоящему счастлива, но потом учебный год закончился, и когда я вернулась домой, мама с папой сказали мне, что мы едем в Италию на месяц. Это было потрясающе, и однажды вечером я встретила очень милого мальчика в клубе, куда меня пустили родители. Он напомнил мне Рона. Высокий, рыжеволосый, мускулистый. Только он был намного увереннее и настойчивее, понимаешь? Гермиона пожала плечами, и Лаванда улыбнулась, её глаза стали отстранёнными, когда она вспомнила ту ночь. — Он болтал со мной, веселил, а потом мы танцевали. Мы много танцевали, и чем больше мы вертелись на танцполе, тем смелее он становился. И мне это очень нравилось. Когда он наконец поцеловал меня… о, боги, Гермиона, это было подобно взрывам в моём мозгу и теле. Я буквально растаяла. Мои трусики промокли насквозь, и это заставило меня хотеть гораздо большего. Лаванда устроилась поудобнее на кровати, и Гермиона подумала, не возбудилась ли блондинка, переживая это событие. — Мы танцевали и целовались всё больше, но он не принуждал меня, понимаешь? Он был таким милым и нежным. Однако чем больше он меня целовал, тем большего я от него хотела. В общем, он спросил, не хочу ли я пойти куда-нибудь ещё, так как клуб закрывается. Мои родители гуляли всю ночь, и не потрудились сказать мне про комендантский час. Мне только исполнилось шестнадцать, когда закончился прошлый учебный год, и мама считала, что я достаточно взрослая, чтобы постоять за себя. В общем, я согласилась, и он повёл меня к себе. Он был магглом и собирался в университет. Его жильём была маленькая однокомнатная квартира с кроватью и письменным столом. Гермиона представила себе эту сцену, а Лаванда продолжала. А потом Гермионе пришло в голову, как много Лаванда успела рассказать, и она удивилась, почему эта девушка, которая почти не обращала на неё внимания последние пять лет, внезапно делится такой глубокой и интимной тайной. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Спросила Гермиона, пытаясь унять дрожь в голосе. Лаванда пожала плечами. — Может, потому, что мне нужно выговориться, — она немного помолчала, прежде чем добавить: — Или, может, я просто не думаю, что ты осудишь меня или что-то в этом роде. Ты больше не хочешь слушать? Я могу остановиться, если тебе неудобно. — Нет, я просто… мне стало интересно, с чего бы вдруг, — ответила Гермиона. По правде говоря, ей очень хотелось услышать, как всё обернётся, тем более что Лаванде, похоже, нужно было кому-то рассказать эту историю. С понимающей улыбкой Лаванда продолжила свой рассказ. — Мы сели и немного поговорили. Как я уже сказала, он был очень мил. Потом он снова начал целовать меня, и моё тело наполнилось жаром. Тогда-то он осмелел и пустил в ход свои руки. Сначала я вся напряглась, но потом мне это стало нравиться. Он начал целовать мою шею, его руки скользнули вверх по моему телу и обхватили мою грудь. Она была под джемпером и всем остальным. Как я уже сказала, он был милым. Но этого было недостаточно. Боже, Гермиона, я даже не могу описать, каково это. Я чувствовала эту потребность. Я просто… мне нужно было, чтобы он сделал больше, но он явно не торопился. Наверное, он дразнил меня. В какой-то момент мне это надоело — я взяла его руку и засунула её себе под футболку. Он понял намёк и задрал мой лифчик, чтобы взять меня за грудь. Лаванда испустила долгий судорожный вздох, в то время как Гермиона почти свисала с кровати, наклонившись вперёд, ловя каждое слово. Она обнаружила, что во рту у неё пересохло, а дышать стало тяжелее. — Мои соски были как камни, такими они стали твёрдыми. Каждый раз, когда он прикасался к ним, мне казалось, что кто-то посылает лёгкое щекочущее заклятие между ног. Мой живот был так напряжён от всех этих бабочек, а сердце билось так быстро. — Разве ты не чувствовала этого раньше? — Спросила Гермиона. — С кем-то другим? Лаванда покачала головой. — Я не знаю, что это было. Может, потому, что он был таким красивым, или потому, что напоминал мне Рона. Может, потому, что я была на отдыхе. Может, потому, что до Рона я ни с кем не встречалась, или потому, что так долго пыталась привлечь его внимание и не получила должного удовлетворения… — Лаванда пожала плечами. — В любом случае, я действительно хотела, чтобы всё продолжалось. Я не очень хорошо соображала и действовала инстинктивно. Я чувствовала, как он трётся о меня, и мне вдруг захотелось ощутить его. В моей руке, я имею в виду. Раньше я видела только два. У Симуса и Терри. Член Терри не так уж плох. Хорошая длина и всё такое. А вот у Симуса немного мелковат, — Лаванда заговорщицки подмигнула. — Что определяет хорошую длину? — С любопытством спросила Гермиона. Лаванда ухмыльнулась и покачала головой. — Для каждой девушки она разная. Но этот мальчик… он был милым. Как кусок бархата, завёрнутый в железо. Он был так твёрд, что я боялась, как бы он не взорвался. Когда я запустила руку ему в джинсы и дотронулась до него, он издал стон, который… я не шучу, Гермиона… заставил меня кончить. Серьёзно. Это не было похоже на прогибание спины или что-то ещё, но я достигла кульминации. — Откуда ты знаешь? — Спросила Гермиона, и снова её голос прозвучал слишком аналитично для Лаванды. Блондинка улыбнулась шатенке и пообещала, что они обсудят это позже. — Во всяком случае, так оно и было. В тот момент я поняла, что не выйду из квартиры, пока он не окажется внутри меня. Одежда полетела на пол. Его рубашка, джемпер, футболка, лифчик, наша обувь, джинсы, юбка, мои трусики. Когда мы зашли так далеко, это заняло некоторое время, потому что он целовал и лизал меня везде. Потом он начал поцелуи сверху вниз по моей передней части. Он провёл много времени на моих сосках, и это дало мне ещё один небольшой оргазм, который был таким приятным. Наконец он просунул язык мне между ног. До того… лишь три человека делали это со мной. Парвати, которая стала хорошей, потому что я позволяла ей это делать. Терри… который был просто… просто ужасен, и Симус, который без труда составил бы конкуренцию этому итальянцу. Гермиона почувствовала, как колотится её собственное сердце, в то время как разум представлял её саму без одежды, пока какой-то безликий итальянский красавчик играл на её теле, как виртуоз на рояле, а Лаванда продолжала. — Он не переставал лизать и целовать меня, и я чувствовала такое давление… я даже не могу описать это. Когда вот здесь нарастает, — она указала на низ живота. — Это было так, будто невидимый кукловод тянул за ниточки, заставляя меня выгибать спину. Я не могла ничего контролировать, а потом это случилось. Этот… этот взрыв. У меня и раньше были оргазмы, но ничего, НИЧЕГО подобного. Я думала, что упаду в обморок, когда испытала дикое головокружение. — Вау, — прошептала Гермиона. Лаванда кивнула и улыбнулась. — Что было дальше? — К счастью, он позволил мне прийти в себя. Он просто гладил меня руками, нежно-нежно. Он так уверенно улыбался, и что-то во мне вдруг захотело, чтобы он выглядел так же глупо, как, наверное, выгляжу я. Я перевернула его на спину и… взялась за дело. — Взялась за дело? — Растерянно переспросила Гермиона. — Я отсосала ему член. Лицо Гермионы стало ярко-красным, как помидор, и она отшатнулась, заставив Лаванду расхохотаться. Гермиона нахмурилась, поняв, что блондинка сказала это, чтобы шокировать её. — Ты меня разыгрываешь? — усмехнулась Гермиона, но Лаванда покачала головой. — Клянусь тебе, это правда. Каждое слово. Гермиона всё ещё выглядела скептически, но Лаванда пожала плечами. — Хочешь услышать остальное? Гермиона немного подумала. Это была по-настоящему хорошая история, и она солгала бы, если бы не почувствовала ни малейшего возбуждения. Но она не хотела показывать, что ей это интересно, на случай, если это очередная шутка. — Гермиона, клянусь тебе, это всё произошло на самом деле. Я также клянусь тебе, что когда закончу эту историю, то лягу спать с несколькими серьёзными заглушающими заклинаниями на моей кровати, потому что одно воспоминание о той ночи так сильно возбудило меня. Чёрт возьми, если бы я думала, что ты позволишь мне, я бы набросилась на тебя, чтобы мне не пришлось управлять всем самой. — Почему бы тебе просто не пойти и не попросить об этом Рона? Лаванда слегка нахмурилась. — Мы можем поговорить об этом в другой раз? Гермиона кивнула, и Лаванда тяжело вздохнула. — До этого я не шутила. Я начала ему сосать. Я делала это раньше. — Симусу и Терри? — Догадалась Гермиона. — И Ли Джордану. — Но ты сказала, что видела только два. — Видела два. До того момента я видела только у двоих. Но отсосала три. После Святочного бала в гостиной Гриффиндора была игра в «правду или действие», на которой ты, очевидно, не присутствовала. Как бы то ни было, я позволила Анджелине завязать мне глаза и отвести в чулан для мётел, где прятался Ли, и, ты знаешь… — Лаванда сделала многозначительный жест, изображая фелляцию. Гермиона закатила глаза и жестом велела Лаванде продолжать. — Не знаю, то ли я плохо делала свою работу, то ли он просто хотел большего, но он остановил меня и притянул к себе. Он был таким твёрдым подо мной. Я имею в виду мускулы и всё такое, хотя его член тоже был очень твёрдый. И я была такой мокрой, что он просто положил меня на себя и вроде как приспособился, а потом… он вошёл в меня. Сначала было очень больно, потому что он был очень большой, а я никогда не занималась этим раньше; он не знал, что я девственница, и я ему не сказала. Наверно, он просто думал, что причиняет мне боль, потому что он такой большой. Он продолжал говорить мне, какая я тесная и горячая. Поначалу он двигался медленно, что было хорошо — боль быстро исчезла. Вскоре я застонала. Не знаю, почему. Просто… это было чертовски приятно. Каждый раз, когда он входил в меня, я просто хотела, чтобы он вошёл глубже. Я уже начала входить в экстаз, и вдруг он вышел из меня. Сначала я подумала: «я сделала что-то не так?» — но потом он развернул меня и поставил на корточки. Он встал сзади и вставил его обратно. Я думала, что снова потеряю сознание. Так было даже лучше. Он схватил меня за бедра, как будто насаживая меня, и начал… он трахал меня. Нет другого способа описать это. И мне было так хорошо. У меня кружилась голова, сердце бешено колотилось. Я уже по-настоящему увлеклась и почти кричала. Чем громче я стонала, тем сильнее он меня трахал. Потом я кончила снова. Я имею в виду, по-настоящему кончила. Я вроде как упала и даже не поняла, что его член выскользнул из меня. Но он перевернул меня на спину, положил мои ноги себе на плечи и засунул обратно. Гермиона тяжело дышала, представляя себя в такой же ситуации, что показалось ей странным, потому что она просто не могла представить ничего подобного. Это не помешало её разуму попытаться снабдить её чем-нибудь. Она также заметила, что немного намокла, и это смутило её, хотя ей удалось удержать лицо от жара, сосредоточившись на Лаванде. — Он продолжал двигаться, и я начала задаваться вопросом, остановится ли он когда-нибудь. Он заставил меня кончить трижды, прежде чем, наконец, вытащил и взорвался на моей груди. Я всегда думала, что это будет мерзко. Но когда это произошло на самом деле и его сперма оказалась у меня на груди… не знаю почему, но я просто… размазала её по всему телу, как увлажняющий лосьон, — Лаванда покраснела от смущения. — Он чуть не потерял сознание, когда увидел, как я это делаю. Он продолжал говорить мне, как это было горячо и как я восхитительна. Это было… просто потрясающе. Девушки долго молчали, прежде чем что-то, не дававшее Гермионе покоя, вырвалось наконец из её собственных пошлых мыслей и вывалилось изо рта. — Ты изменила Рону. Довольная улыбка исчезла с лица Лаванды. — Я вспомнила об этом лишь после того, как мой любовничек уснул, и меня накрыли муки совести. Я не знала этого парня. Даже его имени. Я кое-как оделась, схватила сумочку и выбежала оттуда. Я проплакала всю дорогу до отеля. Хорошо, что мои родители ещё не вернулись. Я приняла душ и ещё долго плакала. Я никогда не чувствовала себя так ужасно. Я определённо не любила этого итальянца и отдалась ему, как будто была именно такой, какой меня все считают. Я так запуталась. Светловолосая гриффиндорка немного помолчала, и Гермиона, не зная, что сказать, тихо наблюдала за Лавандой. Она понятия не имела, почему эта девушка решила излить душу именно перед ней, но Гермиона чувствовала себя польщённой. — Когда мы вернулись, я поехала к Рону, и он был так рад моему визиту, и заставил меня чувствовать себя такой… любимой и желанной. Именно тогда я поняла, что мой итальянский мальчик хотел меня только на одну ночь. Рон хотел меня дольше. Но потом я увидела, какой была жизнь Рона, и начала понимать, какую девушку он хочет. Ему нужна версия своей матери. Та, кто будет сидеть дома, готовить, убираться и заботиться о детях. Проблема в том, что у меня есть собственные устремления. Не говоря уже о том, что сколько бы я ни пыталась научить Рона, как меня заводить, он, кажется, никогда не поймёт. Вот почему я не хочу идти к нему, чтобы он помог мне избавиться от этого зуда. Он не очень щедрый любовник. Лаванда многозначительно посмотрела на Гермиону, и шатенка увидела слёзы в уголках её голубых глаз, несмотря на лёгкую улыбку. — Самое странное, что я не жалею о том, что сделала. Я имею в виду секс. Но я ненавижу себя за то, что сделала с Роном. Я предала его доверие. Хотя я знаю, что мы с Роном не будем вместе вечно, мне стыдно, что я могла так поступить с тем, кому должна быть верна. Ненавижу это чувство, и клянусь, что никогда не повторю ошибки снова, независимо от того, с кем буду встречаться. — Мне очень жаль, — пробормотала Гермиона. — Не стóит, — ответила Лаванда. — Пусть это будет для меня уроком. Если ты решишь, наконец, рискнуть с Гарри, а он окажется неподготовленным, что маловероятно, учитывая, что он только это и делал всю свою жизнь, двигайся дальше. Найди того, кто тебя выслушает и сможет понять твои потребности. Не только физически… — Эмоционально и ментально тоже. — Точно, — Лаванда улыбнулась. — В мире столько парней, и то, что олухи в этой школе обращались с тобой как с драконьим навозом, не означает, что идеальный мужчина не ждёт тебя где-нибудь. Хотя моё сердце подсказывает, что он внизу, в гостиной, всё ещё пытается понять, почему ты убежала. Сейчас… я очень, очень взвинчена, так что… если ты не хочешь… Гермиона отчаянно замотала головой, отчего Лаванда истерически рассмеялась. — В другой раз, — блондинка хихикнула, расстегнула пуговицы, сорвала с себя блузку и задёрнула занавески. — Спокойной ночи, Гермиона. Шатенка увидела, как чулки, туфли, юбка и бельё Лаванды соскользнули с кровати на пол. Гермиона никак не могла взять в толк, почему мысль о Лаванде, лежащей голой в постели, так подействовала на неё. Всё, что Гермиона знала, это то, что она чувствовала свои собственные порывы. Впрочем, её смущение и неосведомлённость помешали ей привести их в исполнение. Она подошла к чемодану, достала свои любимые фланелевые пижамные штаны и футболку и переоделась. Она забралась под одеяло, задёрнула занавески и легла, надеясь, что сможет заснуть. Однако её мозг продолжал вызывать стимулирующие образы, в большинстве из которых безликий мужчина делал скандальные вещи с её телом. Она также представила себе Лаванду на соседней кровати и то, чем она могла заниматься за занавесками под чарами тишины. Гермиона задумалась, не попытаться ли ей снять напряжение, если она найдёт достаточно покоя, чтобы заснуть. Она начала засовывать руку в пижамные штаны, но быстро вытащила её, чувствуя себя очень глупо и стыдно, хотя и не знала, почему. Мгновение спустя она услышала, как открылась дверь спальни и в комнату вошла Парвати, что-то напевая себе под нос. Гермиона задумалась, не удовлетворяла ли индийская красавица свои потребности с Энтони Голдстейном, с которым недавно начала встречаться. Гермиона зарычала про себя и повалилась на бок, пытаясь ещё раз проанализировать всё, что с ней происходило. Всё начало меняться в тот день, когда она встретила Гарри Поттера. Гарри Поттера, который был очень хорош собой. С его короткими растрёпанными волосами и гипнотическими зелёными глазами. Он попросил её поцеловать его. Сказал, что ему это нужно. Она была так шокирована и так зла, что даже не дала ему шанса объясниться. Возможно, он действительно пытался пригласить её на свидание. Может быть, Невилл заставил нового ученика понять, что из всех девушек в школе его больше всего влечёт к ней, а она убежала, как испуганный жмыр[1]. Гермиона представила, каким бы мог быть поцелуй с Гарри. Будет ли он нежен? Будет ли он груб? Будет ли это романтично, как в её дрянных любовных историях, или это будет пустым и холодным? Где будут его руки? Куда она денет свои? Будет ли это осторожный поцелуй с закрытым ртом или что-то более глубокое… более эротичное? К чему это приведёт? Внезапно безликого любовника Гермионы из её прежней фантазии сменил Гарри, и её тело отреагировало. Она почувствовала, как её соски затвердели, а ноги почти непроизвольно начали тереться друг о друга. Всё это время она прекрасно осознавала, насколько горячей и возбуждённой стала. Гермионе, однако, удалось подавить всё это, напомнив себе, что она всего лишь боксёрская груша судьбы и что у неё никогда не будет такого момента, как у Лаванды в Италии. Никто не хотел её и никогда не захочет. Она повторяла это снова и снова, пока не поняла, что плачет. Она в миллионный раз задумалась, почему так поступила с собой. Почему она продолжает возвращаться туда, где её никто не хочет видеть? Зачем она продолжает жить, зачем всё это? Внезапно перед её мысленным взором возникло лицо. Точёное лицо с жёсткими зелёными глазами, которые смотрели сквозь всю бессмыслицу её жизни прямо в её сердце. Лицо, которое почему-то смутило её больше, чем когда-либо в жизни. Лицо Гарри. Ещё больше сбитая с толку, Гермиона в ту ночь почти не спала и много плакала. [1] — небольшой зверёк, похожий на кошку с пёстрым, крапчатым или пятнистым мехом, несоразмерно крупными ушами и львиным хвостом.