Дисциплина и кое-что ещё...

Причина нервной нестабильности и знать не знала, как сейчас перетирает он ей кости за все её "грешки" перед ним. Для Микасы все прошло более чем удачно: она успела спасти Эрена и сейчас он здесь, сидит рядом живой и уплетает горячий ужин, большего девушке и не надо. События в лесу гигантских деревьев оставили отпечаток на всех без исключения, тяжелее всего пришлось именно Эрену, потому что он винил себя за всё произошедшее там. Микаса не знала как помочь или поддержать брата, поэтому молча сидела, черпая очередную порцию горячей картошки. Жан, Армин, Саша и Криста тоже не спешили вступать в диалог. А о чём говорить? Позорное отступление, напрасные жертвы и потеря элитного отряда. Дела, мягко говоря, шли очень-очень паршиво. К появлению разумной особи никто готов не был, даже предположить такого не могли и вот чем всё это обернулось. Про возвращение за стены лучше вообще промолчать... Те взгляды горожан навсегда отпечатались в их памяти... И ведь им не понять, что от этих жертв, каждого маленького шага зависит будущее человечества. — Я так больше не могу! — ложка полетела на пол и с характерным звуком ударилась об него, все посмотрели на Эрена. — Мы... мы ничего не добились! За что умерли столько людей? За что!? — Эрен, успокойся... — тихо пробормотала Микаса. — они знали на что идут. — Я не могу быть спокоен пока тот, кто это сделал, ест с нами, живет с нами и дышит одним воздухом. Мы должны найти её! — Эрен не унимался и на него уже начинали поглядывать другие солдаты за соседними столиками. — Твоими криками здесь ничего не добьешься, только выговор получить сможешь,— вмешался Жан. — Нам нужно ожидать приказы свыше, а пока мы будем вынуждены сидеть сложа руки. — Жан прав, — вмешалась Криста — Как бы мы не хотели что-то сделать, сейчас это невозможно, если честно... если честно я не хочу ещё раз встречаться с этой титаншей, у меня до сих пор дрожат руки... Это было ужасно. — в доказательство своим словам она приподняла руку, чтобы показать дрожащие пальцы, она не считала это показателем слабости, вполне естественная реакция и не более. — Возможно, если бы капитан Леви вовремя среагировал на обстановку и как следует выполнял свои обязанности, все могло бы сложиться иначе, — не выдержала Микаса. — Если бы он был бы чуть повыше, возможно бы и смог увидеть, что происходит. — попытался пошутить Жан, но "шутка" была весьма неуместна. — 160 сантиметров — не приговор, но если рассматривать случай капитана, то, может быть, это не так. — поддержала парня юная Аккерман. В столовой тут же воцарилась могильная тишина, даже звуки от ложек и вилок прекратились. Друзья смотрели на Микасу с нескрываемым страхом, Саша нервно сглотнула и тут же опустила взгляд в свою миску. — Что-то не так? — Микаса не понимала почему на её ответ была такая реакция. — Рядовая Аккерман, поднимите свою задницу и повторите то, что сказали, чтобы все расслышали. — Леви спокойным тоном, отчего было ещё страшнее, его эмоции выдавали глаза: в них было столько ненависти, сколько в крик вкладывает Эрен, когда находится в форме титана. Микаса исполнила приказ капитана и глядя ему в глаза произнесла вновь: — Для Вас, капитан, 160 сантиметров явный приговор. — она его не боялась, всем своим видом показывала то, что от своих слов "за глаза" не отказывалась. — из-за того что вы недостаточно хорошо исполнили свои обязанности ввиду ряда факторов под угрозу была поставлена жизнь Эрена, а это недопустимо, капитан. На лице ребят застыл немой ужас, это было уже не бесстрашие, а настоящая глупость. Саша толкнула Жана и попросила, чтобы тот сказал ей остановиться, но парень не хотел влезать в бушевавший вихрь сейчас между этими двоими, того и гляди конечности лишишься, а он не Эрен Йегер, у которого конечности как хвост у ящерицы отрастают. — Быстро села на колени и вылизала языком мою обувь да так, чтобы я смог видеть в ней своё отражение, Аккерман. — он выставил правую ногу вперед. Леви никогда не комплексовал по поводу своего роста, да и сейчас его задела не сама реплика Микасы, а скорее то, как она говорила. В голосе чувствовались явные нотки презрения и брезгливости, будто он не капитан Леви Аккерман, а какой-то пьяница, уснувший возле кабака. Ещё никому он не позволял так обращаться к своей персоне и это отродье исключением не будет. Он унизит её, унизит так, что она запомнит как нужно с ним считаться. — Я этого делать не буду, тем более материал ваших сапог по своему не сможет отразить ваш вид. Здесь вам уже ничего не поможет. — Микаса продолжала обращаться к нему с явным вызовом, что подливало масло в уже итак бушующее пламя внутри Леви. Несколько минут назад ради Эрвина он хотел пересмотреть своё решение по поводу этой девицы, теперь же он твёрдо уверен в своей позиции. — Если будет нужно, отродье, я смогу сделать так, что ты света белого не увидишь, но пока ограничусь только Йегером, ты для него, кажись, как курица, которая со своим яйцом бегает. Леви явно попал в самый центр, потому что лицо Микасы сразу же изменилось. Она хаотично начала перебирать всевозможные варианты того, что можно было бы ему сказать, выкрутиться из того, во что она сама себя запутала, но это было невозможно, придется снова нападать: — Я — лучшая среди многих здесь присутствующих. Кроме меня никто не сможет защитить Эрена так, как его нужно защищать. И вам это прекрасно известно! Ему нравилось, что он загнал эту девчонку в самый угол, нравилось чувствовать её беспомощность и бессилие. Он действительно получал от этого немалое удовольствие сейчас. как бы Микаса ни была остра на язык Леви все равно будет сильнее, всегда и во всем. Инстинктивно он желал подчинить её себе, это желание ударяло сильнее любого хорошего алкоголя с высоким градусом, хотя Леви и не знал этого ощущения ввиду своей переносимости. Сколько женщин боготворили его, сколько готовы были отдастся с самого порога, но он так и не познал этого, а все потому что считал такие отношения грязными, его чистоплотность доходила именно до такого апогея. Но неосознанно он привык к этому, начиная презирать все эти животные инстинкты, но подсознательно нуждался в этом "признании" и тут появляется такой контраст. Столь холодное отношение к его персоне со стороны женского пола было в новинку от этого и манило к себе. Леви помнил маленькую Петру, которая готова была сделать все для него лишь по щелчку пальцев. Однажды он думал даже провести свою первую ночь именно с ней, своеобразный подарок от командира, но каждый раз гнал эти мысли куда подальше, зарываясь в работу, хотя какой бы силой воли он не обладал, здесь работают уже иные правила и мысли постоянно возвращались всё больше и больше раздражая его. Вот и сейчас словно хищник он осматривал свою жертву. В голове невольно промелькнули мысли: сколько же подзатыльников или ещё чего похуже дал бы ему Эрвин за такие мысли. А в прочем неважно. — Откуда столько ненависти? Будто я у тебя последний кусок мяса отбираю, хотя Йегера можно и так назвать. Я всё ещё жду твой язык у своих ног, девчонка. — Вы заслуживаете явно большего, чем ненависть. И я по-прежнему отказываюсь это делать. Столовая не отрываясь наблюдала за происходящим, найти смертника который бы разговаривал с вышестоящим лицом в таком тоне было невозможно, ну разве только самого капитана, который не скупится на нужные фразы в такие моменты. Для кого-то сегодня Микаса Аккерман стала героем и кумиром, другие же считали, что это говорит её юный возраст и в будущем она раскается за то, что делала сегодня, но в любом случае это было куда интереснее, чем обсуждать предстоящие тренировки и поругивать командиров за столь строгую дисциплину. И тут он резко потянул её за шарф, притягивая к себе. Красная тряпка оказалась таким прекрасным аксессуаром для данного действия. Люди боялись даже шелохнуться. Как и следовало ожидать девушке такое резкое действие не понравилось, Микаса тут же попыталась вернуться в исходное положение, но сразу же была притянута еще сильнее и более грубо. — Он её сейчас придушит... — шепнула Имир Кристе. — Слушай сюда, отродье, я не маленький мальчик, чтобы играть с тобой в дочки-матери. У тебя три дня для принесения искренних. Я повторюсь. Искренних извинений. Иначе своего любимого Йегера до ближайшей вылазки не увидишь, я поставлю тебя на место любыми доступными способами, будешь плакаться в жилетку, вопить как свинья, если её со всей силы ударить, испытаешь на себе все прелести острых предметов, но будешь вести себя так, как положено солдату, а не строптивой девице. Выкину. Лично. Всё равно не пропадешь с таким личиком, любой бордель для тебя открыт. Он тут же отпустил её и зашагал в сторону выхода, аппетит пропал, вместо него бушевала ярость, которую нужно было тут же унять, а лучшего средства, чем тренировка до изнеможения он не знал. Кажется придётся опять выделять бюджет на новые манекены, сегодня парочка точно выйдет из строя. Когда сцена была окончена и все вернулись к своим занятиям, делая вид будто ничего не произошло, Микаса села на свое место и поправила излюбленный шарф. Все по прежнему смотрели на неё с ужасом, не зная как подобрать нужные слова. Им было страшно за подругу, но девушка, кажись, не понимала всего этого. — Микаса, ты действительно была не права... — робко начала Криста. — Извинилась бы и не было ничего этого... Капитан, он так этого не оставит. — Я его не боюсь, и угроз его тоже. — отрезала Микаса. — Я сказала ему то, что думаю. Он не царь и не бог, чтобы преклоняться перед ним, когда он не прав. Кто-то должен был поставить его на место. А теперь я хочу есть, а то уже всё остыло. Первостепенная цель Микасы, в виде защиты любой ценой Йегера, оборачивалась для неё не лучшим образом, ребята это понимали, но никто не мог бы до неё достучаться, даже Эрен пробовал и у него не выходило. Оставалось лишь смириться и наблюдать за накаляющейся ситуацией.