Целуй

С того самого момента прошла практически неделя. Не выдержав постоянных скандалов, домыслов и слухов, Денис собрал свои вещи и съехал от Умановой, ничего ей не объяснив. Просто хлопнул дверью и ушёл. Все это время, Олеся не находила себе места. Вроде бы, после ухода Желткова было невыносимо пусто, одиноко и тоскливо, но с другой стороны, она вздохнула с облегчением. Правда, думала она не о своём кавалере, а об одном женихе, который пудрил мозги не только своей невесте, но и ей. С этим нужно было что-то решать, но ни одной дельной мысли в голове не было. Если Тарасов пытался найти хоть какую-то возможность поговорить, то Уманова пресекала ее. В тот же самый день она решила для себя, что это все неправильно, что так не должно быть. У неё есть молодой человек, вернее, был, у него невеста, а то, что было, стоит забыть. Как она считала, Тарасов сейчас наиграется с ее чувствами и бросит, как ненужную игрушку, а что делать ей? Пылиться в дальнем углу его сердца она не хотела. Поэтому, темы дальше рабочих — не поднимались. Кажется, только слепой в клинике не заметил резкое похолодание в их отношениях. Столько сплетен среди коллег не ходило с времён смены начальства. Оставшиеся на ночное дежурство Тарасов и Уманова, решили поочередно поспать, чтобы дежурить было легче. —Невеста Бориса Андреевича поймала Уманову и Тарасова с поличным в его машине, они там шли на второй круг, -перепутав свой блокнот с Лесиным, Боря начал зачитывать вслух сплетни, что успевала записывать девушка. -Или. Оставшаяся на ночное дежурство Любочка, час не могла зайти в ординаторскую. Она стучала и кричала, но ничего, кроме диких стонов, она в ответ не услышала. Ей пришлось вызывать МЧС и полицию, чтобы войти в комнату, но и это не главное. Она не знала, куда присесть, весь диван был в каких-то белых каплях. Громкий смех разносился по всей ординаторской, что говорить, у Тарасова проступили слезы, он давно так не смеялся. Своим смехом, он как раз разбудил свою подругу. —Тебе не говорили, что читать чужие блокноты запрещено? -сонным голосом проговорила она, переворачиваясь на другой бок. -Это я не все успела записать, там ещё страницы четыре подобного бреда. —Двигайся, -прилёг он рядом с ней, благо, диван раздвижной и был уже разобран. -Может поговорим уже? Ты целую неделю избегаешь меня, не отвечаешь на звонки и сообщения. —Нам не о чем разговаривать! -даже не поворачиваясь к нему, она закуталась в одеяло и продолжила дремать. —И давно вы так ссоритесь? -телефон, что лежал между хозяйкой и мужчиной, не переставал сверкать от приходящих сообщений. Не спрашивая разрешения, он воспользовался тем, что знает пароль и прочитал последние сообщения. —Кто тебе разрешал? -возмущению Умановой не было предела, резко развернувшись к мужчине, она хотела забрать свой телефон, но Борис держал его на вытянутой руке. Попытки забрать его были обречены на провал. —Кто надо! -увидев в глазах девушки слезы, он отбросил телефон на стол и просто прижал крепко Олесю к себе и поглаживал ее по спине. Уткнувшись ему в грудь лицом, она дала волю слезам. -Хочешь, я с ним поговорю по-мужски? —Не надо, это лишнее. Ты только все усугубишь, -одной из причин всех ссор стал этот самый блокнот, на который наткнулся Денис и принял все за правду. -И то, что мы сейчас так лежим, тоже лишнее. Так что, встань, пожалуйста, или это сделаю я. —Нет! Пока мы не поговорим, точно не отпущу, -тихо проговорил он, чтобы слышали только они вдвоём. -Знаешь, а я и сам не знаю, зачем все это делаю… Просто вот хочется, просто так чувствую, а что до сих пор чувствую к тебе, я ещё не понял. Вроде бы, ничего, кроме дружеских быть не должно, но когда ты целовала своего Дениса, я чувствовал себя ужасно, наверное также, как чувствовала себя ты, когда пришла Оля. За все те дни, что ты со мной не общалась, я пришёл к выводу, что это все временное влечение. Ну не могу же я так быстро разлюбить одну и полюбить другую… Я хочу, чтобы ты была счастлива, поэтому, давай вернём, как все было! —Давай! -все это время, она беспрерывно смотрела ему в глаза, было такое ощущение, будто бы он читал ее мыслим вот так, в открытую. То, что он предложил, будет самым правильным, но конец этому безумию должен быть слегка другой. Будто бы прочитав в ее глазах все то, что было у нее в голове, Тарасов решил действовать. Одновременно потянулись друг к другу. На этот раз поцелуй был медленным, тягучим и таким испепеляющим, что прекращать не хотелось вовсе. -Вот теперь точно все, дорогой друг. Не выпутываясь из его объятий, она просто перевернулась на другой бок и начала засыпать. Пусть лучше все закончится на такой положительной ноте, чем поломанными судьбами. Хмурое затянувшееся небо над городом не подавало ни единой надежды на улучшение погоды. В такое время суток, солнце должно появляться из-за горизонта, но ничего, кроме раскатов грома и редких вспышек, не было. Под огромным пуховым одеялом была своя тёплая обстановка, из которой вообще не хотелось вылезать, но две пожилые дамы, думали по-другому. —Люда, да убери ты палец с камеры и вспышку выключи, -ворчала одна из уборщиц. —Таня, не лезь, сейчас от твоих криков эти проснутся, -шикнула женщина. Яркая вспышка и громкий звук, разрушили всю эту идиллию. —Перед тем, как выйти отсюда, удалите при мне все сделанные сегодня фотографии, -тяжелый, пронзительный голос прозвучал, как гром среди ясного неба. -И выговор Вам, товарищи сплетницы! О сплетнях, что ходили по клинике, не слышал разве что только глухой, хотя и он бы узнал, что говорить, об этом даже некоторые пациенты шептались. —А вы, товарищи врачи, просыпайтесь и можете ехать по домам, -уже более спокойно говорил Пригов. -Кстати, Уманова, поздравляю. Твой кабинет закончили ремонтировать раньше срока, так что завтра переезжаешь обратно, заодно и с новым коллегой познакомишься. Вы будете работать в одном кабинете. —Как же мы там вдвоем поместимся? -не понимала Олеся, кабинет-то не большой. —Не волнуйся, там все продумано. Игорь Валерьевич Коробов согласился занять дальнюю часть кабинета. —Кто? -уж кого-кого, а его, Олеся Михайловна не ожидала здесь встретить