Quiero ser tu ritmo

      День тянулся неимоверно долго. Сегодня мы закрывали номер. А это, черт меня раздери, гребаный вынос мозга. Издательство стояло на ушах. Я битый час пыталась достучаться хоть до какой-то типографии, чтобы договориться с ними о быстрой печати номера к завтрашнему дню, но в каждой получала отказ. О чем тут говорить, если даже та компания, где мы печатаемся всегда, отказалась вносить коррективы в даты, потому что мой зам совершенно забыл о том, что нужно договориться с печатью. И, похоже, со сроками мы прогорали по-полной. Сказать, что я была в бешенстве, ничего не сказать. Меня переполняло негодование. Я успела наорать на каждого, кто хоть как-то пытался сумничать на эту тему, но больше всего, конечно же, влетело моему заму, Любимову Илье Сергеевичу. — Я тебе повторяю пятый раз. Делай, что хочешь, завтра номер должен быть напечатан. — Но ты же сама понимаешь, что мы не успе… — Сама-то я все понимаю, слава богу, — перебила его я, — и главное, что тебе это не на руку. Потому что, твою мать, я понимаю, в том числе и то, что ты должен был договориться с типографией ещё полторы недели назад! — жёстко произношу я. — Не ори на меня, — хмыкнул брюнет. — Выйди отсюда, — вздохнула я, откидываясь на кресле, — иначе я за себя не ручаюсь. Он хлопнул дверью, оставив меня в тишине. Я не знала, что делать с печатью. Все горело синем пламенем и нужно было выкручиваться срочно. Взглянув на часы, я обнаружила, что время час дня, а значит пора обеденного перерыва. Собравшись, я быстро покинула издательство, сообщив секретарю, что буду у себя через несколько часов. Нещадно надавливая на педаль газа, я пыталась быстрее оказаться в типографии, но с московскими пробками смешно надеяться на скорость. Почему-то я подумала о том, что если я появлюсь там лично, отказать нам им будет труднее. Но нет. Меня отфутболили в два счета. И вся взвинченная я уехала в следующее печатное издательство. Встав на красный, я устало потёрла виски. Мне было трудно сосредоточиться. Последние две недели вообще давались как-то тяжело. Я разрывалась между своими рабочими делами. И если в салонах все решалось как-то более спокойно, то в издательстве творилось черте что. Как мы нарабатывали статьи на этот номер просто убило во мне все живое. Мне неожиданно стало казаться, что я нахожусь в обществе, не способном здраво мыслить. Общаясь на повышенных тонах с работниками типографии, я пыталась внести в их голову, что глупые вовсе не они, а мой зам, у которого «совсем вылетело из головы» и мне срочно нужна помощь сейчас. А также: что было бы неплохо, если бы они вошли в наше положение и напечатали журнал тем тиражом, которым мы выпускаем всегда. — Вы понимаете, что это огромнейшие цифры? — Понимаю, — кивнула я. — А понимаете сколько времени нужно на такую печать? — Понимаю, — снова повторила я. — А понимаете, что у нас есть и другие издательства, которые вовремя обговорили время? — Понимаю. — И что же нам теперь сдвинуть их и напечатать вас? — Я доплачу. — Девушка… Если бы цвет моего лица менялся от температуры бешенства внутри, то сейчас я была бы багрового цвета, клянусь. Медленно, но верно люди изгоняли из меня дьявола и я готова была уже сама встать за этот станок и напечатать нам журнал. — Иногда нужно идти на уступки, когда случается такой форс-мажор. Черт возьми, у меня огромный штат, за всеми я уследить просто не в состоянии! Иногда случаются косяки, но я прошу вас войти в положение первый и последний раз. Сложно сделать одолжение? — Хорошо, я согласен напечатать ваш тираж. В том размере в котором вам нужно. Но плюс 10% от стандартной суммы. — Добро. — Пройдемте в кабинет, подпишем бумаги. — Завтра я получу печать? — Завтра. — Во сколько? — В обед. Я осознавала, что требовать сейчас не в моей компетенции, поэтому была согласна и на обеденное время выхода журнала. Радовало уже то, что нас напечатают в том размере, в котором мы привыкли и именно завтра. То есть, по сути, проблема была решена, но нервный спазм внутри желудка все ещё скручивал тугой узел. Выехав из типографии, я заехала в какую-то неприметную кофейню по пути. Зайдя, внутрь, я почувствовала приятный запах кофе и карамели, и голод напомнил о себе. Я не ела с восьми утра, времени на это просто не осталось и я об этом даже не вспоминала, потому что голова была занята вовсе не этим. Осмотревшись, я поняла, что местечко довольно культурное. Стены были выкрашены в изумрудно-зелёный цвет, пол покрыт паркетом, круглые столики были украшены домашними скатертями, на которых стояли вазочки с цветами, а прилавок с десертами манил своими сладостями. Этакое женское гнездышко, но задерживаться здесь у меня не было времени. Взяв круассан и капучино с ореховым наполнителем, я вышла из кофейни, направляясь к машине. Мобильник в сумке разразился громким звуком и я вздрогнула, чуть не уронив все из рук на землю. Открыв машину, я отставила в сторону еду и достала телефон, принимая вызов. — Ну что там? — раздался голос Любимова в трубке, — Люси сказала, что ты в типографию смотала. — Считай, что я спасла твою задницу, — откусив круассан, произнесла я, — так что, будешь должен. — Напечатают? — пропустив мою реплику о долгах, спросил он. — Да. Все, отвали от меня. Я не обедала даже. Это чертов бешеный день. Если я не умру под его окончание, то уже это будет поводом для радости. — Приятного. — Пока. Откинув телефон на кресло, я отпила кофе из чашки и откусила ещё кусок круассана. Состояние было отвратительным. Мне хотелось вычеркнуть эту неделю из жизни и не вспоминать о ней никогда, а лучше две недели. Сегодня я, как никогда, ощутила на себе, что означает эта фраза: «выжатая, как лимон». Подъехав к издательству, я не хотела выходить из машины и погружаться во все это снова. Наладив вопрос с типографией, ещё нужно было проконтролировать и процесс сдачи статей. То есть то, в каком они виде, а после такого косяка со стороны Любимова, мой внутренний голос практически кричал мне перепроверить все самой. Рабочий день затянулся настолько, что я уже потеряла счёт времени. Казалось, оно тянется, словно резина. Несколько раз на дню я наорала на работников, поэтому к вечеру голос сорвался. Когда, наконец, мы отдали курьеру зарисовку номера, я, впервые за день, выдохнула спокойно. — Теперь можно и домой, — хлопнул в ладоши Любимов на общем собрании. Я смерила его грозным взглядом. — Честное слово, я говорю тебе серьёзно, ещё один такой косяк с твоей стороны и я терпеть не стану, — вертя ручку над столом, шикнула я. — Да усвоил я, начальник. — А вообще, хочу поблагодарить всех за слаженную работу. Номерок выдался знатный, конечно. Запомню на всю жизнь. Но все молодцы, потому что пережили это испытание и не сломились. Теперь можно и по домам, как сказал Илья Сергеевич, — с вымученной улыбкой произнесла я. Работники радостно зарокотали, направляясь к выходу. Часы показывали 22:47, а у меня складывалось ощущение, что время уже перевалило за полуночь. Я очень устала и мне требовалась передышка. — Идёшь домой? — спросила Юля из художественного отдела, вернувшись в конференц-зал уже в верхней одежде. — Нет ещё, езжай. — Ты тоже долго не засиживайся. От работы кони дохнут. Я усмехнулась её реплике и попрощалась с девушкой. Как только за ней захлопнулась дверь, я собрала свои папки со стола в кучу и направилась в кабинет. Разложив их на полках, опустилась в кресло, прикрыв глаза. Голова кипела, а нервы были натянуты, словно струны гитары. Я достала телефон, чтобы набрать только одно смс директору. «Тираж будет в продаже завтра» Телефон оказался на поверхности стола, впрочем, как и моя голова. Я отчётливо слышала, как в ней работают шестерёнки, честное слово. Наверное, чтобы заснуть сегодня мне потребуется выпить пачку снотворного или успокоительного. А ведь ещё нужно доехать до дома… Я открыла глаза, достав из выдвижного ящика ежедневник. Просмотрев планы на завтра, я откинула его на противоположную сторону стола, но тот, не удержавшись, шмякнулся об пол. Я взвыла, наклоняясь, чтобы собрать все, выпавшие оттуда, бумажки, а их было не мало. Этот день никогда не кончится… Скинув всю макулатуру на стол, я потянулась за самой книжицей, подобравшись на кресле ближе к краю стола. Отрывать задницу от мягкой поверхности не хотелось совсем. Потянувшись рукой к ежедневнику, я подняла его с пола и положила на стол. Я сложила бумажки аккуратными стопками и уже собиралась положить их обратно в ежедневник, но взгляд приковали непримечательные одиннадцать цифр на последней странице. Я вздохнула. События почти трехнедельной давности всплыли в голове и я закрыла лицо руками. Внутри меня возродились самые никчёмные и никому не нужные воспоминания. Даже и не думай, — вопила сознательная часть меня. Я захлопнула ежедневник, отложив его в сторону и поднялась из-за стола. Сделав себе кофе на небольшой кухне, я отпила немного горячительной жидкости и направилась обратно в кабинет с кружкой в руках. Издательство пугало своей тишиной, казалось, я слышу скрип пола у себя под ногами, до того здесь было безлюдно. Но мне необходима была эта тишина и хоть час спокойствия. Вернувшись в кабинет, я ввела пароль на компьютере и заглянула на почту, пролистала несколько рабочих сообщений, записала на стикеры важные моменты и решила проанализировать готовый номер свежим взглядом. Обложка впечатляла. Модель, разукрашенная бронзовой краской в пол лица и ярким макияжем, была необычно декорирована живыми бабочками. И выглядело это настолько завораживающе, что даже у меня перехватывало дух. А, учитывая мое равнодушие практически ко всему, что меня окружает, это значит, что обложка действительно огненная. Листая, страницы журнала в электронном виде, я мельком читала статьи, на некоторых заостряя внимание, а на некоторых не задерживаясь вовсе. Закончив с созерцанием своих трудов, я открыла социальную сеть, чтобы проверить список сообщений там, но обнаружила только рассылку из какой-то группы и Лизкины реплики. Открыв диалог, быстро напечатала ей ответ и уже собиралась его закрыть, но наткнулась на медиафайлы, в которых были мои фото с ней и со Свиком. Парень сногсшибательно улыбался на фотографиях, а я растеряно строила довольную моську. Получалось, прямо скажем, плохо, но увидев следующую фотографию, я замерла. Это было странное ощущение, но казалось, будто на этой фотографии мы связаны единой мыслью. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, а он так живо смеялся в кадре. Это был искренний смех. И искренний взгляд. Вероятно, это и подкупало мое внимание. Недолго поразмыслив, я передвинула ежедневник ближе к себе и, открыв нужную страницу, ввела номер телефона в строку ввода. Ожидая, пока трубку кто-то снимет, я сделала ещё один большой глоток кофе. Гудок. Второй. Третий. Четвёртый. Мне стало не по себе, я резко сбросила чертов абонентский номер и практически бросила телефон на стол, откидываясь в кресле. Ну хватило же мозгов, — мысленно ругалась на себя я. Щеки порозовели, и не понятно отчего больше: от злости на то, что он не взял трубку или от безрассудности собственного поступка. Ещё изначально я сказала себе, что не наберу его номер, но чертов день! Сегодня все кувырком. Кривая сдача номера, проблемы с типографией, проблемы с подчиненными, проблемы с начальством, так ещё и этот рыжий пацан добавил свою ложку в эту бочку дёгтя. Мысли прервало жужжание телефона на столе и я вздрогнула, потянувшись за гаджетом рукой. Взглянув на экран, я замерла в нерешительности. У меня ещё была возможность «дать заднюю», сделав вид, что ничего не произошло. Но пальцы сами смахнули ползунок, чтобы принять вызов. Я нервно потеребила рукав блузки. — Алло. — выжидающе произнесли на том конце, а на фоне присутствовал характерный шум, какие-то реплики и крики. — Привет, — прочистив горло, произнесла я и тут же побагровела от своего поведения. — Ева! — воскликнул Леша, — у меня только закончился концерт, я не мог поднять телефон. Отлично, Ева, ликуй, — ехидничало сознание. Он не взял трубку просто потому что был занят, а не потому что не ждал твоего звонка, хотя об этом мы тоже не знаем. Я потёрла ладонью лоб и снова вцепилась в кружку с кофе, отпив некоторое количество напитка. Слова испарились, мысли спутались и я слышала, как громко стучит сердце в груди, сбившись с ритма. — Ева? — Леша… Он засмеялся на обратном конце, а я зажмурилась, воображая, как смешно это выглядело со стороны. Это было абсолютно не свойственно мне. За свои 32 года я ставила себе множество различных задач, к которым с уверенностью шла и так или иначе достигала. Будь то бизнес-школа, проекты, конференции, открытие собственного салона, а позже сети, приобретение машины и т.д. Я научилась переступать смущение, скромность и стеснительность. Эти понятия были давно забыты мною. До того вечера. Именно тогда в клубе, впервые за долгое время, я испытала чувство неловкости и растерянности. Именно после встречи с ним. — Не хочешь выпить чего-нибудь со мной? — спросила я, а сама чуть ли не под стол залезла, — у меня был паршивый день, — оправдывалась я. — Детка, знаешь, я думал провести остаток ночи дома в кровати… Я замерла, ожидая страшной словесной расправы. Меня несколько смутило такое обращение, но заботило сейчас далеко не это. Честное слово, я уже придумывала тысячи способов, как врезать себе посильнее, чтобы впредь не быть такой смелой, где не нужно. -…но твоё предложение мне нравится больше. Куда подъехать? Сердце нервно заколотилось в груди, а желудок будто связали в узел. Я растеряно оглядела кабинет и снова вернулась в диалог. — Ты на машине? — Нет. — Сможешь доехать до моего издательства? Адрес я с Лизкиного телефона тебе присылала. — Ты что до сих пор на работе? — удивился он. — Да, — обыденно ответила я, — так что? — Вызываю такси. Жди. Я сбросила вызов, рассматривая экран телефона. Тело окутал жар и внутри все заклокотало с невероятной силой, это было непривычное для меня чувство, я поёжилась в кресле, пытаясь избавиться от этих ощущений. Я допила свой кофе, стараясь привести мысли в порядок. Нужно вести себя, как всегда со всеми, Ева, — вторила я себе. Достав из сумки косметичку, я добавила немного румян на щёки и подкрасила губы розовой помадой. В глубине души я осознавала своё абсурдное поведение прямо сейчас. Я, как восьмиклассница пыталась прихорошиться. перед приходом едва знакомого мне парня (!), которого сама же бесстыдно позвала выпить. Господи, что я творю? В попытке успокоиться, я решила пройтись по издательству. Помещения были окутаны абсолютной тишиной и темнотой одновременно, только тонкие лучи фонарей пробивались сквозь стекла и мой кабинет, один единственный, был яркой вспышкой света в тёмных коридорах. Иногда я точно также, подобно свету из своего кабинета, одна шла наперекор всем. Упрёки, насмешки, тихие перешёптывания и недобрые взгляды сопровождали меня почти постоянно. Они стали тенью моего света, следуя за мной по пятам. А я со временем научилась лишь не слышать их, не обращать на это внимание. Стала равнодушной, холодной и пустой… Я присела на одно из чужих рабочих мест в издательстве, покрутившись в кресле, я резко остановилась. Тишина неожиданно стала давящей, почти что невозможной и я вскочила с кресла, направляясь к кабинету. Взяв со стола пустую кружку, я ополоснула её на кухне и вернула обратно. Сняв пиджак с вешалки, взяла сумку, выключила все электрическую технику и вышла из кабинета, закрыв его на ключ. Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда я стояла в ожидании лифта. — Я на месте, — сообщил голос в трубке. — Выхожу. Мне показалось, что внизу я оказалась гораздо быстрее обычного. Двери лифта раскрылись, я ещё раз взглянула на себя в зеркало лифта и вышла в холл. Сообщив охраннику, что ухожу, я покинула здание издательства. Тёплый летний воздух защекотал волосы и я заправила пряди за уши. Фонари ярко освещали территорию перед зданием, так что я сразу заметила Лешу. Он стоял у бордюров, рассматривая меня издали. Я осмотрела себя сверху вниз, анализируя. Парень был одет так непринуждённо просто, что шло вразрез моему деловому стилю. Его мешковатая толстовка синего цвета классно сочеталась с кроссовками в тон, а джинсы были подкатаны до щиколотки, открывая вид на носки желтого цвета. На груди висела маленькая чёрная сумка, точно так же, как в прошлый раз на этом месте. Я не решалась сделать первые шаги навстречу, поэтому встала на крыльце, как вкопанная. Леша махнул мне рукой и двинулся ко мне. Я отвела взгляд в сторону, слегка приподняв уголки губ. — Привет, — обнажил он свою белоснежную улыбку. — Привет, — ответила я. — Хорошо выглядишь, деловая штучка, — подмигнул он. Я несколько раз моргнула, потеребив ручку сумки. — Спасибо. — Куда едем? — Туда, где можно выпить что-то достойное, — задумавшись, произнесла я. — Тогда ты по адресу. Я как раз знаю несколько таких местечек. — Поехали. Прошагав к машине, я нажала на пульт сигнализации, чтобы разблокировать автомобиль, и Леша открыл мне дверь. Мы оказались в салоне и я нажала на кнопку запуска двигателя, а после ввела в адрес в поисковую строку навигатора. В машине повисла тишина и я прибавила звук радио. Он, не стесняясь наблюдал за мои действиями, находясь в нескольких сантиметрах. Я не понимала отчего он не говорит со мной. Возможно, устал, а возможно, просто нам не о чем пока говорить. Пристегнув ремень безопасности, я переключала коробку передач и сдала назад. — Пристегни ремень, — сказала я, смотря в боковое зеркало. — Нам пора взлетать, — рассмеялся Леша. Я перевела на него озадаченный взгляд, не совсем понимая о чем он говорит, тот послушно пристегнул ремень и откинулся на кресле по хозяйски распластавшись в салоне. — У меня песня есть такая. Ты не слышала? — посмотрев исподлобья, поинтересовался он. — Нет, — равнодушно сообщила я, выруливая со стоянки. — Пристегни ремни, нам пора взлетать. Знаешь, это так легко что-то снова отпускать, — неожиданно для меня хриплый голос Леши распространился по салону, — думать, что другой город порешал все мои проблемы, знай, что это не так. Он посмотрел на меня, слегка улыбнувшись. Его рука отстукивала ритм об колено, а я наслаждалась его невероятно низким тембром голоса с необычным акцентом. Этот голос заслуживал внимания и аплодисментов. Что-то было в нем такого необычного, чего нет во многих. Это есть только в нем. Я выключила радио и выехала на оживленную улицу. — Я так хотел к тебе назад, но так боялся высоты. Как же я долго-долго ждал, как же я много-много пил… кто кого чаще предавал, когда находимся вдали, как же я долго-долго ждал, как же я много-много пил. Его голос настолько близко к себе создавал ощущение близости, какой-то невидимой связи, которую я ощущала кожей. Он без стеснения пел строчки своей песни, наблюдая то за машинами за окном, то за мной. А я не могла понять, что именно меня сейчас успокоило, его непринужденное присутствие рядом со мной в салоне или его умиротворяющий низкий голос, который мелодично исполнял композицию о любви. — В небесах самолёты. Само-самолёты. Вечно улетаем, врем, что ненадолго. Сядем вновь в самолёты, само-самолёты. Где тебя найти вряд ли скажут мне пилоты. Я слегка улыбнулась, глядя прямо перед собой. Мне было спокойно. Очень спокойно. Сейчас я не думала о проблемах сегодняшнего дня, не думала о том, что ждёт меня завтра. Я жила здесь, прямо этим мгновением, в которое он пел для меня песню, просто сидя на соседнем кресле. — Вряд ли скажут мне пилоты. о-о-оу-о. вряд ли скажут мне пилоты. Само-самолёты. — тихо протянул он и исполнение прервалось. — Это все? — разочаровано спросила я. — Думаю, для ознакомления достаточно, — усмехнулся он. Он потянулся к кнопке регулировки громкости радио и из динамиков заиграла музыка. Машины столпилось огромным потоком на дороге, и совсем не удивительно, что мы встали я пробку. Я огляделась в боковые зеркала. Движение было плотным, несмотря на нерабочее время. Сбоку от меня послышалось шуршание, я перевела взгляд на парня, который доставал телефон из сумки на груди. Недолго гипнотизируя экран, он сбросил вызов и улыбнулся мне. — Возьми. — Не думаю, что Стас хочет поделиться со мной чем-то важным, — рассмеялся Леша, — скорее, пытается вычислить куда я смотался. Я его хитрожопую натуру выучил за столько лет. — Как хочешь, — произнесла я, нажимая на педаль газа. Для меня было удивительным его непринуждённое общение со мной. Мы знакомы от силы несколько часов, а он так просто ведёт со мной беседу, будто я его старый приятель, который вернулся из командировки. Он шутил, улыбался, пел песни и все это было по-настоящему, не наигранно и без фальши, как это было привычно людям Москвы. Медленно, но верно мы подбирались к тому месту, куда запланировал попасть Леша. Навигатор оповестил, что осталось шестьсот метров до пункта назначения. Оставшуюся часть дороги я была погружена в свои мысли, поэтому вовсе и не замечала тишины салона, которая прерывалась только приглушенными звуками радио из динамиков. Я обернулась на Лешу, который дремал в кресле. Это было вовсе неудивительно, если человек только закончил работать. Я даже задумалась над тем, что зря вообще его позвала с собой, возможно, он планировал отдохнуть в одиночку. — Не смотри на меня так, — потянувшись, произнёс Леша, — я не сплю. — Ага, я заметила, — подмигнула я. — Очень хочу сказать, что ты внимательна, но лучше расскажи о себе, — улыбнулся он, облизнув губы. В голове возникли множество вариаций рассказа о себе, но все они были настолько скудны, что я не решалась заговорить на эту тему. Сложно рассказать о себе что-то интересное, когда вся твоя жизнь складывается только из работы, пусть и любимой. Но все же это нагоняет некоторую тоску. Я поправила волосы ладонью и посмотрела на себя в зеркало дальнего вида. Признаться, я хотела избежать подобных разговоров. Мне нужно было отключиться от этого сегодня, а не погружаться ещё глубже. Леша смотрел на меня в ожидании какого-то ответа, но его не следовало. Если честно, наверное, я просто боялась впустить в свою жизнь ещё кого-то, рассказать чуть больше нужного или делиться подробностями своего скучного существования. Почему-то я была уверена, что у этого парня разнообразная жизнь. И дело вовсе не в том, что он разъезжает с гастролями по разным городам. Дело было в нем самом, как мне казалось. — Ева, не понимаю. Ты зависла или не хочешь говорить? — Скоро приедем? — Да, сейчас направо и мы почти на месте, — ответил он, посмотрев в окно. — Отлично. Мне нужно выпить. Леша возле меня загадано вскинул бровь, а после обратился к телефону, что-то набирая. Я продолжила путь к бару, следя за дорогой. — Улыбнись, — скомандовал парень. Я шокировано уставилась на него, а он рассмеялся в ответ. Его низкий смех пробирался под кожу, гипнотизируя засмеяться вместе с ним, но я старалась быть серьёзной. Он убрал телефон обратно в сумку и выпрямился в кресле, отстегивая ремень. — Ты хоть когда-нибудь улыбаешься? Вопрос застал врасплох. Если честно признаваться самой себе, то искренне я улыбалась крайне редко. За последние несколько лет не припомню таких моментов, которые заставили бы мои губы дрогнуть в настоящей улыбке. Каждый день я дежурно одаривала улыбкой охранников в издательстве, деловой улыбкой награждала коллег по работе, вынужденно улыбалась высокопоставленным зажравшимся начальникам, а по-настоящему. не помню, когда такое случалось. Если только Лизка заставляла меня смеяться над очередной своей безумной выходкой или маленькой ссорой с Марком. — Конечно да, — хмыкнула я. Леша задумчиво осмотрел моё лицо, после чего произнёс: — Мы приехали, — он указал взглядом на высокое здание, где первый этаж был арендован под различные помещения. Мы оказались в помещении, которое было наполнено тёплым приглушённым светом. Играла тихая джазовая музыка, а сидящие за столами люди были увлечены своими компаниями. Здесь царил уют и спокойствие, и мне уже нравилось это место с первых секунд нахождения. Мы проследовали к одному из свободных столов. Несмотря на поздний час, почти все помещение было заполнено, но нам удалось найти своё пристанище. Опустившись на мягкий диван цвета морской волны, я огляделась вокруг, внимательно изучая огромные картины на стенах. Они были выполнены яркими мазками и выглядели очень эффектно. Изображения были различны: на одной девушка медленно потягивала кофе, а на тарелке рядом лежал надкусанный круассан, на второй молодая пара (как мне показалось) соприкоснулись носами с бокалами вина в руках, на третьей поющая девушка с невероятными кудряшками была помещена в массивную раму картины. Я перевела взгляд на Лешу, тот откинулся на диване, подняв губы в улыбке. Его рыжие волосы смотрелись сейчас ещё более огненными при таком свете помещения, а голубые глаза, казалось, сияли сильнее. — Забыл тебе сказать, здесь часто рисует один местный художник. Видишь, — он указал взглядом на рисунки по одну сторону от нас, — все картины выполнены в едином стиле. — Это очень красиво, на самом деле, — восхищенно выговорила я. — Он выбирает случайные лица, поэтому ни одна картина по характеру не похожа на другую. Леша верно подметил, что каждое из произведений не похоже на предыдущее своим настроением, эмоциями и чувствами. Каждое было по-своему особенно и это подкупало внимание. — А ближе к ночи здесь можно петь в караоке. Ты умеешь? Я рассмеялась. Признаться, я любила петь, но делала это крайне непрофессионально. То есть мой голос можно было сравнить с подвыванием кошек в мартовский период времени. — Если так можно называть, то да, конечно, — протянула я. К нам подошёл официант с книжечками меню в руках. Он отдал их нам и Леша сообщил, что позовёт его позже. Честно говоря, я не знала, как вести себя прямо сейчас. Леша был так спокоен и расслаблен, что хотелось бы и самой чувствовать себя также, но мой характер не позволял себе этого. Былая скованность вернулась в полной мере и я ощутила неловкость внутри себя. Он озадачено рассматривал меню, перелистывая страницы, и я последовала его примеру, открывая книжицу с цветными картинками. Листая страницы, я уже ощущала, как желудок сжимается в тугой комок. Мой дневной перекус уже давно исчерпал себя, поэтому чувство голода беспощадно распоряжалось внутри меня. Не зная, что лучше выбрать салат из морепродуктов или пасту с грибами, я устало потеребила виски. — Сколько тебе лет? — неожиданно раздался голос напротив. Я подняла взгляд на Лешу, видя, как он пододвинулся ближе к столу в ожидании ответа. Локти его уже покоились на поверхности, а подбородок был подперт ладонями. — 32. Он дёрнул бровью и сел удобнее на диване. Его лицо выражало самый обыденный вид, поэтому вряд ли он был удивлён. — Я почему-то так и думал, что примерно так. — Я так плохо выгляжу? — усмехнулась я. — Ева, нет. Ты выглядишь прекрасно, — ответил он серьёзно. Я улыбнулась ему, слегка оголив зубы. — А тебе, наверное, лет... — 28, — опередил мои предположения он. Никогда не считала возраст важным фактором в общении с человеком, потому что это всего лишь цифры. Важнее для меня всегда стояло то, как человек мыслит, о чем думает, его поступки и действия. Но сейчас казалось каким-то странным то, что он оказался младше меня на четыре года. — Неожиданно, — выдала я на выдохе. — Ты выбрала себе что-то? — не обращая внимания на мою реплику, поинтересовался он. Похоже, его мало волновал факт моего возраста, социального положения и статуса в обществе. Он просто хотел провести этот вечер вместе со мной, не опираясь на общепринятые стереотипы. — Да, наверное. Нет. Нет, я не выбрала. Леша засмеялся, смотря на меня широко раскрытыми глазами. Мне почему-то захотелось спрятаться от этого взгляда, казалось, что он замечает во мне что-то такое, что недоступно другим. — Слушай, давай я возьму нам что-то из того, что беру здесь обычно, ты попробуешь и, если что, мы закажем что-то другое? Я просто очень голоден после концерта. — Да, давай. Он подозвал к столу официанта. Тот внимательно вслушивался в заказ, запоминая блюда и напитки, которые должны были оказаться на нашем столе. - И бутылку красного вина. — Италия, Испания, Франция, Россия? — предложил различные варианты официант. Свик бросил на меня взгляд, как-бы спрашивая мои пожелания. — Давайте Испанию. — Могу предложить вино Sastre Crianza, 2016 года. — Сухое? — поинтересовался Леша. — Сухое. — Ты пьёшь сухое? Я кивнула головой. — Неси. Официант удалился, приняв заказ и мы остались вдвоём. Я посмотрела на Лешу несколько секунд, а после резко полезла в сумку в поиске телефона. Мне нужно было чем-то себя занять, пока мы ждали еду. Но Свик отвлёк меня от моего ложного занятия. — Я думал, ты стерва, — озадачено произнёс он, даже не смотря на меня. Я ошарашено уставилась на него, отложив в сторону телефон. Вот уж что было странно услышать от него, так это такое мнение о себе. Нет, я вовсе не исключаю того факта, что, вероятнее всего, выгляжу стервозной девушкой, которая готова в глотку вцепиться, если дело касается её интересов, но я вовсе не ожидала услышать от него такое прямо сейчас. — И это твоё первое впечатление? — ухмыльнулась я. — Не совсем, — загадочно произнёс он, — сначала я подумал, что за сексуальная штучка оказалась в моей гримерке, а потом уже, что ты стерва. — Как прозаично! — театрально воскликнула я. Разговор прервал официант, который поставил на стол вино и фужеры. Он откупорил бутылку и разлил жидкость по бокалам. Я завороженно смотрела, как алая лента вина обволакивает стенки фужеров и уже ждала момента, когда опробую его на вкус. Официант вновь покинул нас, пожелав приятного вечера, и я взяла в руки фужер. Покрутив его в руке, я осмотрела стенки и наклонилась поближе для оценки запаха, а уже после припала губами к стеклянному сосуду. Вино приятно обволокло горло и оставило приятное послевкусие от совершенного глотка. — Ну как тебе? — Неплохо, послевкусие приятное, наверное что-то гранатовое. Не вяжет и не горчит, но и не сладкое пойло. Леша посмотрел на свой бокал недоверчивым взглядом, а потом преподнес его к губам, пробуя содержимое. — Ты была в Испании? — В Испании нет, но очень хотелось бы, — протянула я, вертя ножку фужера в руке, — а ты? — Мне тоже пока не доводилось. Я же простой пацан. — Я заметила, — улыбнулась я. Вечер плавно перетекал в ночь. В компании Леши оказалось очень легко и весело. Непринужденные беседы, смешные шутки, вкусная еда, достойный алкоголь, его голубые глаза и хриплый баритон с непривычным для меня акцентом… Не помню, как я перешла от вина к текиле, а Леша к виски, но с каждым мгновением мне становилось все веселее. Я заметила, что музыка в баре переменилась. С джазовой она стала более танцевальной, а люди по-немногу стали шумнее. Мы не вели светских бесед и не разговаривали о личном. Мы просто отдыхали вместе ото всех, наслаждаясь вечером. Мне нравилось находиться в этом месте, здесь было как-то по-домашнему уютно и одновременно с тем оживлённо. Я выпила ещё одну стопку горячительной жидкости, слизнув с руки соль. Из динамиков послышался странный голос, не похожий на студийные записи песен и я перевела взгляд к бару, возле которого находились два парня, что-то завывая в микрофон. «Все мои сюжеты по твоим картинкам. Девочка — разноцветная витаминка» Я уставилась на них, без стеснения наблюдая за происходящим. Парням в действительности было очень весело, но крайне далеко до идеального исполнения. Не смотря на отсутствие навыков к пению, чувствовали они себя очень раскрепощено, пританцовывая у барной стойки и перекликаясь с сидящими за столами людьми. Мне вдруг захотелось тоже пойти и спеть что-то знакомое, но в голову приходили самые идиотские композиции. Думаю, Леша, да и все остальные, покрутят у виска при виде подобной картины. Свик сидел все также напротив меня, ковыряясь в картошке, и загадочно хихикал, посматривая на парней. Он поднял на меня взгляд и наши глаза столкнулись. Его зрачки были расширены, а щеки раскраснелись от выпитого алкоголя. В уголках глаз проступили маленькие морщинки, когда он сложил губы в улыбке. Не знаю от чего, но сейчас он мне показался не таким, каким я видела его всегда. Будто сейчас, вместе со мной, от тоже чувствовал себя по-настоящему живым. — Хочешь спеть? — предложила я. Он громко засмеялся, после чего, отпив немного виски, ответил: — Если честно, я напелся на сегодня. Но, если ты хочешь, я составлю тебе компанию. — Хочу. Сама от себя не ожидала такого ответа, но что сказано, того уже не вернуть. Поэтому уже через несколько минут мы поднимались с насиженного места у окна и направлялись к бару. Я шла впереди, а Леша следовал за мной. Он осторожно придержал меня рукой, когда я пошатнулась у одного из столов. Если признаваться, то я совсем не умела пить. Не то, чтобы я не делала этого никогда за свои 32, нет. Просто факт, что я быстро пьянела и не умела рассчитать правильное количества спиртного, поэтому не удивительно, что меня слегка потряхивало по сторонам. Мы прошли к диджею, Леша отдал ему купюру, заказывая композицию. — Что будешь петь? — Серег, сегодня выбирает девушка. Я задумчиво рассматривала огоньки на небольшой площадке перед баром. В голову не приходила ни одна современная композиция, а признаваться в том, что я настолько несовременна не хотелось совсем. — Леш, выбери сам, — пролепетала я, поправляя пряди волос. — Я не знаю, что ты знаешь, — приближаясь к моему уху, громко сказал он. — Прочитаю с экрана, — рассмеялась я. Леша вновь обратился к диджею, тот выжидающе вскинул брови: — Что-то из твоего петь будете? — Упаси господь, — поднял руки в воздухе Леша, — я только с концерта. Давай, Zivert, думаю, девчонки должны её хорошо петь, а я уж на подмостках буду, — засмеялся Леша. Я стояла чуть поодаль, недоуменно вслушиваясь в разговор. Мне было непонятно о чем он говорит, но я надеялась, что буду выглядеть не сильно нелепо. Леша подошёл ко мне с микрофонами в руке. Парни заканчивали песню, а мне уже не терпелось что-нибудь спеть. Леша стоял напротив, пританцовывая в такт песне, его движения были свободными и простыми. Он закатил рукава толстовки, оголяя руки. Я опустила глаза, уставившись на татуировки. На одной из рук был набит рукав с множеством изображений, в полутьме разобрать картинки было практически невозможным, но я заметила часы или компас и, выделяющийся на общем фоне, треугольник. Леша заметил мой взгляд. — Это триада, — он провёл пальцем по треугольнику. — Мм, — протянула я, улыбнувшись, хотя ни черта не поняла, что это значит. — Часы, как знак, быстротечности и вечности одновременно — указал он на значительную часть тату ниже локтя. — Ммм… — снова ответила я. Мы стояли в тени от посетителей, около местечка диджея, нас практически никто не замечал и от этого было спокойно. Музыка проникала сквозь меня, разливаясь приятной дрожью в теле, а я теряла связь с действительностью от выпитого количества спиртного. — Цветы, но в них нет ничего интересного. Они просто для композиции, детка. Я с трудом различала его голос сквозь грохочущую музыку. Мне хотелось потянуться рукой к его картинкам на руках, ощупать каждую из них, почувствовать под пальцами. Испугаться собственному желанию я не успела, музыка стихла и сменилась на следующую. — Пошли, — прервал он повествование о тату на своём теле и я поняла, что подошла наша очередь. — Уже? — Ты так пьяна или впервые слышишь эту песню? — усмехнулся Леша и потянул меня за руку к стойке. И то, и другое — пронеслось на задворках сознания, но я промолчала, следуя за ним. Мы вышли из тени ближе к стойке, я нашла глазами экран телевизора, мысленно возликовав, что сегодня я в линзах. Я всмотрелась в текст, подхватывая строчку песни. Свой же голос казался таким странным сейчас. Я старалась попадать в такт музыке, но, похоже, получалось так себе, потому что Леша в следующее мгновение вступил вместе со мной, глуша своим баритоном мой скудный голос. Он улыбнулся, обняв меня за талию и я восприняла этот жест, как должное. Так приятно было вновь ощутить его тёплую ладонь, оказаться под его крылом. Леша уверенно прижимал меня к себе, без испуга, что я могу оттолкнуть его. Мне даже подумалось, будто он делал так уже тысячу раз. «Эта Life — в кайф! Когда ты сделал выбор сам. И по пустякам не ищешь повода в глазах. Когда в ожогах ток, ведь для тебя это урок», — пропел Леша вместе со мной. Представить не могла, как людям слышалось это со стороны, но мне очень нравилось находиться сейчас здесь и исполнять незнакомую мне песню вместе с ним. Спустя несколько тактов, я поняла, что пару раз слышала эту композицию в машине по радио. Но это вовсе не значило, что я хоть как-то вслушивалась в слова или пыталась запомнить её, поэтому сейчас я ориентировалась только на текст в экране и Лешу. — Не бойся, детка, — шепнул он мне на ухо во время проигрыша, — у тебя круто получается. — Не успокаивай меня, — бросила ему я через плечо. — А как думаешь, Леша Свик, исполняющий «Life», выглядит не смешно? Я обернулась на него, на лице Леши сияла улыбка. Он казался мне таким ярким и вовсе не из-за вспышек света в помещении. Его лицо весь вечер было улыбчивым, глаза сияли, а рыжие волосы добавляли ещё больше красок в этот «эффект Свика». — Думаю, ты выглядишь довольно харизматично, — заплетающимся языком, ответила я. «Эта Life — в кайф! Когда не хочется назад. Только этот миг лишь бы повторять подряд. Забить на палево, если так понравилось. Чем-то большим стать, ведь наша жизнь — это фристайл» Вместе наши голоса звучали очень необычно, но мне нравилось петь с ним. Я чувствовала, как он покачивается позади меня и невольно тоже поддалась его движениям. Он так ловко управлял мною в своих руках, что мне стало казаться, будто я действительно умею танцевать. «На трубке занято, возможно, вы уже никто. Но желтый светофор, последний шанс на тапку в пол. Это карусель, для таких, как мы, детей. Если все вокруг не те, поищи себе.» Наши голоса звучали в унисон и эти ноты пробирались под мою кожу, заставляя дрожать в его руках. Я и предположить не могла, что пение может доставлять такое удовольствие, хотя любила мурлыкать что-то себе под нос, пока убиралась в квартире или ехала в машине. Мне стало очень жарко, отчего захотелось снять пиджак, что я и сделала на ходу, продолжая петь слова из припева, которые успела уже выучить. Откинув вещь на свободный стул у одного из столов, я снова вернулась к Леше, но сейчас он не притянул меня ближе, оставшись безучастно двигаться чуть в стороне. Оказавшись в одной шёлковой майке, я почувствовала приятный холодок на плечах и это меня взбудоражило. Я, не задумываясь ни о чем, пританцовывала под музыку, чувствуя как под ногами все кружится. Сейчас было абсолютно все равно на звучание собственного голоса и то, как я выгляжу, мне просто было хорошо. Леша оперся о стойку спиной, оставшись пассивным наблюдателем со стороны. Не скажу, что это меня расстроило. Даже добавило некого азарта. Движения становились все более раскрепощёнными, а голос в микрофоне все уверенней. Я двигала бёдрами под музыку, смотря ему в глаза. Он перестал петь, молча наблюдая за моими действиями. Когда песня прервалась я зааплодировала сама себе, закружившись вокруг себя, и Леша подхватил мои овации. — Браво! — улыбнулся он. Я продемонстрировала реверанс, чуть пошатнувшись на каблуках. Он подхватил меня за локоть и я засмеялась, смотря ему в глаза. Леша замер, поддаваясь моему зрительному контакту. Я повела плечами в такт какой-то мелодии из динамиков, сметая магию взгляда. — Хочу ещё! — Детка, ну ты разошлась, — улыбнулся он. — Хочу. — Хорошо. Что будешь петь? — Грустный дэнс, — танцуя, ответила я. — Как неожиданно, — закатил глаза Леша, демонстрируя своё нежелание слушать очередную попсовую мелодию, — жди. Он отошёл к диджею, а я осталась одна посреди площадки, двигаясь под мелодию какой-то песни. В помещении стало слишком жарко, так что волосы неприятно прилипали к шее и я постоянно пыталась убрать их назад. Когда Леша вернулся, я услышала первые звуки песни. Я не очень хорошо знала слова, но это единственная песня, которую я хоть как-то помнила из того, что слушают сейчас многие. Спасибо радио, которое постоянно крутит её по утрам, пока я еду на работу. Ожидаемо, что некоторые присутствующие поднялись со своих мест, танцуя под звуки песни. Я улыбнулась, вступая в куплет. «Все лица мужского пола не сводят глаз с танцпола, а я там гордо танцую одна» Подняв руку в воздухе, я покачнулась в стороны, расслабляя тело. Волосы приятно щекотали плечи и спину и я прикрыла глаза. «Играя на грани фола, ты сделал больно мне снова, я знаю, что виновата сама» Я покружилась вокруг себя, ловя взглядом Лешу. Тот с нескрываемой усмешкой, рассматривал происходящее на сцене. Я подмигнула ему, откинув прядь волос за плечо. «Мне сводит душу и тело, так сильно тобой заболела» Голос в динамиках звучал для меня так необычно, но я продолжала петь. Я смотрела на него глазами, застланными пеленой. Он улыбнулся мне, хлопая в ладони. «Под грустный дэнс, я отпускаю нашу любовь. только здесь я оттанцую всю свою боль» Действительно, сейчас мне становилось невероятно легко. Движения поглощали, взгляды завораживали, голос цеплял и все это сводило с ума. Думалось, что я пьянею даже не от спиртного, а от всего происходящего этим вечером со мной. Но я словно протрезвела в тот момент, когда услышала голос Леши в микрофон. «Горит экран телефон, но ты мне не по фасону. Сегодня я поменяю свой стиль» Его голос можно было узнать из тысячи, он звучал так особенно, что это сразу подкупало внимание. Леша подошёл ко мне, равняясь плечом к плечу, я развернулась к нему, наблюдая. Свик вглядывался в текст с экрана телевизора и так завораживающе совершал движения ладонью в воздухе, что я не в силах была оторвать взгляда. «Опять напишешь, что вроде, скучаешь, но ты свободна. Я не вернусь, ты меня прости» Он бросил на меня мимолетный взгляд, я начала двигаться в такт мелодии, чтобы скрыть внимание, прикованное к его персоне. «Под утро снова размажет, я выключаю свой гаджет. Не жди в ответ пьяные смс» Звуки распространялись по помещению, люди вокруг нас танцевали и все жарче становилось с каждым мгновением. Мне не хватало воздуха, чтобы продолжать произносить слова песни. Леша притянул меня за руку к себе, закружив в танце. Я оказалась в плену его рук, а потом вновь свободно порхающей на танцевальной площадке. Не понимала, как он умудрялся и петь, и успевать вести меня в танце одновременно, но получалось у него круто. Ощутив спиной тело Леши, я прижалась к нему ещё сильнее, потому что голова кружилась до невероятного сильно и я пошатывалась на высоких каблуках. Он погладил мою руку своей ладонью, продолжая низким голосом петь припев, я уже не участвовала в этом, полностью поглощенная движениями танца. Когда музыка закончилась, я, тяжело дыша, отпрянула от него, и опустилась на барный стул. Эмоции внутри меня бушевали, щеки горели, ноги дрожали, а к разгоряченному телу прилипала майка. Мне захотелось ещё выпить, поэтому когда Леша снова оказался рядом со мной, я заказала текилы. Осушив стопку, я слизнула соль с ладони и закусила лаймом горечь вкуса алкоголя. Я не знала, как мы поедем домой, потому что и я, и он выпили уже приличное количество спиртного, но меня сейчас это мало заботило. Снова встав со стула, я принялась двигаться под голос какой-то девушки, исполняющей в караоке русскоязычную композицию. Впервые в жизни я чувствовала себя так раскрепощено. Понятие норм сейчас стало размытым, так же как и мой взгляд. Оно стерлось, не оставляя за собой даже крохотного следа. Меня переполняли эмоции. Я без стеснения стала кричать слова песни вместе с одной из девушек. Леша лишь одобрительно качал головой вблизи меня, потягивая виски из стакана. «А-а-а! О-о-о, 140 скорость на край света! У-у-у» Ощущение восторга переполняло вены, и я совсем отключилась от реальности, поддаваясь магии вечера. Утро выдалось, мягко говоря, не самым добрым во всех отношениях. Я открыла глаза, осматриваясь вокруг себя. Глазами обвела комнату, оценивая обстановку. Темные шторы завесили окна, так что солнечный свет с трудом пробирался через плотную ткань, серый цвет обоев сейчас был как никогда кстати, потому что не резал глаза яркостью палитры, массивная люстра чёрного цвета громоздилась посередине комнаты, шкаф-купе был приоткрыт на одну створку, на бежевом ковре были разбросаны наши вещи, а на столе вблизи окна был включён ноутбук. Перед глазами все плыло, так что я снова прикрыла веки, хватаясь ладонями за лицо, но тут же распахнула их вновь, осознавая, что рядом со мной лежит мужчина. Картинки прошлого вечера бессвязно мелькали в голове и я никак не могла собрать этот пазл воедино. Я вспоминала, как ужасно мы закрывали номер, как позвонила Свику из кабинета издательства, как мы приехали в какой-то бар, как пели вместе, но после… Я перевернулась набок, приподнимаясь на локте, в голове пронёсся колокольный звон, но я пересилила его, опуская покрывало с Леши. Наверное, мой мозг пытался убедиться, что рядом лежал именно он. И, когда я перегнулась через тело Леши, и заметила его лицо, погружённое в сон, тут же резко отшатнулась, осматривая себя. В груди защекотало, когда я поняла, что полностью раздета. «Твою мать», — донеслось в голове. Я села на кровати, с трудом преодолевая головную боль и шумно втянула воздух в лёгкие. Обернувшись на Лешу, я остановила на нем взгляд, пытаясь сфокусировать картинку. Моему взору были доступны только его рыжая макушка и голые предплечья, на одном из которых была набита татуировка в виде сердца. Он мерно сопел, не ощущая, что за ним наблюдают. Глаза забегали от предмета к предмету в комнате и я взглянула на наручные часы, чтобы утихомирить взгляд. 9:46. Прекрасно… Я наскоро поднялась с постели. Собрав свои вещи с пола, спешно натягивала их на себя, я старалась делать это как можно тише, чтобы не разбудить парня, но из пиджака, как назло, вывалился телефон, с треском ударившись об пол. Я нервно сжала кулаки и с испугом обернулась к кровати. Леша что-то пробурчал себе под нос и выше затянул одеяло на голову. Я облегченно выдохнула, напяливая вещь на себя и чуть ли не выбегая из комнаты. Наугад я искала выход из квартиры, потому что ни черта не помнила, как тут вообще оказалась и, когда, наконец, я обнаружила прихожую, осмотрев себя в зеркале, ужаснулась. Лицо отекло, под глазами застыли огромные синяки, а от вчерашней укладки не осталось и следа. Я порылась в сумке в поисках очков и на моё счастье они оказались внутри. Нацепив их на глаза, я вышла из квартиры, тихо закрыв дверь. Оказавшись на улице, я шарила глазами от машины к машине в поиске своей, но не могла её найти. — Вашу мать, где я вообще её оставила? — тихо выругалась я. На оживленной улице на меня оглянулись прохожие, но меня это мало трогало. Я уставилась в телефон, чтобы вызвать такси. Посмотрев на табличку с адресом дома, я ввела его в строку и отметила «заказать». Метро — хороший вариант прямо сейчас, потому что быстро, но я так давно там не была, что, пока буду разбираться в картах, на такси уже успею доехать до места назначения. Желтая машина подъехала спустя десять минут и меня это обрадовало. Я поздоровалась с водителем, спешно опускаясь на сидение. И только, когда оказалась в салоне, и мы тронулись с места поняла, что я бессовестно сбежала от парня с которым провела один из лучших вечеров своей жизни (пусть и не до конца его помню). Признаться, мне стало страшно. Я не осознавала до конца, что произошло, но сейчас меня пугала перспектива сближения с кем-бы то ни было. Я так привыкла быть одна, что мне просто очень страшно было впустить свою жизнь кого-то ещё. Я нервно тёрла виски пальцами, пока машина медленно направлялась к моему дому. Мало того, что я ни черта не помнила, так я ещё и сбежала, как последняя трусиха. Нужно было остаться, разбудить его, выяснить все, дать понять, что прошлый вечер был прекрасным, но то, что было ночью не должно больше повторяться. Никогда. Господи, зачем я вообще набрала его номер? Мне стало не по себе. Физически мне было нехорошо с самой первой минуты своего пробуждения, а вот морально я испытала это чувство только сейчас. Я зажмурилась и снова открыла глаза. Водитель безучастно вёл машину и я была благодарна его безразличию. Я сделала правильно, что ушла. Мне нужна была эмоциональная разрядка — я её получила. Он тоже, вроде бы, не остался обделённым, судя по тому, что я оказалась без одежды в его постели. Так что, в целом, мы в расчёте. Но почему-то эти мысли меня нисколько не успокаивали. Я вспомнила его тёплые ладони у себя на талии в тот момент, когда мы пели песню, как он кружил меня меня в танце, а я легко поддавалась его движениям, его искренний смех, голубые глаза, приятный запах одеколона вперемешку с его собственным. Вечер закончился, оставив за собой сладкое послевкусие с ноткой горечи, которую я внесла собственноручно. На работу я приехала к полудню. После душа и выпитого обезболивающего выглядела я получше, но красных глаз не помогло скрыть ничего. Даже макияж сегодня смотрелся как-то скверно: тон не ложился, тени сыпались, тушь мазалась… Кстати, неожиданно я вспомнила, где оставила машину, но возвращаться за ней не было времени, поэтому на работу я приехала снова на такси. Работники смотрели на меня, как на приведение, не понимая в чем причина моего позднего появления, но тактично молчали. Все, кроме Любимова. — И надо же! Какие люди! — раздался он в громкой реплике, как только я открыла дверь в издательство. В голове все заклокотало. — Не ори. — А что такое? Похмелье? — театрально защебетал мой зам. — Тебя не касается. Иди работать. — Я то работаю, Ева Валерьевна. А вот вы… Кинув на него убийственный взгляд, я проследовала в кабинет, распорядившись секретарше принести всю почту, свежий номер журнала и крепкий кофе. Люся улыбнулась мне и я закрыла дверь в кабинете. Сосредоточиться на работе не получалось совсем. Я тщетно пыталась заняться авторской колонкой, но мысли не слушались совсем. Всю мою голову занимали мысль о том, действительно ли я могла переспать с ним? Черт. О чем я вообще думала? Я сделала ещё глоток кофе, но он не помогал голове вернуться в рабочий режим, так что я свернула рабочий документ и повернулась в кресле к окну. Телефон оглушил меня собственной трелью и я схватилась за голову. Снова развернувшись к столу, я взяла в руки телефон и замерла. На экране был незнакомый номер, но мне отчего-то подсказывало сердце, что это был Он. Я сжала телефон в руках, борясь с собой. Я даже не понимала, чего хотела больше: сбросить или поднять. Телефон потух и я шумно выдохнула, жадно припав губами к кружке, но чуть не подавилась, когда трель телефона снова раздалась около меня. Все те же одиннадцать цифр смотрели на меня с экрана, а я так и не решалась ответить. Экран снова погас и ровно через несколько секунд трубка снова заиграла мелодией. Твою мать. Не брать — слишком жестоко по отношению к нему. А взять. и что я ему скажу? «Извини, но я просто развлеклась, ничего особенного, не бери в голову»? На экране всплыло оповещение о новом смс. «что случилось? Ты занята?» Я тихо взвыла. Я осознавала, что нужно, как минимум, объяснится с ним, но я просто не знала элементарного, с чего начать. Замкнутый круг. Собственные же эмоции душили мне шею, и когда, после шестого вызова, телефон успокоился, я опустила голову на стол. Я не знала, что делать. Мне просто нужно было немного подумать, разобраться в собственных эмоциях. Я надеялась, что он больше не позвонит, иначе я сорвусь. Схватив трубку, я набрала номер мамы. Спустя несколько гудков послышался радостный голос. Я звонила ей не так часто, как полагается примерным дочерям, но я любила её всем сердцем, всегда прислушивалась к советам, делилась радостью или пыталась спросить решения в трудные моменты жизни. Я нечасто бывала у них с папой в гостях, хотя мы и живем в одном городе. Но это же Москва, чтобы добраться из одного её конца в другой, может уйти целый день, а у меня всегда так много работы (это, конечно же, не оправдывает). — Привет, дочка, как ты? Звонила тебе вчера вечером, ты не взяла трубку. Я удивлённо распахнула глаза. Её голос действовал успокаивающе. Он был таким родным и тёплым, что только услышав его, мне сразу стало чуточку легче. Но она что, звонила вчера? Это шокировало меня и даже её голос в эту секунду не сработал. — Привет, мам. Я была на встрече, наверное, не услышала, — замялась я. — Вся в делах, как всегда, — посетовала мама, и я даже представила, как она качает головой. О, да в делах… да в таких, что аж по горло. — Мам, ты сегодня не в магазине? — Нет, Евочка, хочешь заехать в гости? Это предложение казалось мне сейчас самым лучшим из того, что я могла услышать. Я любила проводить время дома у родителей, и по возможности старалась приезжать как можно чаще, но не всегда удавалось совместить визит к родителям с работой. Но сегодня я решила, что мне необходимо там оказаться. — Да, и, наверное, останусь на выходные. Ты не против? — Нет, конечно! — воскликнула мама, — мы с папой всегда ждём тебя, ты же знаешь. — Тогда после работы я ещё заеду в салон, заберу кое-какие вещи из дома и уже потом к вам. — Ждём. Приготовить твой любимый пирог? — С яблоками, — в улыбке протянула я. — Как ты любишь. — Спасибо, мам. До встречи. Я с облегчением отключила вызов, радуясь тому, что проведу выходные в кругу семьи. Я искренне надеялась, что это приведёт мои мысли в порядок, освежит голову и встряхнет изнутри. Мне было важно оказаться сейчас дома.