Зависть насквозь

Я считаю перебранку бесполезной. Всё в порядке! Пусть любовь повременит. Я железный. Я железный. Я железный!.. Улыбаешься в ответ: "А я - магнит..." Р. Рождественский

2002 год Когда я проглотила ещё двести грамм коньяка, и он тёплым мёдом растёкся по моим напряжённым венам, то сделала глубокий расслабленный вдох и решила, что её действительно больше не будет. В моём творчестве, в моей жизни. Потому что. Потому что я устала. Сколько ещё могла я терпеть?! То как она извиваясь пляшет под обагрённые кровью мои песни, как присваивает их себе своими губами, своим голосом, своей скрипкой, под звуки которой воют в экстазе тупоголовые фанатки, как несёт какой то нескончаемо правильный вздор в каждом интервью, как бессовестно трахается с этой пустоглазой бабой-менеджером... Светка... Она пришла. Сидела напротив меня, согревая в руках бокал и ждала. Ждала, казалось, очередного выяснения отношений. Мы не общались нормально уже месяца два, и она не могла скрыть улыбку искрящуюся в глазах, она хотела увидеть меня. Я сцепила зубы: я должна быть твёрдой и не позволять ей сбить меня с пути. Какую бы до этих самых пор власть она не имела надо мной. Я кинула в зубы сигарету, чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась. Пока мы не виделись, я постепенно забывала: как на малейшее движение её губ моя физиономия расплывается в глупой ухмылке, как от любого её мимолётного прикосновения моё глупое податливое тело таяло как мороженое на солнце. Сегодня я собиралась быть железной. - Динь?..- она тревожно из-под ресниц, поглядела на меня, мягко присаживаясь поближе. - я..., мне кажется, нам нужно как то выяснить, мы уже настолько отдалились друг от друга и...- она неловко дёрнула рукой в попытке прикоснуться ко мне, и в эту же секунду я резко потянула сигарету ко рту. Наши запястья больно столкнулись, сигарета вылетела из моих рук и упала на рубашку. - Блять, Сурганова! - гаркнула я, схватила сигарету и кинула в пепельницу. Светка, глядя на меня глазами побитого щенка, снова тихо и молча потянулась ко мне. - Да отстань ты! - я грубо толкнула её в грудь. Напряжение во мне росло: хотелось орать на неё, хотелось высказать всё, хотелось, чтобы она отвечала жёстко, отхлестала меня словами, но я знала, что она не будет спорить со мной, что согласится со всем, что будет просить прощения даже за те грехи, что не совершала. Я знала, что она ослабела, что болезнь вновь подтачивает её силы, что она ищет заботы и не находит её у меня. А я устала. - Ты должна уйти. - струна лопнула. - Я сейчас уйду, - прошептала она, неловко кутаясь в свитер, пытаясь скрыть озноб. - Ты должна уйти навсегда. Из группы..., мы больше не можем...вместе..., - мои слова били как молот по наковальне где то снаружи, выходили как будто не из меня. Её глаза. Казалось, на её лице остались лишь глаза. Она на несколько секунд замерла, я смотрела ей в лицо, до хруста сжимая зубы. Нужно выдержать. Она дёрнулась, её тонкое тело подбросило будто пружиной и она исчезла. Я зажмурила глаза, в голове стоял гул. Вдруг я почувствовала лёгкое колебание воздуха, и в это мгновение моё ухо защекотали жёсткие волоски Светиной стрижки, а её теплая щека прижалась к моей шее. Я хотела резко обернуться, но её руки, предупреждая мои движения, скользнув мне подмышки, с силой обхватили мой корпус. Ладони легли на мою грудь и отчаянно сжали её. - Слушай, не надо, - я попыталась расцепить её руки. - Нет, нет...- хрипела она, носом водя по моей шее, прикусывая тонкую кожу и прижимаясь влажными губами. Мурашки пробежали в моей голове и я почувствовала как предательское тепло потянуло низ моего живота. Какую власть надо мной имела эта...Она развернулась ко мне лицом, уселась мне на бёдра и, не давая мне шансов возразить, закрыла мой рот своим. Я выдохнула в неё, в то время как она взяла мои ладони и, запустив их себе под свитер, положила на талию. Я привычно провела ими вверх, нащупывая каждое выступающее ребрышко под мягкой бархатистой кожей. Я на секунду остановилась, пытаясь, возможно, собрать остатки разума, но пальцы уже ломило от желания прикоснуться к её груди. Я ненавидела себя, свою бесхребетность и с жадностью сминала Светины маленькие груди. А она целовала меня нежно и доверчиво, щекоча мои губы словами: - Ты не можешь, нет, не можешь, - я не отвечала на её слова, почти не отвечала на поцелуи, закрыла глаза, чтобы именно сейчас не отвечать за свои поступки, не отвечать перед самой собой, и в этот момент чувствовала как по моему лицу стекают её слёзы, текут по скулам, попадая в рот. Поцелуи пропитанные солью грядущей разлуки. "Наши последние с тобой" - думала я. Потом схватила её за шею и притянула к себе, прижавшись лбом ко лбу, вцепившись взглядом в её зрачки, я молча выспрашивала: откуда между нами эта непостижимая фатальность, это непереносимое напряжение? Мы одновременно расстегнули друг другу брюки и одновременно вошли друг в друга. Света больше не плакала, её щёки покрылись лихорадочным румянцем, губы приоткрылись. Сидя на мне, она слегка запрокинула голову и плавно раскачивала бёдрами, принимая меня. Она еле слышно стонала, и каждый её стон, сводил судорогой моё нутро, сжимая Светины пальцы, которые настойчиво подводили меня к границе. Она ласково провела рукой по моей щеке, вверх по виску и, проведя пальцами по волосам, сжала их на затылке, оттягивая мою голову назад и впиваясь в горло голодным поцелуем, приподнимаясь надо мной, впуская меня ещё глубже. Мне хотелось опрокинуть её на этот диван, полностью раздеть и в последний раз изучить губами её хрупкое стройное тело, запомнить её запах, прижаться к ней, а потом медленно и томительно слизывать, сцеловывать влагу её возбуждения, сжимая её ноги, чувствуя как они дрожат, как мурашки волнами окатывают кожу, слыша как она хрипит, как стискивает руками мою голову, как на секунду её стон прерывается, тело каменеет и... Тут вспышка наслаждения пронзила меня насквозь, через секунду я увидела, что Света следует за мной. Казалось, это мгновение длится вечность: мы цепляясь друг за друга, падали и падали в бездну... Потом всё закончилось. Она молча ушла. Как и обещала.