Зависть насквозь

2018 год Когда боль стала совершенно невыносимой, я наелась таблеток: снотворных, успокоительных, и легла спать, но всё то, что я закинула в себя со временем превратилось в жуткого монстра, терзающего меня в забытьи страшнее, чем наяву. Я будто бы отключилась, но пришли видения — воспоминания, принимающие гротескные формы, а я не могла их прогнать и не в силах была прийти в себя, проснуться, затягиваемая в тягучий липкий водоворот моего персонального бреда. Чёрные улицы вели меня в тот вечер к ней. Я уже была трезва, пахла горькими душными лилиями чужих духов, запах смерти разъедал моё тело, щипал мои грязные губы. Я исполнила своё давнее желание, вкус исполненного желания был вкусом первого предательства. Светка впустила меня в комнату, будто я ушла только вчера, а не отсутствовала два дня, не предупредив её. Она поставила чайник на плиту и закурила, дым её сигареты окутал меня во сне, он был густой и ощутимый как пыльца. Сквозь туман я слабо различила вопрос: — Ты останешься на ночь? Когда дымка рассеялась, я уже лежала в постели, нежность и прохлада ситцевых простыней успокаивала мою истерзанную кожу, и я, чувствуя на своей шее лёгкие прикосновения губ Светы, отделяла свою вину от себя, отряхиваясь от неё как от пыли, вихрь которой закручивал наши тела в воронку, в которой мы переплетались как лозы, не ведая, где начинается одна, а где другая. Я физически ощущала Светкину тоску по мне, когда она ощупывала меня, как давно потерянную и вдруг неожиданно найденную драгоценность. Тихо и осторожно оглаживала мою голову, мои руки, мои плечи, рассыпала звонкие поцелуи моим пальцам, моим скулам, моим векам. Без жадности, без страсти. Я положила ладонь ей на затылок, перебирая мягкие волосы. Она приподнялась надо мной, вглядываясь в темноту моих глаз, проведя кончиками пальцев по моему лицу. — Ты любишь меня? — Да… — медленно повела я. — И, что это за любовь? — выдохнула она. Я растерялась. — Ну, не знаю… волшебная, космическая… Внезапно хлёсткий удар обжёг мне щёку. Я резко села на кровати, не успев даже отреагировать, как ещё один удар впечатал Светину ладонь в моё перекошенное лицо. Она тут же сковала мои запястья, не давая мне свободы, и с трудом произнесла: — Любовь космическая, а боль настоящая. Почему? — взвыла она, укладывая меня на подушки, прижимая мою голову и, не давая мне больше отвечать, безжалостно кусая мои губы. Всё вновь заволокло туманом, остался лишь вкус крови на губах, моей крови, которую я, как побитая собака, слизывала с губ Светки. А потом сквозь жжение расцарапанной кожи, щедро политой и раздражённой её слезами, я ощутила нарастающий зуд всепоглощающего возбуждения. Тогда было первое понимание в моей жизни: я хочу только её. Она пыталась меня наказать, терзала моё и так истерзанное тело, а я постепенно льнула к ней всё сильнее и сильнее. Она поняла: её глаза полыхнули жаром, а потом заледенели, она стиснула моё горло, толкнув моё колено вбок, мазнув подушечками пальцев по входу, уже готовому к ней, ворвалась в меня резко и грубо. Но для меня в мире ничего не существовало нежнее её пальцев во мне. Они нервно внедрялись в мою глубину, безжалостно растягивая, скользя по кругу, и всё внутри меня подчинялось её движениям. Низ живота свело, колени онемели. Я рефлекторно шире развела бёдра. Света обхватила мою голову, и, глядя мне в глаза, проникая глубже, слыша моё тяжелеющее прерывистое дыхание, чувствуя как влажные горячие стенки начинают дрожать, сжимая её пальцы, прохрипела: — С ней тебе так же было? Я чувствовала, как острая горячая дрожь опускается от моей головы к Светиным рукам, концентрируясь и пульсируя, чувствовала и слышала как смазка, обволакивающая её пальцы, вытекает из меня, делая каждое её движение невыносимо мягким. Я замотала головой из стороны в сторону и протяжно застонала. — Докажи, — шепнула Света. И я разлетелась. И растворилась. И вновь туманная дымка поглотила моё видение. Я снова оказалась в чёрном искажённом лабиринте холодных улиц. И они вновь вели меня к ней…