Розы твоего мира ярче

На столе неприятно пищал электронный будильник и Торд, пусть и с большим нежеланием, открыл глаза. Лениво обводя свою комнату взглядом, он протянулся к раздражающему устройству, неаккуратным движением выключая его. Тяжело вздохнув, парень некоторое время продолжал лежать в постели, думая над тем, стоит ли идти сегодня в школу или нет. С одной стороны надо хотя бы отметиться перед концом учебной четверти, а с другой… Том сейчас лежит у себя дома и болеет. Воспоминания о друге заставили поморщиться. Последняя их встреча была не лучшей, о чём лавра сильно жалел. Он сам не понял, как слова вырвались из него вперемешку со злостью и раздражением. Парень просто не успел осознать всё происходящее, действуя на одних инстинктах. Очнулся он только тогда, когда оказался на улице и прохладный ветер подул ему прямо в лицо, остужая пыл и убирая недавнюю агрессию. Постояв так недолго, он медленно пошёл к себе домой, более не имея желания возвращаться ни в школу, ни в номер друга. Возможно, тогда стоило поступить менее порывно, ведь Риджуэлл мог просто сглупить и не думал даже о возможности потери сознания при нагрузках. «Глупый никта» - как мантру повторял про себя Торд, возвращаясь домой и снова закрываясь в своей комнате. Весь оставшийся день он провёл в раздумьях и самокопаниях, поэтому вечером посланная отцом служанка тихо постучалась в дверь, узнавая, всё ли в порядке с молодым господином. От такого обращения парень невольно поморщился, но откликнулся, говоря, что всё в норме. Отец редко как-то интересовался жизнью сына, полностью уйдя в бизнес после исчезновения жены. Парень не знает, вёл ли он себя тогда иначе, но за спиной родственники часто упоминали его мать как причину всех несчастий Эдварда. Поначалу это выводило подростка из себя, так как он сам никогда и не видел Эмму, лишь на немногочисленных фото с её свадьбы и более старые, детские фотографии. До десяти лет Торд даже и не знал о её существовании, лишь изредка, замечая счастливые семьи с двумя родителями, спрашивал отца, где же его мама. В ответ он либо получал невнятное бормотание, либо Эд просто уходил к себе в кабинет, ссылаясь на большую занятость. Поэтому мальчику только и оставалось, что с завистью смотреть на своих сверстников, радостно гуляющих с матерями. Он часто фантазировал на тему, что его мама скоро постучится в их дверь и, появившись на пороге, крепко-крепко обнимет сына, говоря, что больше никогда его не оставит. В его мыслях они часто гуляли по паркам, покупали много мороженого и сладкой ваты, они были счастливы. Все его надежды были разрушены в один из обычных вечеров, когда его отец отмечал свой день рождения и немного перебрал с алкоголем. Тогда, когда они остались вдвоём в гостиной, отдыхая в тишине после шумных гостей, Эдвард тихо заговорил. Он рассказал историю о том, как очень сильно влюбился в прекрасную Эмму, которая была подобна розе, такая же яркая и чувственная. Мужчина очень был рад, когда на запрос о его метке в базе данных выскочило уведомление о совпадении, и ещё больше удивился, когда её обладательницей оказалась его тайная любовь. Он быстро собрал вещи и поспешил к своей родственной душе. По прибытию дверь ему открыла приятная женщина, которая представилась матерью девушки. Узнав, кто такой Эдвард и что он является парой её дочери, она прямо таки расцвела, пропуская дорогого гостя внутрь. Взволнованный от предстоящей встречи, мужчина сильно волновался, поэтому тогда, когда на лестнице послышались тихие шаги, он немедля подскочил с насиженного места и двинулся в направлении звука. Крылья любви подгоняли его вперёд и вот, подойдя к лестнице, он увидел её. Тогда молодому и ничего не смыслящему в отношениях парню показалось, что к нему снизошла богиня. В домашней обстановке она выглядела ещё более прекрасно, ещё более женственно и невинно. Взгляд изучающе бродил по новой знакомой, пока не остановился на лице. Внутри всё буквально рухнуло. Пышные губы девушки были сжаты в тонкую линию, а в глазах читались скука, разочарование и зарождающаяся, но ещё слишком малая ненависть. Тогда Эдвард подумал, что она просто была не в лучшем расположении духа и стоит им пообщаться, то сразу всё наладится. Спустившись в гостиную, они присели на диванчики. Далее было слышно лишь мать девушки, которая только и щебетала о том, как рада за дочь и что Эд будет для неё лучшим вариантом. Всё это время мужчина пытался обратить внимание притихшей Эммы на себя, но она будто просто игнорировала его существование. Было почти физически больно понимать, что ты не интересен своей родственной душе. Наверное, стоило уже тогда всё понять и остановить это веретено несчастных событий в дальнейшем, но Эдвард был тогда слишком упёртым и так просто с поражением смириться не мог. Поэтому после их первой встречи последовала череда молчаливых свиданий и кучи дорогих подарков. Мужчина старался покупать девушке всё, что она хотела, но она ничего и не просила. Лишь тогда, замечая её исследовательский интерес к никтам, он решил подарить ей аппаратуру для этого. Именно в момент передачи подарка он впервые увидел настоящую радость и благодарность на дне зелёных глаз. Это был лишь короткий миг, но он надолго поселился в сердце влюблённого мужчины. После, под влиянием обоих семей, они сыграли свадьбу, и только тогда Эд понял, что пошёл совсем не по той дороге, которую хотел изначально. Только когда Эмма, его новоявленная жена, заперлась у себя в комнате и рыдала, её буквально выворачивало от истерики. Это было боль и для её мужа, он чувствовал себя виноватым во всей этой ситуации. Поэтому решение о разрешении и даже содействии ей в дальнейшем обучении и занятии своими исследованиями было лишь вопросом времени. Тогда в их жизни, наконец, установилось спокойствие и некое подобие взаимопонимания, но годы шли, а девушка не то, что на любую близость реагировала подобно дворовой кошке, даже спала в отдельной комнате. Да и Клеменса, мать девушки настаивала, что сейчас самое время для детей и что они-то смогут привязать её к дому и мужу. Эдвард, фактически живя один, поверил на сладостные слова тёщи о счастливой семейной жизни, да и мужчина всегда мечтал о собственном ребёнке. Как позже понял Эд, именно он стал причиной разлада в их семье и дальнейших метаморфозах в поведении жены. Именно его бесхребетность и пренебрежение мнением любимой ради собственного стало отправной точкой. Он чувствовал разрывающую сердце боль, когда заплаканная Эмма лежала в его постели после той ночи. Он ощущал пустоту от вида побледневшего лица девушки, которую медики в срочном порядке увозили в больницу. Он понял, что всё потерял, когда жена не захотела общаться с сыном. Решив, что и так достаточно испортил жизнь своей родственной душе, он перестал показываться ей на глаза, всё свободное время уделяя новорожденному Торду. Он думал, что скоро Эмма хлопнет входной дверью, оставляя их одних. В какой-то степени его предположение оказалось правдивым, но в последние дни перед своим отъездом она будто изменилась, проявляя особую любовь и заботу к сыну. Это не могло не радовать болящего сердца мужчины. Всё-таки она уехала и это не стало чем-то неожиданным, но непонятный осадок преследовал его примерно неделю, пока он не решился отправить своих агентов для разведывания обстановки в жизни своей жены. Эти люди должны были каждый день присылать ему отчёт о передвижениях и связях Эммы. Какого же было его удивления, когда в первый день он получил письмо с фотографиями счастливо улыбающейся девушки, которая держала на руках какого-то ребёнка. Рядом стояла низкорослая никта и так же радостно смотрела на них. Было непривычно видеть свою пару такой живой, такой счастливой и пусть всё это она испытывала не в его компании, но Эдвард был счастлив вместе с ней. Так продолжалось две недели и его агенты стали присылать тревожные записи о том, что за парочкой кто-то следит, но в открытую вылавливать их было невозможно, так как, скорее всего, эти люди обладали феноменальными познаниями в устройстве города и его потайных улочек. Тогда-то Эд и почувствовал что-то неладное. Предчувствие не обмануло его и сейчас. В этот день было особо пасмурно в городе лавр, а неожиданный звонок от агентов заставил мужчину напрячься, с некой долей страха поднимая трубку. Услышанное повергло его в шок. Голос мужчины на том конце провода был какой-то нервный и даже надрывный. Это очень взволновало Эдварда и он довольно грубо попросил отставить формальности и перейти к сути звонка. После недолгого молчания, раздалось отчётливо, будто приговор: «Эмма Ларссон была убита сегодня утром. Преступники погнались за Анной Кронштадтской и её ребёнком, но ни ее, ни преследователей найти не удалось. Возможен сговор со стороны никт». В этот миг мужчине показалось, будто земля ушла из-под его ног, не глядя, он бросил трубку и медленно, опираясь на свой рабочий стол, сполз на пол. В голове роилось множество мыслей и вопросов, но последняя фраза мелькала среди них подобно маяку: «возможен сговор со стороны никт». - Грёбанные никты! – с силой ударяя кулаком по деревянной поверхности стола, прокричал Эд. В нём закипала ненависть к этим уродам, что убили его жену, а в особенности к Анне, которая попросту обманула добрую Эмму. – Зачем? Его вопрос так и остался без ответа, так как в соседней комнате, потревоженный шумом, проснулся маленький Торд. Малыш хныкал и звал папу, поэтому мужчина поспешил к своему сыну. С болью в сердце он понял, что теперь он - единственное, что осталось от его уже покойной жены. Маленький лучик света, оставленный ею в этом мире. Далее все события смешались для мужчины в одну непроглядную кутюму картин и мыслей. Вот он стоит на кладбище, а возле него стоят только самые близкие родственники. Похороны было решено провести в узком кругу и особо не распространять информацию о деталях смерти девушки. С такими деньгами, которыми владели обе семьи, это было не проблемой. А вот он уже сидит дома, глядя в пустоту и думая о том, что бы было, не прими он то или иное решение. Маленький сын весело игрался с игрушками, даже не подозревая о смерти близкого человека. Именно тогда Эд решил растить его в неведенье, ведь пусть он лучше думает, что его мать ушла и бросила их, нежели умерла такой смертью. С годами Эдвард всё больше закрывался от мира и даже сына. Он с головой уходил в работу, забывая о сне и еде, по нескольку дней не появляясь дома. Торд рос один, опекаемый множеством нянек и учителей, которых отец нанял для раннего развития ребёнка. К нему иногда приезжали бабушки и дедушки и с грустью смотрели на два локона причудливой формы, которые очень были похожи на те, что были у Эммы. Именно от неё мальчик унаследовал эту особенность, и даже некоторое время гордился, пока одноклассники не стали называть его «рогатым» или «дьяволом». Какое-то время он всерьёз задумался обстричь их, но вовремя появившийся отец выбил ножницы из его рук, а после очень долго отчитывал за распущенность и пренебрежение свой безопасностью, скрывая за этим страх потерять хоть что-то похожее на жену. Он часто, поглаживая мальчика по голове, пропускал эти локоны сквозь пальцы, когда они с сыном могли спокойно посидеть и посмотреть какое-нибудь незатейливое кино. Это было неким напоминанием о тех днях, когда Эмма радовалась жизни, каждый день отправляясь на работу. После этого рассказа отец незаметно уснул, оставляя Торда наедине со своими мыслями. Поначалу он не придал этому особого значения, но что-то внутри сделало особую пометку «никты – грязные и подлые крысы». Именно после этого он стал пренебрежительно относиться к новеньким-никтам в своём классе. Он обзывал их, язвил, а иногда и не прельщал набить им рожу, если те захотят сказать что-то в своё оправдание. Конечно, таким гордиться нельзя, но Эд, даже зная о проступках сына, никогда за них не отчитывал его, что давало чувство безнаказанности парню. Из-за сложного характера и пункта на счёт никт Торд долгое время не мог найти себе друзей. Конечно, кто захочет дружить с тем, кого за спиной называют «демоном» и в этот раз не только из-за формы локонов. Удивительно, но нашлись два смельчака. Ими были Эдд и Мэтт, которые вместе перевелись к ним в класс и сразу прослыли как сладкая парочка, пусть тогда у них и не было меток. Ларссон поначалу не воспринимал новичков вообще, но однажды к нему решил подойти Гулд. Тот говорил много и красочно, что очень заинтересовало сероглазого. Потом он ещё больше удивился, когда увидел друга новенького, который был похож скорее на робота: молчаливый такой, сидит в своём телефоне и вечно, как собачка, таскается за Эддом. Торд даже не упустил возможности пошутить по этому поводу, за что получил хорошо поставленный удар по рёбрам от, казалось бы, безобидного Гулда. Так и стала эта компания проводить дни вместе. Все одноклассники невольно удивлялись, как столь разные по характеру люди сосуществуют вместе и при этом никоим образом не ссорятся. Честно, даже парни не находили этому достойного объяснения, всегда отвечая, что так сошлись звёзды и им было суждено стать друзьями. Вдруг, вспомнив о школе, парень глянул на часы. Чуть подумав, Торд всё-таки решил сходить на уроки, ведь вечно убегать от своих чувств и друзей было нельзя. Да и с Томом стоит, наконец, поговорить нормально, а то в прошлый раз это вышло не лучшим образом и сейчас, скорее всего, он сильно обижен на друга. Так же немаловажным фактом стало то, что болезнь, по словам Эдда, не только не отступала, а наоборот только набирала обороты, поэтому стоит каждый день следить за состоянием больного. Лениво собрав все нужные вещи, парень оделся и поспешил в школу. Конечно, он мог прийти чуть ли ни в конце урока и ему бы ничего не сказали, но почему-то именно сегодня было жизненно необходимо успеть вовремя. Поэтому Ларссон прибавил шагу, идя по направлению к зданию школы. У него был личный водитель, который всегда ожидал его звонка, но это скорее для каких-то дальних поездок, ведь до нужного места минуты две активной ходьбы. Путь до школы был скучен и поэтому Торд снова ушёл в свои мысли, идя по засыпанной снегом улице. Он до этого долго думал, откуда же всё-таки появились эти странные чувства к Тому, такому обычному и ничем не выделяющемуся. Он же всегда думал, что будет ждать свою родственную душу до последнего вздоха, хотя, с каждым месяцем теория о его смерти могла стать реальностью. Ведь метка подобных размеров появляется не так просто и самому Ларссону пришлось относительно не сладко во время того месяца. Благо, отец заблаговременно нанял специализированных медиков, которые следили за состоянием парня и в ночь проявления успели вовремя вколоть дозу обезболивающего и снотворного, а иначе был велик шанс смерти от болевого шока. Страшно даже думать о том, как переживала эти дни его родственная пара, если она всё-таки жива и находится в добром здравии. Парень настолько ушёл в себя, что очнулся лишь от звука звонка, который настиг его в коридоре школы. Отодвигая свои мысли на задний план, лавра поспешил добраться до кабинета математики, где должен проходить первый урок. Он успел вовремя, даже учитель не успел зайти в класс, поэтому он спокойно прошёл к своему месту, раскладывая принадлежности. Взгляд невольно упал на пустое место рядом. Мысли сами дорисовали фигуру никты, который всегда сидел здесь и абсолютно никак не реагировал на появление друга. Сидящие впереди Эдд и Мэтт кивнули ему в знак приветствия, но явно хотели поговорить о большем. Их отвлёк вошедший в класс учитель, активно извиняясь за задержку. Начался урок, и Торд снова заскучал, переводя взгляд на окно и рассматривая медленно падающие снежинки. В этом году зима была значительно холоднее, нежели прошлая и позапрошлая. Удивительно, ведь города лавр всегда славились своим благоприятным климатом. Время урока пробежало быстро и вот снова звучит долгожданный звук звонка. Эдд взглядом показывает, что хочет поговорить сейчас, а Ларссон лишь согласно кивает, более не имея другого выбора, как согласиться. Он и сам понимает о чём будет этот разговор, поэтому решает, что бегать от подобного будет, по меньшей мере, глупо и малодушно с его стороны. Они выходят из кабинета и направляются на задний двор школы, дабы избежать лишних слушателей их разговора. Зимний воздух обдаёт согревшихся в тепле подростков, но те даже и не думают об этом, лишь убирая руки в карманы джинс. - Ты пойдешь сегодня к Тому? – решает начать разговор издалека Гулд. Он останавливается и, оборачиваясь, выжидающе смотрит на друга. - Да, думаю, стоит ему всё рассказать как есть, - решает не тянуть резину Торд и сразу выложить все карты. Эдд лишь довольно кивает, он рад настрою одноклассника, ведь зарываясь головой в песок, подобно страусу, от проблем не избавишься и он рад, что тот это понял. - Хорошо, тогда после четвёртого урока ждём тебя возле главных ворот, - кивает Гулд, выдыхая облачко пара, - а сейчас нам стоит вернуться назад. Ларссон согласно кивает, ощущая, как подмерзают кончики пальцев. Мэтт же лишь пожимает плечами, но довольная улыбка выдаёт его приподнятое настроение. Он также беспокоился об отношениях этих двух, и было невыносимо смотреть, как мучается один и страдает второй. Так что прояснения в данной ситуации не могли не радовать даже такого, казалось бы, пофигистичного к остальным парня, как нарцисс. Оставшиеся уроки тянулись намного медленнее первого, поэтому Торд буквально раскисал, расплываясь по парте безвольной тушей. Слова учителей, подобно музыке из радио, слышались лишь на периферии и осознанно не воспринимались. Да и сами они были о том, что лавра изучал года три назад у репетиторов, которых толпами нанимал его отец. Он хотел обеспечить сыну лучшее образование для дальнейшего ведения семейным бизнесом. Так что в свои пятнадцать Ларссон знал всю школьную программу наперёд, но только ради друзей и хоть какого-нибудь разнообразия в повседневной жизни продолжал посещать учебное заведение. Под конец четвёртого урока до лавры медленно стало доходить, что он собирался сделать. Он собирался признаться чёртовой никте в любви. Отец точно бы убил его за такое, ведь сколько лет Эдвард вбивал в голову сына, что эти крысы никогда не смогут стать достойными друзьями и спутниками жизни. Это происходило такое бесчисленное множество раз, что Торд считал такое мировоззрение единственно истинным. Только вот стоило Риджуэллу появиться в жизни Ларссона и всё покатилось под откос. Всё то, во что он верил, рушилось, подобно карточному домику, а сам парень был только рад. Ведь это было подобно неожиданно спавшим оковам, что всё это время сдерживали его в строгих рамках постоянной ненависти. Прозвенел спасительный звонок, и парень буквально рванул к выходу из кабинета. Эдд и Мэтт вышли чуть раньше, отпросившись, дабы предупредить учителя биологии об их отсутствии. Так что, согласно данным из их сегодняшнего разговора он поспешил к главным воротам. Удивительно, но друзья уже ожидали его, потряхивая плечами от прохладного ветра. - Мы думали, ты там застрял где-то, - кивнул другу Гулд, сразу же идя в сторону дома друга. Какое-то чувство подгоняло его в том направлении, и парень не решился противиться ему. -Ну, я же не могу отпроситься за пятнадцать минут до урока, дабы пройти в кабинет в том же коридоре и просто сказать учителю пару слов, - ухмыльнулся Торд, следуя за друзьями. -Ой, да ладно тебе, - усмехнулся Эдд, смотря по сторонам, когда подошёл к первому пешеходному переходу. Здесь он, к удивлению, был нерегулируемым, поэтому родители учащихся неподалёку детей постоянно на него жаловались, но так ничего и не менялось. Далее они достаточно быстрым шагом шли и болтали о всякой чепухе. Ларссон был очень благодарен своим друзьям, ведь это неплохо отвлекало от волнения о предстоящем разговоре. Было странно ощущать подобное, ведь никогда ранее он не заботился о чувствах новых знакомых, поэтому обычно они волновались во время разговора с ним. Они быстро дошли до отеля, и сердце лавры пустилось вскачь, он неожиданно замолчал, что не укрылось от внимания друзей. Эдд ободряюще похлопал его по плечу, первым поднимаясь по главной лестнице. Собравшись с мыслями, Торд последовал за ним. Мэтт же замыкал их шествие, следя, дабы друг неожиданно не пошёл назад. Уже подходя к номеру никты, Эдд почувствовал что-то неладное, поэтому прибавил шагу. Схватив дверную ручку, он дёрнул её вниз и… дверь открылась. Парень с испугом глянул на замерших друзей. Гулд точно помнил, что закрывал её и даже на всякий случай проверял повторно. Встрепенувшись, парень поспешил внутрь, а за ним, чуть ли не бегом, последовали друзья. Резко открыв дверь комнаты, Эдд поражённо замер, осматривая тот бардак, что творился тут. Все шкафы были открыты и пусты, на тумбочке лежал перевёрнутый графин, а вся постель была переворошена и запятнана алыми подтёками. Картина была поистине пугающей. - А где Том? – дрогнувшим голосом спросил Гулд, со страхом оглядываясь на таких же шокированных друзей. Ответом ему стала звенящая тишина. Тома в комнате не было. То же время, за 200 километров от города лавр. Риджуэлл скучающе смотрел на проносящиеся пейзажи за стеклом автомобиля. Рядом с ним, за рулём, сидел мужчина средних лет и что-то насвистывал себе под нос. Парень был рад, что смог поймать авто в нужном ему направлении и теперь с нетерпением ожидал приезда в город никт. Сегодня утром он проснулся необычайно бодрым и поэтому, обрадованный данным фактом, поспешил посетить уборную, дабы привести себя в порядок. Уже поднявшись с постели, он ужаснулся, замечая кровавые пятна, покрывающие почти всю её. Воспоминания о крови на руках резко всплыли в памяти, и он поспешил в ванную комнату, дабы оценить понесённый ущерб. Открывая дверь, он буквально подбежал к зеркалу над раковиной, да так и замер, шокировано разглядывая метку в виде двух белоснежных крыльев, которая занимала почти всю его спину. Шок вперемешку со страхом заполнили его до краёв. «Я лавра... но как такое возможно?!» - билась мысль в черепной коробке, причиняя немалую боль – «Эта метка… Торд». Осознание всей ситуации медленно ложилось на плечи парня, заставляя осесть на пол, и бесцельно уставится на свои руки. «Как такое возможно?» - уже более спокойно всплыл единственный важный сейчас вопрос. Только сейчас Том понял, что жизнь не раз и не два давала ему намёки на подобное развитие событий, а он, подобно слепому утёнку, шёл в противоположном направлении, полностью их игнорируя. Все его способности, все эти сны, эта непонятная тяга к знаниям и неизвестность его происхождения – всё вело к одному логическому выводу. Только слепой и глухой не понял бы этих подсказок и, кажется, Риджуэлл оказался именно таким. Вдруг, он вспомнил свою приёмную мать. «Она точно должна знать об этом!» - подумал парень, подскакивая и направляясь в свою комнату. Вещей у него было не много, поэтому он собрал их достаточно быстро, оглядываясь вокруг. «Может, стоит подождать друзей и всё обсудить с ними?» - промелькнула мысль, но была быстро отвергнута, - «Нет, сейчас они бесполезны. Только Джейн может дать мне хоть какой-то ответ». Непонятная уверенность в своём подгоняла его. Подходя к входной двери, он запоздало подумал о том, что ключи сейчас находились у друзей. Благо, живя в городе никт и дружа с множеством разнообразной молодёжи, он успел научиться нескольким лёгким трюкам по взлому и открытию самых закрытых вещей. Поэтому замок этой двери не стал для него особой преградой и вот, он стоит на улице и только сейчас думает о том, как добраться до нужного места. Идея приходит также неожиданно, и он решительно направляется по примерному направлению к окраине города. Там можно легко поймать машину, которая направляется в город никт или хотя бы едет большую часть пути по нужной дороге. Его догадка оказалась верной, и уже через полчаса он нашёл доброго мужчину, который как раз направлялся в деревню вблизи от пункта назначения. Он согласился довести его бесплатно, замечая потрёпанный вид парня. Уже сидя в машине, он подумал, что за всеми волнениями не вспомнил ни разу о Ларссоне, о том, что является родственной душой и лишь в последний момент эта мысль проскользнула мимо. «Может, стоит остаться и поговорить с ним? Ведь мы с ним сейчас связаны…» - задумчиво выводя узоры на замёрзшем стекле, подумал лавра. – «Нет, идиот, в последнюю встречу он ясно дал понять, что не желает иметь с тобой ничего общего». Пусть эта мысль была неприятна и вызывала непонятную тоску в сердце, но сейчас иначе нельзя, ведь он слишком далеко зашёл, дабы возвращаться обратно. Возможно, потом он вернётся и разберётся со своей родственной душой, а пока стоит разобраться с тайной своего происхождения. Ведь сейчас на его руках были лишь крохи нужной информации, явно недостаточной для полного анализа. Единственное, что он мог знать точно – он лавра.