Букет засушенных цветов

      Спустя ещё одну неделю, Мария уже заезжала в свой новый дом, обхватив руку новоиспечённого мужа в лице молодого графа. Алексей смотрел на нее горящими глазами, именно такими, какие бывают только у безудержно влюбленного человека. Мария же была с ним хоть и вежлива, но достаточно холодна, что подтверждало брак по расчету. Любви в нем не было. Алексей понимал это, но для себя определился, что будет любить за двоих.       Особняк Гориных находился в одном из богатых районов Москвы, здесь был и прекрасный лес, и небольшой прудик, что был вырыт специально для будущей графини. В доме все хлопотали перед ее приездом, Алексей дал указания принять свою жену со всеми полагающимися почестями и лишь только любить и уважать.       Дом Горина был намного больше чем Ясинских, Мария восторженно проходила мимо залов, заглядывалась на каждую, казалось бы, мелочь. Выйдя в сад в сопровождении своего мужа, она увидела больше зелёную территорию. Здесь росли яблони, но если пройти чуть дальше, то ближе к беседки расположились какие-то саженцы, которые явно были посажены недавно. — Я приказал их посадить, как только получил ваше согласие. — робко и тихо сказал Алексей, чувствуя нелюбовь своей жены, и потому ему было так неловко обращаться к ней на «ты» даже после свадьбы. — Благодарю вас, Алексей Степанович, что вы пытаетесь воссоздать отцовскую атмосферу, — ответила Мария, пристально посмотрев ему в глаза, и с легкой улыбкой продолжила, — эти вишнёвые деревья связывают столько воспоминаний, в которых нуждается мое сердце.       Это было свежее и солнечное утро. Мария прогуливалась вместе с Алексеем, наслаждаясь тишиной. Глядя на его спокойное красивое лицо, она задумывалась, о чем думает сам Алексей. Так интересно ей было, чувствует ли он холод с ее стороны, обижает ли этого его? Она так хотела его любить, ведь это не возможно: не любить его, но будто все чувства, что заставляли ее трепетать, улетели вместе с женихом, что остался для нее навсегда в Польше. С Анатолем не было стабильности, это были вечные скачки и никакого отдыха, с Алексеем же Мария находила желаемое спокойствие. Его невозмутимое и мягкое лицо вселяли в нее то самое чувство, которое называют покоем. Если семейная жизнь — счастье, то оно должно быть именно таким: лёгким, невесомым, приносящим лишь только уединение и гармонию.       С этих пор Мария ежедневно выходила утром на прогулку в зелёном саду, обязательно проходя мимо вишнёвых деревьев. Сад Гориных всегда был ухожен. Алексей уделял ему много внимания, поэтому ранним утром Мария заставала мужиков, косящих траву и подравнивающих кусты, или женщин, которые вырывают сорняки и поливают. Графиня иногда здоровалась с ними, когда было хорошее настроение, иногда снисходительно улыбалась, а бывало даже не бросала на них свой взгляд.       Периодически ее сопровождал Алексей, если не было дел по хозяйству. Хоть молодой Горин и был мягок, но разумно распоряжался своим имением, и оно отзывалось ему, принося приличный доход. Он часто сидел поздно вечером у себя в кабинете, читая и рассчитывая, как выгоднее потратить свои деньги, куда вложить. Но несмотря на свой ум и ловкость, он так и не смог определиться со своей карьерой. Военное дело его не сильно интересовало, ровным счётом, как и юриспруденция. Тем не менее, каким-то магическим образом у него получалось быть везде и сразу. Его отец со строгим взглядом, но мягким сердцем около двух лет назад сказал: — Тебе надо жениться. С хорошей женой ты сможешь определиться в жизни, она тебя направит, и ты наконец-то поймёшь свое назначение.       Он прислушался к своему отцу, но не воспринимал свою женитьбу всерьез. Хоть он был достаточно влюбчивым молодым человеком, у него никогда не было недостатка внимания, он всегда пользовался спросом женщин за счёт своей красоты, лёгкого и весёлого нрава и, конечно же, состояния, но влюбленности эти длились недолго, ровно до тех пор, пока не находилась другая особа, что занимала его мысли.       Марию он увидел около года назад. Только после ее приезда из заграницы, он увидел в ней особенно что-то пленяющее. Вокруг нее сразу же собирались кавалеры, было максимально трудно застать ее одной. До этого ходили слухи, что она была очень близка с Анатолем Курагиным. Некоторые даже говорили, что она точно станет его женой, но похоже, что это были лишь только слухи, потому что Анатоль оставался завидным холостяком, а Мария охотно принимала ухаживания от других офицеров, поэтов, князей.       Ему было достаточно только поймать взгляд Марии Ясинской, чтобы ноги его сами несли прямо к ней. Он сразу же был очарован и сражён наповал её красотой, каким-то насмешливым и хищным взглядом, которым она смотрела на всех своих кавалеров, будто никто из присутствующих был недостоин ее руки. После знакомства его накрыло вдохновение, ни одна девушка не смогла добиться от него внимания. Ее голос напоминал ему те времена, что мать читает своему дитя сказки на ночь. Ах, этот тембр! А что за взгляд? От ее хорошо поставленной речи, от ее манер Горин опьянел. В тот же самый вечер он себя не помнил. Он провел возле Марии весь оставшийся вечер, соревнуясь с остальными кавалерами за ее внимание.       Приехав обратно к себе домой, Алексей чувствовал себя на высоте, он будто взлетел куда-то далеко, выше космоса, выше небес. «Ах, что за девушка? Не девушка, а настоящая загадка!» — повторял про себя молодой граф. Попав под ее чары, Алексей больше не мог ни насытиться, ни напиться и жил лишь день ото дня, чтобы вновь увидеть эти вроде бы и стеклянные, но в тоже же время горящие глаза, такие печальные и задумчивые. С каждой новой встречей графиня была все отзывчивее и добрее к Алексею, она ему никогда не отказывала в танцах и отдавала ему предпочтение остальным кавалерам, но большего Алексей не получал. Мари соблюдала дистанцию и вела себя холоднее, чем должна была, если бы хотела выйти замуж, такое равнодушие каждого бы оттолкнуло. Но после приезда Анатоля Курагина, Алексей понял в чем дело, заметив, куда смотрит девушка. А Анатоль, в свою очередь, не отводил взгляда от Марии. — Я знаю, куда вы смотрите. — шепнул Алексей, подойдя к Мари. — Куда же? — насмешливо ответила она. — На самого красивого мужчину в этом зале, с которого не спускают глаз все свободные девушки и даже замужние, — намекнул он.       Мария сразу же посмотрела в пол. Намек был понят. Она немного замешкалась, но вернулась в прежнюю позу и, кокетничая, сказала: — Но я стою к вам спиной. — Лесть может открыть любые двери. Вы же помните, что мое сердце принадлежит вам, — произнес Алексей, взяв руку девушки по столом, чтобы этого никто не заметил. — Почему вы тогда на мне не женитесь? — спросила Мария и с грустью, и с надеждой, и со страхом. — Я женюсь на вас.       Графиня мягко улыбнулась. Она чувствовала большой интерес к своей персоне со стороны Горина и это тешило ее самолюбие. Ей нравилось, что она ему нравится и, что он ее добивается и не сдается. После предательства Анатоля ей хотелось снова почувствовать себя достойной любви. Алексей ей давал ей эту уверенность. И потому она сжала крепче его руку под столом, в знак того, что она не возражала намерению Алексея жениться на ней.       После бала Алексей сразу же направился к отцу, чтобы получить благословение. Пройдя в большую гостиную, молодой граф сразу же быстро и бессвязно начал нагромождать отца своими мыслями. Степан Аркадьевич, хмуря брови, внимательно его слушал и не перебивал. Он был рад, что сын решился на такой шаг, но выбор невестки ему не сильно нравился. Алексей пылко нахваливал Марию, подбирал самые приятные и красивые комплемента для нее, рассказывал о ее достоинствах и о своих чувствах к ней. Ее такая безупречная репутация смущала Степана Аркадьевича. Слишком она была правильная и являлась темной лошадкой. Ещё эти слухи про ее близкие отношения с Анатолем Курагиным подливали масло в огонь, но все так было хорошо скрыто от чужих глаз, что было не к чему придраться. — Отец, то есть, ты мне не дашь благословения? Твои предостережения меня обижают, — с обидой так же громко и быстро проговорил Алексей и устало плюхнулся на бархатное бежевое кресло, стоящее напротив дивана с ножками из красного дерева, и на котором сидел его отец. — Я люблю тебя сын, а ты любишь ее. Поэтому я приму и буду уважать твой выбор, — сказал Степан Аркадьевич, — но для собственного спокойствия, отложи свадьбу на несколько месяцев и посмотри на ее реакцию. Если же она встрепенется и занервничает, то стоит пересмотреть свое решение, но если же она будет спокойна и ухом не поведет, так значит свадьбе быть!       На том они и разошлись. При следующей встрече с Марией Ясинской, он объявил ей о своем желании жениться на ней, но свадьбу нужно отсрочить. Мария мягко улыбнулась и ответила, что будет так как пожелает молодой граф. Знакомство с родителями было назначено через две недели.       Мария приехала к дому Гориных со своим отцом, графом Ясинским. Это был мужчина лет 50, который заметно старел, но пытался всеми силами показать, что он еще в силе духа и рано его списывать со счетов. На лице была усталость, его серые глаза так же сверкали на солнце и также печально смотрели на всю жизнь, как и у его дочери. Мария была папина дочка и в основном она была похоже больше на отца, чем на мать и потому между ними установилась особая связь, которой дорожили оба.       Кучер помог выйти из повозки графу, сам граф подал руку своей дочери и, взяв ее под руку, повел ее к дому. Он чувствовал волнение и страх Марии, Павел Трофимыч и сам переживал, он очень хотел, чтобы этот брак состоялся. Мария пыталась собрать все свои мысли в кучу, но сегодня она была на редкость рассеянная.       Мать Алексея, Ольга Дмитриевна, была положительно настроена к девушке, она чувствовала ее волнение. Мария произвела на женщину приятное впечатление, хозяйке нравились и манеры, и внешний вид, и умный взгляд будущей невестки. Всем было неловко, Маша молчала и глупо улыбалась, Павел Трофимыч максимально старался разрядить обстановку, вбрасывая старые анекдоты, которые травили в его молодость. Старый граф Горин изредка посмеивался, так как только он из присутствующих более-менее понимал шутки Ясинского. Алексей отпускал Марии комплименты, но они у него не получались такими же оригинальными и исключительными, какие он говорит ей наедине. Степан Аркадьевич немного злорадствовал над накаляющей обстановкой и слегка пессимистичным настроем как у домашних, так и у гостей, и одновременно ему было стыдно за свои мысли. Он смотрел на бледнолицую девушку с большими серо-голубыми глазами и радовался своим умением так грамотно и четко понимать людей и что они хотят из себя представлять. Мария для него была не больше чем еще одно увлечение сына, правда оказалась умнее остальных, потому что смогла так крепко привязать к себе Алексея, что тот теперь хочет на ней жениться. Она заманила его свои силки ради денег, но сейчас эта пусть и с очень приятными чертами лица, но тем не менее алчная девица смотрела на Степана Аркадьевича то ли пустыми, то ли тупыми глазами, абсолютно не живая. Степану Аркадьевичу нравилось думать, что он видит ее насквозь и сверлит своими пронзающим, но правдивым взглядом и заставляет ходит ее по тонкой леске.       В это время Мари думала о том, правильно ли она поступает, что выходит замуж не по любви. Алексей, безусловно, был ей мил, и он весьма уважительно и обходительно вел себя с ней, но долго ли такой брак продержится без отдачи? Она не хотела подвергать мукам ни себя, ни Алексея, ведь она не сможет дать ему то, что он заслуживает — любви. Может сказать, но слова надо подкреплять поступками. Алексей рано или поздно найдет ту самую и женится, а если она сейчас скажет заветное «да» у алтаря, то может сломать судьбу человеку. Ей этого не хотелось.       За своими мыслями старый граф и Мария не заметили то. как быстро оживился разговор между Ясинским и Алексеем, они нашли общий язык. У Ольги Дмитриевны сияла улыбка на лице, она с удовольствием участвовала в беседе. — Пойдемте же, пойдемте, я вам покажу! — подошел к двери Алексей, чтобы провести небольшую экскурсию по фамильной библиотеке.       Павел Трофимыч слегка смутился, он поднял на молодого графа свои добрые глаза, мягко улыбнулся и встал. Ольга Дмитриевна тоже подошла к двери. Мари растерянно начала собирать скатившуюся шаль. — Papa, — обратился Алексей к отцу, — ты идешь с нами? — Нет, у меня снова начали болеть ноги, я тут посижу, вас подожду, — с натянутой улыбкой он и, посмотрев на встающую девушку, добавил, — Мария, не составите мне компанию?       Она удивленно посмотрела на Степана Аркадьевича и напряглась от его фальшивой улыбки. Глянув на своего отца, который ей кивал, она выдохнула и, улыбнувшись, согласилась. Как только дверь закрылась, Степан Аркадьевич развернулся вполоборота к ней и спросил: — Вы были за границей, да? — Да, — кратко ответила она и, подумав, добавила, — восстанавливала силы. — Из-за чего? — Из-за болезни. — Вы болели чем-то серьезным? — Нет, ничего серьезного, — лаконично ответила Мария, тем самым поставив точку.       Степан Аркадьевич вновь бросил на нее свой оценочный взгляд: — Вы, Мария, девушка неглупая и расчётливая, не хочу больше ходить вокруг да около. Я не особо рад выбору своего сына, вам ведь просто нужно его состояние? — Так вот в чем дело, — хмыкнула девушка и усмехнулась, — проблема в том, что моя фамилия не такая громкая, какую вы бы хотели, и наше состояние не так велико, какое вас бы устроило. — Можете называть это, как вам угодно. Я не собираюсь оправдываться. Мой сын сглупил. Если деньги не до конца затмили ваш разум, то сделайте так, чтобы… — И даже не подумаю. На мне женится он, а не вы, — Маша сразу почувствовала тот прилив сил, на лице появилась хищная улыбка. Она ненадолго потерялась, но вновь обрела то высокое и недостижимое положение, что привлекает тех, кто не может до него достать, — вы дали ему слово. И взять его обратно уже не сможете. Думали, что насквозь меня видите, а оказалось я вас вижу. Хотели показаться благородным, честным, но посыл был грязным. — Вы не подходите моему сыну. От вас веет холодом и притворством. Снаружи яблоко красивое, а внутри червивое. Вы неискренняя, — сделал ответный выпад старый граф, искривившись в ухмылке. — Вы обвиняете меня в скрытности, хотя сами не лучше. Вам не нравлюсь я, но брак вы благословили. — Я не врал сыну, что вы мне нравитесь. Брак благословил, потому что не могу иначе. — Могли. Не давав его. При Алексее вы становитесь чуть ли не святым, для которого важно мнение сына, а как только он выходит, вы все равно делаете по-своему, пытаясь откупиться от меня, — Мария больше себя не сдерживала, позабыв про манеры. — Мне считать этот ответ за «нет»? — спросил старик, скрепя зубами. На его лице выступили желваки.       Мария просто кивнула головой. Все сомнения тут же ушли. Она покажет этому старику, что лучшей невестки, чем она, ему не найти.       Степан Аркадьевич долго ещё злился и на нее, и на сына, и на себя, тем что разрешил быть этому браку, но поговорить с сыном и забрать обратно слово, ему уже гордость не позволяла.       Семейная жизнь Марии и Алексея была обоим не в тягость. Пусть в ней не было любви, но было уважение и согласие. Мари была рада, что так удачно вышла замуж. Дела в семействе Ясинских поправились и стабилизировались. Алексей всегда находил спокойствие рядом с женой, ему не хотелось проводить вечера у Долохова. Ему больше доставляло удовольствие смотреть украдкой на Марию, наблюдать как она расчёсывает свои длинные золотистые волосы, душится, смотрит в окно, гуляет меж вишнёвых деревьев. Их вечера проходили тихо, без всяких ссор, скандалов, интриг. Они редко приглашали гостей, сами тоже начали реже выезжать, их поглотило это вечно утреннее сонное царство домашнего очага.       Чуть ли не каждый вечер Алексей, склонив голову на плечо Мари, слушал ее бархатный голос, когда она читала очередной роман. Она любила утром кушать чай и болтать о погоде и о планах на день с Алексеем.       «От чего же я его не люблю? Право не знаю, все вроде есть, я — молодая и красивая, он — богат и обаятелен. Нет, нет. Я обязательно должна его полюбить!» — думала Мария, сидя на кровати поздним вечером, читая книжку о цветах, пока не приходил Алексей и не уговаривал ее ложиться спать.       Все интриги и праздная жизнь улеглась до тех пор, пока Марии не пришла записка…