Осколки нежности

      Прошагав к камину, он кинул в огонь аккуратную, хоть и с потёртостями, книжечку, воспоминания той боли, которую он пережил, нахлынули на него и давали неприятные флэшбеки, давящие на мозг. Сейчас он смотрел на то, как языки пламени поглащали страницы, книга тлела и сворачивалась, вытанцовуя танец огня в камине, вспыхивала ярким светом и давала тепло, разнося его по комнате. Маленький дневник воспоминаний беспощадно горел на глазах у собственного хозяина, которому было всё равно на то, что его записи горят. Он смотрел на это холодным безразличным взглядом, дожидаясь, когда улики его слабости догорят. Парень, стоявший за спиной нервно теребил пальцы. Выдавить из себя хоть слово не выходило, они все застряли в горле, создавая неприятный ком, он ждал своего приговора и хотя бы слова от мужчины, который был спокоен, как река. Молчание закончилось, как только последний листочек вспыхнул яркой искрой и погас в огненном плену, оставляя после себя пепел гнетущих мыслей и воспоминаний. — Очень любопытные долго не живут. Я, вроде, не помню, чтобы разрешал тебе брать мои вещи, — произнёс нацист холодным басом с явной хрипцой, он слегка повернул голову к тонкой фигуре, которая втягивала голову в плечи. — Я... я... — переведя взгляд на голубые глаза славянина, он прошептал что-то про себя, грозно и злобно, смотря на суженные зрачки, которые, как и хозяин, дрожали.       Медленно подойдя к пареньку, будто каблуками отбивая ритм сердца, он схватил его за руку, сжимая холодную ладонь. Не говоря ни слова, он быстрыми шагами прошел к дверям и раскрыл их. Пройдя через военного, он бросив ему в след: — Разберитесь с этим сами пожалуйста, мне нужно отлучиться.       Немец вышел из комнаты и начал путь по коридорам, судя по всему, идя к северной части поместья. — К-куда вы меня ведёте? — с неким ужасом в голосе проговорил парень, пытаясь вырваться из цепких лап нациста, упираясь и выкручивая запястья из хватки зверя. — Иди смирно и не дергайся, — в объеденении с этими словами, холодный и с такой же эмоцией взгляд, на глубине которого затаилось что-то ещё...       Немец зашёл в тёмную комнату и швырнул Украину на пол, парень упал, ободрав колени и локти. Мужчина закрыл двери на ключ, пряча его в карман. Медленно подходя к Украине, на его лице появилась улыбка, явно не предвещающая для УССР ничего хорошего. Украина отползал от нациста, каждый шаг которого приближался его к испуганному Украине. В его глазах можно было прочитать безумие, парень отползал до тех пор, пока не уткнулся в стену. Глазами бегая по всему помещению, он пытался найти хоть что-то, чем поможет обороняться. — Ч-что вы собираетесь сделать?! — произнёс славянин с дрожью в голосе.       Рейх взял цепь со стены на потолке, на конце которой были наручники. Он поднял славянина за запястья, затем застегнул на сопротивляющемся парне цепь и наручники, отпуская стоять, а сам прошёл в полной тьме вглубь комнаты, к стене, потянул какую-то ручку, и цепь поднялась вверх, заставляя парня уже стоять на носочках. — Ч-что вы делаете?! Отпустите! — с ярым страхом проговорил славянин.       Рейх подошёл к парню и одним, можно сказать, лёгким движением руки, разорвал рубашку на нём. Славянин вздрогнул от неожиданности, не пытаясь сделать хоть какое-то движение. Следующим стали брюки и нижнее бельё, которое лёгкой тканью съехали к пяткам, оголяя всё прекрасное тело. Уже через секунду Украина был полностью голый и открытый перед мужчиной. Славянин сильно краснел, отводя взгляд и кусая губы, он сжимал бёдра, пытаясь скрыть наготу. Насладившись небрежным, избитым, но всё ещё белоснежным и аккуратным телом, он развернул Украину к себе спиной. — Н-не трогай меня! — возмущённо сказал парень, наблюдая за действиями нациста через плечо.       Рейх игриво шлёпнул славянина по ягодице, при этом хитро ухмыляясь и сжимая половинку в руке. Украина, в свою очередь, встрепенулся от удара и побогровел от рук, которые откровенно лапали его. Мужчина развернул его голову так, чтобы тот ничего не видел, ни единого миллиметра его движений. Подойдя к столу, он взял в одну руку мягкую красную ленту, а в другую грубую кожаную плётку. Лентой немец завязал глаза Украине. — Прошу, Рейх, не нужно, — почти переходил на плачь, говорил украинец. Но кто же будет его слушать?.. Сразу после его слов раздался свист плётки, которая со всей силы ударила по ягодице Украину, оставляя красный след и даже немного крови. — Сколько ты узнал ?! Сколько предложений прочитал?! — закричал мужчина в приступе ярости. — Кха! — от такого резкого удара Украина вздрогнул и громко простонал от боли. — П-пять, — пытаясь подавлять всхлипы, заикаясь, произнёс Украина. — За каждое такое неповиновение или нарушение правил ты будешь платить своим телом... сегодня это не самое жестокое, в следующий раз будет хуже, — холодно, но в тоже время игриво предупредил Рейх Украину. — Научишься быть послушаем, будешь получать все: привилегии и удовольствия, — и уже снова ухмыляется во весь рот. — Гха! Х-хватит! — Украина начал дрожать от стресса, как психологического, так и физического.       Рейх будто не слышал мольбы и ударял со всей яростью три... четыре... пять раз... И, казалось, хотел останавиться, но ему начинало это даже нравиться, комната наполнялась этими свистками и вскриками славянина, которые сопровождали каждый удар. – Мх! Гха!.. О-остановись! — по щекам Украины рекой, даже через ткань ленты, текли горькие слёзы.       Орудие в руках Рейха было всё в крови. Красная жидкость стекала с орудия вниз и скатывалась вниз по ногам голубоглазого. Он приостановил мучения славянина, отложив плётку, тихо подошёл к рыдающему пареньку, снимая мокрую до нитки ленту от горьких слёз, которые и сейчас изливаются из голубых глаз. Рейх остановился, оценивая холодным взглядом свою работу. Украина тихо рыдал, не переставая. — Т-ты... зачем ты это де-делаешь? — дрожащий шёпот Украины пронёсся эхом по пустой бездушной комнате.       Подойдя вплотную к Украине, Рейх наклонился к плечу оставил лёгкий поцелуй на его шее, отстёгивая наручники и ловля ослабевшее тело на руки. — Ты не должен был трогать тот дневник, за что и поплатился, — холодно произнёс нацист, бросая косой взгляд на Украину.       Украина немного дрожал, мужчина прижал его сильнее к себе, и голого парня понёс прямиком в комнату. Дрожащий Украина на руках не переставал рыдать, сжимая рубашку нациста. — Ты... завтра можешь выспаться, но к вечеру оклемайся, я проведу тебя к брату, — проговорил полушепотом Рейх, смотря куда-то вдаль уверенным взглядом.       Паренёк неуверенно кивнул, глотая всхлипы и кутаясь в, будто бархатный пиджак, чувствуя опять этот запах, тонкий и опять же сладкий, но на этот раз чуть более сильный. Рейх замолчал и нырнул в озеро мыслей. Дальше они шли молча, пока голубоглазый не почувствовал небольшое тепло больших рук Рейха. Украина начал понемногу засыпать от пережитого стресса и слишком глубоких раздумий за последние два дня. Он ужасно утомился, хотя и выспался прошлой ночью. Тяжёлые веки закрылись, и паренёк уснул в окружении тонкого запаха и тепла рук своего врага, прокручивая пепел воспоминаний.