Осколки нежности

      Шаги, поглащающиеся эхом коридоров — таких глубоких закручиных и холодных. Одинокая закрытая дверь, которая сейчас Рейху казалась именно той клеткой, в которой он держит слабого снаружи, но сильного внутри парня. Напротив каждую секудну раздавался шелест одежды и хождение туда-сюда, напряжение витало в воздухе, всё, что угодно могло вывести интилегентного немца из себя. Он накручивался с каждой секундой: вина, злость, раздражение и слепость в будущих движениях, за всем этим он скрывал те мизерные крупицы его самой слабой эмоции — страха, страха за невозможность влиять на то, что ему неподвластно.       Его верная служанка, которая разбавляла эту серость своим взволнованным лицом и большими карими глазами, много раз повторяла, что всё хорошо с представителем слабой рассы, на что немец раздражённо скалил зубы, предупреждая, что с ним шутки плохи, после чего девушка затихала и начинала свою тираду заново через несколько минут напряжённого молчания. Она ни на шаг не отходила от него, боясь оставить такого нестабильного Рейха.       Дверь распахивается, и оттуда выходит доктор, который холодным взглядом оценил служанку и самого хозяина поместья. — Проходите… только вы, — головой кивнул на Рейх, объясняя, что девушке тут больше делать нечего, мужчина сорвался с места, влетая в комнату. То, что он увидит, заставило сердце больно сжаться, чувства не раз ещё будут делать его слабым, подставляя Рейху ножи в спину, но то, что для немца значил этот парень, казалось для него не только серьёзным, но и важным. — Ч-что с ним?..- смотря на бледное тельце, прекрытые веками глаза, облачённые ресницами, которые мелко подрагивали, пухлые губы, которые он так любил целовать, сейчас виднелись на этой будто неживой коже красным бархатом. Как же он сходил с ума от него, завораживаясь не только его голоском, похожим на щебет пташки, а также его тонкими утонченными чертами лица. Подойдя ближе, он разглядывал каждый кусочек кожи, пытаясь высмотреть хоть одну погрешность или ранение на егоУкраине, всплыл образ военного, который был рядом с славянином в этот момент, и непроизвольно кулаки сжались от злости. — Ничего серьёзного, господин Рейх, поэтому переживать не стоит, всё-таки организм молодой, — доктор, сложивший руки под грудью, оглядел истощённого Рейха, подмечая, что тот на взводе, сжатые дрожащие кулаки говорили сами за себя, Швейцария был нейтралитетом в войне Рейха, сам для себя подмечая, что эта война закреплена на обиде, злости и чувстве мести, а с такими эмоциями здравого мышления достигнуть очень сложно, а то и вовсе невозможно. Пережив не одну кровопролитную войну, этот мужчина решил стремиться и добиваться мирного здравия собственного народа, поэтому каждое его действие было взвешано и обдуманно. Белый халат этой персоны подтверждал его аккуратность и чистоту намерений, помогая Рейху по его собственному прошению, он был рискован получить неодобрение со стороны Советского Союза, а то и призыв к войне, но помогал он не абы кому, а родному сыну этой довольно жестокой республики, это было оправдание на случай, если Третий Рейх не сдержит слова и выдаст приезд его персоны в его особняк. — Ничего серьезного говоришь?! — стиснув зубы он рычал, не прошло и нескольких секунд, как сильная хватка рук хозяина поместья ощутилась на крохмалиной ткани, лицо доктора не изменилось, а всё так же отдавало холодом, ладонь Швейцарии лягла на руку неконтролируемого нациста. — Во-первых, успокойся… А, во-вторых, выслушай меня, — с глаз немца немного развеялось навождение, но злоба не пропала, тиски пропали, и доктор медленно подошёл к кровати, — Я давно не видел Вас таким эмоциональным, раньше Вы были сдержаннее, что-то поменялось?.. Как я уже говорил, омега молодой и не до конца окрепший, его усталый вид говорит о депривация сна, массовые гипотомы и заживающие ранны на теле ещё плюс к истощению организма, приближающийся цикл течки добавляет эмоциональную нестабильность и… — наклонившись к спящему он легонько и аккуратно отодвинул ворот рубашки, сцепив зубы и сморщив лицо, увидев ту самую метку. — не моё право Вас судить, но Ваше отношение… Вы просто играете с его жизнью, превышение полномочий, если быть точнее, если вы продолжите это приведёт к анемии… — доктор замолчал, и в кабинете повисло молчание, оставив на славянина грустную тень взоры, он прошёл к Рейху. — Сколько людей тебе задовало этот вопрос, но я повторю, чего ты добиваешь? Завоевать весь мир? Оставь свою детскую обиду и посмотри на мир здраво, начал эту войну, так доведи до конца, но не забывай про нормы нашего мира… На этом всё, прощай, Рейх, — Швейцария вышел тихо, не промолвил и слова больше, оставив растеряннго немца в одиночистве со своими мыслями, его нахмуренный лоб и суженные зрачки, устремлённые на молодого парня, все его эмоции в глазах говорили о том, что за него сейчас говорит пыл.

***

— «Я задыхаюсь», — первое, о чём подумал Украина, закрыв глаза, поглащаясь тьмою, его окружала вода, но настолько чёрная и мутная, что он не видел даже собственных рук, хватаясь за горло, которое пронзалось болью.       Он пробовал кричать, но звуки тонули в воде, заполняя рот жидкостью, паника читалась в глазах, а страх переполнял и закрывал здравый смысл, с ужасом пытаясь плыть, но по сути не сдвигаясь с места, а только создавая потоки воды от собственных ног, делая застаявшуюся воду мутной. Холод сковывал движения, и с каждой секундой температура его тела всё больше падала. Непредвиденно в той водяной тьме, буквально, через несколько метров зажёгся огонёк, такой выделяющийся и манящий. Ладони сами по себе потянулись к нему, откидывая чувства самосохранения. Несколько рывков в ледяной воде — рука тянется к этому огню, не успела ладонь даже пальцем дотронуться к огоньку, как он погас.       Вода пропала, а парень начал падать в чёрную бездну. Он упал на что-то мягкое и, распахнув испуганные глаза, он увидел нежно-голубое небо, а вверху прямо над ним гаризонтально раскрытая, та самая старая дверь, которую за всё время он уже начал люто ненавидеть, неожиданно для самого украинца она закрылась и вовсе пропала. Поднявшись на локтях, он сразу удивился краеведами и красками. Все прошлые сновидения были в тёмных тонах и таких же помещениях. Пытки мальчика, слёзы, боль и каждый раз, когда Украина пытался помочь ребёнку, чувствуя сумашедшую боль в сердце. Его вырывали из этой нереальности, проводя после этого часами, сидя на подоконнике и плача, он думал, что же это за мальчик, но в голову не преходила ни одна идея или предположения, мягкая зелёная травка мягко щекотала руки, светлое небо, покрытое белоснежной ватой и ярким солнцем, которое мягко грело щёки, от этих красот улыбка невольно появилась на лице. Поднявшись на босые ноги, он блаженно прикрыл глаза, чувствуя мягкость земли, но медлить нельзя было.       Осмотревшись, его внимательный взгляд ждал подвоха, ища тропу. Дверь, вход в дом, среди деревьев, так умело запрятавшись, боком стала знакомая, но неведомая фигура. Ускоряя шаг, он направлялся как раз к немного размытому в его глазах телу. На лице ребёнка не было страха или испуга, напротив — на его щеках виднелся мелкий и приятный румянец, а глаза блестели всеми драгоценными камнями. Выглядывая из-за дерева в небольшом леска, он пристально смотрел на кого-то, но Украина не мог перевести взгляда от детских глаз, которые он так привык видеть в слезах, сейчас они манили тем живым блеском, что даже паника начинала пропадать, послышались голоса, и его взор сам по себе начал переводится к шуму… — Украина, — глаза раскрылись. Усталые озёра посмотрели на голос, который звал его, шёпот такой знакомый. Он не пропадал — это был Рейх, ещё не отойдя от такого много вопросного сна, он подпрыгнул на перине. — Где я?.. Где он?! Что с ним?! — лицо, которое выражало панику бегало сапфирами по комнате и, даже не сразу замечая руку Рейха на своей ладони, лицо альфы приблизилось к нему и опалило горячим дыханием, пальцы, сжавшие подбородок, притянули ближе и позволили разорваться этим нескольким сантиметрам между губами, просто прикосновение без дальнейших действий, но даже это заставило зажмуриться, а дыхание участилось. Тоненькая нитка плода их поцелуя растянулась между горячими губами, а славянин никак не открывал глаза с багряными щекам, тяжело дыша. — Всё хорошо… Я рядом… теперь уже точно, — он опустил парня на подушку принудительно, но нежно, а его сидячее положение сменилось на лежание возле Украины, придерживая за талию, он смотрел ему в глаза, тишина и непонятная искра витала в воздухе, одними губами шепча ему в губы он проговорил, — Засыпай… Я буду охранять твой сон… сегодня без кошмаров… — удивлённый взгляд Украины сменился расслабленным, он позволил себе расслабиться в компании Рейха и прекрыть глаза. — Я устал искать подвох. — И не нужно, — прижимая к груди голубоглазого, он позволил окунуться ему в омут чудного запаха, который каждый раз успокаивал его тревожное и мечущееся сердце.