Осколки нежности

-… Он только сейчас уснул?       Тихий шёпот, что бродил возле двери, не намереваясь будить того, кто за ней находится. — Да… ведь он три дня от него не отходил.       Внимательные глаза осматривали тело, что лежало на кровати на одной её половине, а на другой, сидя на рядом стоящем стуле. Нежная кожа подрагивала, морща веснушчатый носик. Ресницы дрожали от любого шороха, и казалось, что он подскачит от одной пылинки, что мягко упадёт на пол. — Рана, господи, Рейха была серьёзной, но она быстро заживает. Тем не менее, он до сих пор не пришёл в себя…       Голоса были сиплими и готовые вот-вот расплакаться, тревога и волнение переполняли их тела. — Выстрелившего до сихмпор не поймали?       Воздух был переполнен тревогой, но ласково оседал на уши тишиной утреннего рассвета, ветер ласково трепал занавес, что прикрывал окно, пропуская немного морозный воздух осеннего порыва. Девушка, будто чувствуя заранее вину за слова, которые произнесёт, тихо отводит взгляд, прошептав: — Нет…он скрылся…

***

      Опускаясь на стопу мягко, словно пёрышко, тьма перестала его поглащать, только ласково приглашала в свой мир и снов. Он тут, это кажется ему таким рутинным… такое обычное зрелище, но каждый раз что-то новое: шипы, стебли, листья, розы… они оплетали дверь, что стояла в середине. Та старая дверь, что была самой первой и пугающей, ломалась под давлением толстых стеблей и шипов. Коробка трещала, а с каждым новым распустившимся цветком, она ломалась изнутри. Глаза тёплого неба задрожали от увиденного, казалось, подойдёт ближе, и стебли оплетут ноги, ломая кости и впиваясь в кожу. Страх превозмогал любопытство, ведь это прошлое. Не страшно, если оно потеряется в голове, настолько страшное, пугающее и болючее… не страшно…       Уверенно сжал кулаки, идя во вторую дверь, которая, настороженно скрипя, отворилась, но в этот раз всё по-другому. Маленькие огоньки… свечи, что освещали ему путь, по обе стороны от его ног тянулась меркня во тьме, в глазах читались удивление и детский восторг. — Прямо как тогда…       Проектируя у себя в голове немного дрожаще воспоминания, он брёл вперёд, зная, что ждёт его в конце… не прогадал, с каждым шагом, подходя всё ближе, он чувствовал тепло, что грело его холодные руки, сердце, что начинало стучать быстрее, и глаза, что блестели желанием по-быстрее подбежать.

Тёмное создание с серебряным светящимся взором.

— Кто же ты?       Сжимая свои плечи в объятьях, идя по тёплой чёрной поверхности, к дымке мглы. — Боюсь… на этот вопрос дать ответ не смогу теперь даже я…       Хрипящий приятный, будто мурчащий голос, с толикой забавы, но и с томной усталостью. Касание к тонкой талии, поддавщейся на движение. Не чувствуя страха, опасности — ничего, слыша только звон, глушащий все остальные звуки. -А вот ты способен дать мне этот ответ, но явно не сейчас~       Всё потухло, глаза зажмурились, а на его нежных устах почувствовался поцелуй, совсем невесомый, нежный, тёплый. — Это начало конца… начало конца…

***

      Лёгкое сжатие ладони, в которой чувствовалось тепло его грубых рук. — Я… я думал, ты не очнёшься… — шепчет, смотря в глаза, что наполнялись безумным трепетом, столь нежных чувств и эмоций никому ещё не суждено было видеть. За окном развилась ночь, играя с луной и звёздами. — Иди ко мне…       Он отбрасывает одеяло, немного зажмурив глаза от боли, когда поднялся на логтях, но улыбка не сходит с его губ. Украина тихо поднимается, будто не хочет и звука издать, ложиться к Рейху, нежась в его руках, что ласково накрывают одеялом. Он смотрит с лаской, преданностью, непонятной никому. Все войны, вся такая мутарная политика неожиданно остаётся за приделами комнаты, остаются только нежные руки Рейха, что гладят его щёку. — Это конец, Украина…       Выше упомянутый резко поднимает на него глаза, губы немного дрожат, как и вся мимика немца. Слова чёткие, но в его глазах читается усталость от всего, и на одном духу он произносит всё то, что никому другому бы не сказал. — Это конец спокойной жизни… Украина, милый Украина, прошу тебя, дари мне улыбку до последнего момента. Это конец — пускай, но у меня всё ещё есть, за кого сражаться.       В конце своих тихих хриплых фраз он обнимает его за талию, вторую руку кладет на его живот, шепча прямо в ушко с ухмылкой. Из-за этих слов парень отводит взгляд, а на щеках расцветают маки, губы дрогнули в такой нежной улыбке -улыбке, которую он ранее не дарил так счастливо. — От тебя стало по-другому пахнуть…

***

— Сообщить всем в поместье: становимся на почасовую смену, контролировать каждый сантиметр, никого не впускать, никого не выпускать! Готовьте оружие!.. Он уже идёт по нашу кровь… — говорит, еле стоя, но сдерживая боль, в глазах горели огонь и капли страха, что давали трещину его холодной натуры.