Задание государственной важности.

Пусть меня боятся люди, Пусть они бегут все прочь — Мы с душою не забудем, КакогО нам кануть в ночь. © Rinelle Я зависим. Уже довольно давно. Мне было 14 лет, когда я после очередного избиения шел домой. Я вытирая сопли рукавом от куртки, тихо скулил, так как у меня были серьёзные ушибы, которые в последствии привели меня в больницу. От сильных ударов в живот началось внутреннее кровотечение, но, тогда бродя по улице, я не знал, что моя кровь заполняет всё моё тело. Мне было 14 лет. Когда за мной увязался какой-то пьяный мужик. Он звал меня и кричал, что-то вслед. Я хотел убежать, тогда мне ещё было страшно. Но он догнал и затащил в тёмный переулок. Он достал шприц из своей сумки через плечо и воткнул мне его в шею. Затем он повернул меня к себе спиной и стянул штаны. А дальше, дальше подействовал наркотик. В больнице мне сказали, что ангел спас меня тогда. Сказали, что если бы меня не нашла пара влюбленных, валяющегося в мусоре и грязи, то я бы умер. Мне сделали операцию. Излечили тело, а душу вытряс тот отвратительный мужчина своими резкими толчками. Мне было 15 лет. Я уже был зависим целый год, но моя кожа не серела, я не похудел, я почти не изменился, только вот глаза были будто мёртвые, но никто никогда не обращал на это внимание. Мне было 15 лет, когда меня снова изнасиловали, только в этот раз не было наркотика, не было избиений. Я не терял сознания, когда меня припечатали к стенке. Я был там, я всё чувствовал и не чувствовал одновременно. Мне было плевать, что с каждым толчком меня пронзает дикая боль. Мне было плевать, что одежда была вся испачкана кровью, моей кровью. И мне было плевать, что меня насиловал мой отчим. Мне было плевать, ведь я не был человеком. Мой отчим приходил ко мне в комнату, каждый раз как уезжала мать. Моя мать. Странно, но она будто не замечала моих синяков и ссадин, даже тогда в больнице она посмотрела на меня равнодушным взглядом и, заполнив бумаги, ушла, сказав, что за мной заедут и заберут через неделю. В течение той недели меня никто не навестил. Ей было плевать, как и мне. Всё продолжалось год, пока в очередной раз я в приступе злости не схватил, первое, что попалось под руку, и не ударил отчима. У него было сотрясение мозга, и он лежал в больнице неделю. Я не увидел его возвращения домой, потому что я сбежал. Сбежал от места, где мне никогда не будут рады. Я давно не плакал и старался больше этого не делать, но, убегая оттуда мои слезы, текли по щекам. Совсем незваные слезы. Я бежал довольно долго, будто за мной кто-то гнался, но я никому был не нужен. Совсем никому. Я пробегал по улицам Лондона, но мне никто не попадался на пути. Я остановился лишь на светофоре. Был красный и я стоял, и смотрел на эти красные лампочки и мне казалось, что они словно звёзды других галактик. Я шагнул вперёд, желая прикоснуться хоть к этому маленькому красному свету, который казался мне тогда одной из самых больших звёзд во всей вселенной. Но визг тормозов меня остановил. Я замер на месте и ожидая, что из машины выйдет мужчина-качок и изобьет меня до смерти, под предлогом «нечего лезть под мою машину». Но из машины вылез мужчина, в дорогом костюме-тройке, с зонтиком в руке. Он посмотрел на меня слишком спокойно, слишком ласково, что я даже растерялся. Я привык к холодному взгляду, и только к нему. Мужчина ничего не говоря медленно и плавно, словно кошка подошел ко мне. Он был выше меня на две головы и поэтому ему пришлось наклонится ко мне, что бы разглядеть моё лицо. - Малыш, ты потерялся? – его голос был мягок и вкрадчив. Я опустил глаза и лишь махнул головой. - А где твои родители? – всё так же мягко спросил он. - Их нет, больше нет,- слёзы снова потекли по моим щекам, и я судорожно вздохнул. - Тогда поехали со мной,- он взял своими длинными пальцами мой подбородок и поднял мою голову. Он смотрел мне прямо в глаза. Его глаза были голубыми с маленькими полосками зелённого. Очень красивые глаза. - Ну так что? Поедешь? Я махнул головой в ответ и он, взяв меня за руку, повёл к машине. Мы сели на задние сиденье. В салоне машины было тихо и уютно. Мужчина посмотрел на меня и спросил: - Как тебя зовут, малыш? - Какое это имеет значение? – мой голос был тих. Не было никакого намёка на грубость, просто тогда, для меня это действительно не имело значения. Брови незнакомца слегка приподнялись, и легкое удивление проскользнуло на его лице. - Меня зовут Майкрофт. Куда тебя отвезти? - У меня нет дома,- всё так же тихо ответил я. - И где же ты тогда жил? – голос Майкрофта вдруг стал серьёзным. - У меня больше нет дома, - сказал я, снова делая ударение на слове «больше». - Сколько тебе лет? - 15. А тебе? – спросил я глядя в окно. Машина ехала размеренно, почти не издавая звука. Салон был сделан из чёрной кожи. Впереди сидел водитель и молча вел авто. Его движения выглядели механическими, словно впереди сидел робот. - А это имеет значение? – с усмешкой на губах спросил Майкрофт. - Нет, вовсе нет,- я покачал головой и повернулся лицом к нему, - что вы со мной сделаете? Выражение лица Майкрофта совсем не изменилось. Не один мускул не дрогнул. Он постучал пальцами об своё колено и снова приблизился ко мне. Взяв мой подбородок в свои тонкие длинные пальцы, он повернул мою голову и прошептал в ухо: - Я могу сделать с тобой всё, что захочу. Но это будет не интересно. Меня больше волнует, чего хочешь ты. Что именно ты хочешь, чтобы с тобой сделали? Мурашки пробежались по моей спине. Жар его дыхания опалял кожу. Я немного отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. Он почему-то, вызывал доверие. Он выглядел надежным человеком, который не предаст тебя, в какой ситуации он бы не был. - Сделайте меня сильным,- тихо, с хрипотцой в голосе сказал я. Майкрофт улыбнулся мне и не убирая своего лица спросил меня: - Но всё-таки, как тебя зовут? В его глазах танцевали бесенята. Он выглядел очень радостным, словно ему дали игрушку. - Придумайте мне имя, а то старое отвратительное. Он издал смешок и всё-таки отодвинулся от меня. Он смотрел в окно около минуты. Видимо перебирая всевозможные варианты. - Как насчёт, Джон Ватсон, - сказал он наконец и перекинул ногу на ногу. - Отлично. Значит Джон Ватсон. Мне нравится. - Ты восхитительный,- сказал он и потом надолго замолчал. Мне было 15. Когда меня подобрал мужчина, который оказался чиновником. Я был маленьким мальчиком, когда меня отвезли на военную базу. Мне было 15, когда мне дали ружьё в руки и сказали: «стреляй!». И я выстрелил. Мне было 15, когда я убил человека. Мне было 15, когда я стал Джоном Ватсоном.