С тобой, со мной, и только

Едва уловимая разница

Между словом и делом,

Ты же знаешь, там умещается море,

В нём можно сгинуть.

Я чертил границы —

Всего-навсего линии,

Я исходил тысячи дорог,

Пытаясь скрыться.

      — Даня! — восторженно воскликнула Алина заходя в мою квартиру, попутно снимая уличную обувь. — Ты не представляешь какие у меня для тебя новости!       Был конец января, выходной день. У нас с Алиной всё было снова налажено, а с Олей мы расстались, а точнее если быть, остались друзьями. Встретив её после январских праздников, я заметил, как она расцвела пуще прежнего и поймал себя на мысли, что это не спроста. Паутова отказывалась мне говорить, что с ней произошло, но было всё понятно и без слов — она кого-то встретила и влюбилась. И как оказалось я был прав:       — Давай начнём по порядку! — Алина радостно ходила по гостиной в разные стороны, отчего перепугала мою кошку. — Я встретила сегодня Олю Паутову! Мы с ней сегодня поговорили хорошо, а потом она мне и вовсе призналась: ей кое-кто нравится! Она мне ничего толком не рассказала, но его зовут Денис и нет, это не Ходыкин! Он вроде как из музыкальной среды, гитарист. Её с ним кто-то из коллег развлекательной дирекции ещё в начале января познакомил на одном из концертов. Так-что наша Оля в скором времени снова найдёт себе пару!       — Ну я бы так не думал, — улыбнулся я и закрыл дверь, чтобы Юки не смогла зайти, — поживём-увидим, как у них всё будет. Но ты же не только эту новость пришла рассказать?       — Первый канал пригласил меня быть одним из капитанов предстоящего командного турнира, — уже спокойно заговорила девушка, — и я согласилась. Буду поднимать дух своей команды, поддерживать как смогу. Правда, надо для неё придумать название и выступление совместное, но ты с Этери Георгиевной мне в этом поможешь. И…есть ещё кое-что. Только вот оно тебе не понравится. Я когда сама об этом узнала, хотела выбежать с «Останкино».       — Что именно? — я начал заподазривать что-то неладное.       — В общем, Женя тоже будет капитаном. Федерация с телеканалом решили нас обеих взять для этого мероприятия. Признаться честно, с одной стороны, я не против в таком поучаствовать, будет интересный опыт, ты же знаешь, на Олимпиаде в Корее, такой сложенной команды у нас в сборной не было, а тут можно ребят хорошеньких забрать и замотивировать их на успех, но с другой…зная, что сделала Жени за эти годы… Я прекрасно понимаю ради чего это всё сделано, но мне только страшно представить, как это всё будет происходить. Очередное никому ненужное противостояние, три года уже прошло, когда они угомонятся?       Последние слова Алины загнали меня в ступор. Участие Жени в данном мероприятии откровенно меня разозлило. Она чуть было не разрушила жизни нескольких человек, в первую очередь и наши с Алиной и теперь с ней нам придётся снова встретиться. Судьба будто специально опять нас пытается свести будто назло. Однако, на прошедшем чемпионате России в Челябинске, всё прошло подозрительно гладко, без каких-либо провокаций со стороны Медведевой. Я уже тогда начал ждать подвоха и спустя месяц, на свою голову его и дождался.       — Даже не знаю, что говорить, — со всей честностью признался я девушке, — ситуация такая себе. Даже в голову ничего путного не лезет. Такого в принципе я и опасался во время чемпионата. Ничего мне в след не говорила едкого, здоровалась даже… На неё это совсем не похоже было.       — Знаешь, после того как я немного успокоилась после неожиданной новости, я подумала: может в Жене что-то поменялось? На самом деле, у неё ведь много чего произошло за эти несколько месяцев: ей из Канады пришлось вернуться в Россию, сменить тренера, из-за проблем со здоровьем, пришлось отказаться от турниров… Если она нас не трогала в Челябинске, может…она нас простила? Она же не может на нас так долго злиться?       Что-то в словах Загитовой было правдой. Но поверить в них, после всего произошедшего, было очень трудно.       — Алин, человек не может поменяться так быстро. Даже после всего, что с ним произошло. Она может прикидываться, что всё закончилось и у неё нет к нам никаких обид, а по итогу на том же команднике может сделать подножку. Ты же знаешь Медведеву, она так просто всё не отпускает. Если она тебя до сих пор простить не может за победу на Олимпиаде, то про меня не о чем говорить.       — Ну может хотя бы попытаемся? — всё ещё не унималась девушка. — Я, итак, из-за подготовки буду больше времени проводить с Женей, понаблюдаю за ней. В любом случае мне с ней придётся соревноваться на капитанском поприще, не тебе.       — Я всё ещё не намерен ей доверять. — тяжело вздохнул я.       Жизнь, конечно, удивительная вещь — подкидывает немыслимые ранее повороты событий.       От которых, правда, у тебя больше вопросов чем ответов.       И меньше доверия в принципе к людям.       — Давай сделаем с тобой так, — Алина взяла мою руку в свою и посмотрела мне в глаза, — я понаблюдаю за её поведением. Попытаюсь построить с ней общение на нейтралитете. Если всё получится, то это же будет хорошо, верно? Так я пойму, что с ней. Я уверена, тебе на самом Кубке всё станет понятно.       — Ты уверена? — всё ещё сомневался я.       — Доверься мне, — ответила девушка, — однажды я доверилась тебе и не пожалела об этом. Теперь настал твой черёд. Веришь мне?       — Я попробую, — слабо улыбнулся я, — и попытаюсь.

Я доверюсь, потому с тобой я в безопасности,

Каждый день и предсумеречный час,

Я доверюсь, потому что это не обещание,

И никто из нас двоих никогда не говорил: «Клянусь».

###

В никуда промокшие будни,

В никуда продрогшие люди вдаль несут свой крест.

      — Женя, ты делаешь всё не так! Тебе как двукратной чемпионке мира просто стыдно сдваивать такой дорогой каскад!       Елена Буянова, уже больше часа, в буквальном смысле, мучилась с Медведевой, у которой никак не получалось выдать более-менее нормальный прокат. Тренировать спортсмена, который только недавно к тебе перешёл было сложной задачей, а если он ещё и поломан — ещё хуже. И женщина это понимала, потому что не раз проходила такой этап, который венчался одним и тем же концом — её воспитанники просто заканчивали спортивную карьеру.       Перед закрытием всех границ, Женя улетела в Японию, где она была вынуждена просидеть весь карантин. Лишь в конце мая, она смогла прилететь в Россию, где её поджидал один вопрос.       Что ей делать дальше?       Вернуться в Канаду к своему тренеру она не могла. Звонки по телефону, где он ей мог помочь, не приносили никакой пользы, а вернуться туда, где её привели к главным победам и взлётам, (а также падениям), и где она всё ещё числилась по документам, Медведева ни за что бы себе не позволила. И лишь с разрешения Федерации её пристроили к себе в ЦСКА Татьяна Тарасова вместе с Еленой Буяновой.       Вот только толку от этого было мало.       С самого начала этого вынужденного сотрудничества вскрылось множество проблем Жени: начиная от самой техники катания, что сильно ухудшилась и заканчивая травмами. Обе взрослые женщины пытались достучаться до фигуристки не усугублять здоровье, которое, итак, доставляло много забот, но сама Медведева была непреклонна.       Вплоть до Чемпионата России, где всё же ей пришлось сняться с произвольной программы по медицинским указаниям.       Мысли то и дело подсказывали девушке, что это всё. Конец всей её долгой карьеры и остаётся только завершать. Никакого триумфального возвращения у неё уже не получится. Она всем всё уже доказала: СМИ, Федерации, бомонду, стране и болельщикам, на что она была способна. Вот только не себе самой, постоянно идя на пути собственной гордости, не жалея себя.       И лишь в Новый год, в голове девушки мелькнула мысль, которую она похоронила в чертогах собственного разума, когда улетела в Канаду, но все ещё напоминала о себе.       Может бросить всё и вернуться в родной «Хрустальный»?       Разумеется, о никакой перезагрузке своей карьеры речи и не шло. Евгения думала лишь о другом: смогут ли её простить тренеры? Сергей Викторович никогда не держал ни на кого обид, он то сможет её принять, Этери простила её ещё год назад на чемпионате мира в Сайтаме, а вот Даниил… Про него Женя пыталась даже и не думать. Она столько всего плохо ему сделала, что тут никакой речи о прощении не могло и не быть.       Но попытаться стоило бы.       Эта мысль снова загорелась в голове у Жени после интересного предложения Первого канала поучаствовать в экспериментальном мероприятии в виде капитана команды фигуристов. Идея её сразу же заинтересовала, и Медведева начала придумывать название и концепцию своей команды, чтобы та подошла для турнира, который воплощал себе элементы шоу и спорта. Но, однако новость, что в этом действии поучаствует сама Загитова и будет её соперницей, не прошлась по душе девушки. И тут не было дело в личных причинах, Женя давно простила Алину, она ей в чём-то даже завидовала: Алина ведь приостановила карьеру, ей соревнования уже не так нужны, как это было раньше, в отличие от Жени, которая не смогла вовремя остановиться.       Однако Медведеву гложило и другое — ей было стыдно перед Загитовой. За ту злость после Олимпиады, за неадекватное поведение, манипуляции и фотографии с Даниилом, что не были опубликованы в прессе. И Женя была рада всем богам на свете, что это не произошло. Появиться на глаза фигуристки было для неё самым страшным, что могло с ней произойти. Слишком сильно мучила совесть за те поступки, что Медведева делала, поддаваясь собственным эмоциями.       Слишком долго месть держала её в своих руках, отчего остановиться было очень сложно.       Лишь только происходящее с Женей за последние полгода, спустило её с небес на землю.       Девушке казалось, что всё что она успела натворить — было необратимым и никакого прощения она не заслуживает.       Ни от кого.       Даже не от себя самой.       Только вот постоянно на уме крутилась одна мысль — попытаться хотя бы рискнуть.       И через два дня после полученного предложения от Первого канала, Женя решила набрать номер телефона, на которой давно не поступало никаких звонков. А ведь уезжая в Канаду к Орсеру, у Медведевой были мысли удалить этот номер раз и навсегда, потому что он ей больше никогда пригодится и так было проще забыть человека насовсем.       Как же жизнь бывает ироничной.       — Алло? — устало проговорила на другой линии Этери. В её голосе не было никакого удивления или недоумения. Будто она знала, что рано или поздно этот номер ей снова позвонит, позабыв обо всех обидах и недосказанностях, что скопились за те злосчастные два года. — Я слушаю.       Женя лишь тяжело вздохнула в ответ.       Ей пора возвращаться в родную гавань.       — Этери Георгиевна, это я…Женя. Я хочу с вами встретиться.

Я уже не помню начала,

Только в этом зале для нас с тобой, давно нет мест.

###

      С самого раннего утра, меня не отпускало ощущение, что день будет ужасным.       Я умудрился забыть поставить будильник для раннего подъёма и в итоге проспал. Москва, как назло, стояла в пробках и не хотела, чтобы я отправился сегодня на работу.       Как будто знала, что меня там ждёт.       Сегодня мы с Этери должны были ставить номер для будущей команды Алины на кубок Первого канала. Много идей было нами рассмотрено, но мы решили остановиться на концепции, завязанной с другим видом спорта, что был близок к фигурному катанию.       Хоккей — то, что идеально подходило для этого.       Уже предвкушая работу над номером (и криков Тутберидзе по поводу опоздания), я не заметил проходящих мимо учеников, усердно перешёптывавшихся между собой, и Дудакова, который пытался мне что-то прокричать в след.       Лишь заходя на каток, я увидел, то, чего не следовало ожидать.       Женю.       На катке.       Усердно слушавшую Этери.       — Скольжение у тебя конечно сильно изменилось. — говорила женщина спокойным тоном. — Правда в худшую сторону. Но это, я думаю, можно исправить. Про прыжки даже не спрашивай, сейчас не время их исполнять. Сделаем с тобой так: приходи сюда каждый день хотя бы на один час, потом время будет увеличиваться. По поводу вопросов здоровья, пройдёшь осмотр у врача, дальше будем выполнять все его требования, какие он скажет.       — А что по поводу программы для предстоящего Кубка? — немного волнуясь спросила Медведева.       — Это тоже всё оставь назавтра, сегодня не получится. Если какие-то идеи у тебя за сегодня появятся, напишешь мне или опять завтра всё лично расскажешь. Поняла меня? Работы у нас непаханое поле.       Женя лишь молча кивнула и ушла с катка, пройдя мимо меня и тихо поздоровавшись по имени и отчеству.       Будто никакого конфликта с 2018 года не было.       Этери также вышла с катка невозмутимой, будто никакой увиденной мной сцены не было.       — Этери, что это было? — начал было я, стараясь скрыть свою негодование, но попытки оказались провальными.       — Тренировочный процесс, Даниил, — ответила Тутберидзе спокойно, — вот что это было.       — То есть, ты, забыв обо всём, решила её простить?! — чуть не срывая голос от злости, продолжил я. — Ты в своём уме? После всего того, что было?       — А ты в своём уме встречаться со своей же ученицей, ещё и несовершеннолетней? — подняла голос женщина. — И ты меня собираешься чему-то учить? Да посмотри на себя! Ты даже не сказал мне элементарное «спасибо», за то, что Федерация и я замяли это дело.       — То есть, если вся страна увидела меня в объятиях уже бывшей моей совершеннолетней ученицы, то это означает, что у меня с ней были отношения до её восемнадцатилетия? Только попробуй не переводить стрелки!       — Я видела ваши взаимоотношения всё это время! И до последнего надеялась, что я себе просто всё надумала. Когда тебе надоест Загитова, ты перейдёшь на других учениц?       — А с чего это ты только сейчас решила обсудить мою личную жизнь? — неожиданно для себя, взревел я. — Где ты была всё это время?       — Я что не русским языком сказала?! Я до последнего надеялась, что это мне всё показалось! Тебе в третий раз повторить?       — Прекратите немедленно! — неожиданно закричал ещё один голос. Это был Дудаков. — Давайте вы уладите все моменты между собой в тренерской или хотя бы вне катка. Я не готов вас разнимать в случае драки или занимать чью-либо сторону. Ведёте себя как дети, имейте совесть!       Этери тут же многозначительно посмотрела на Сергея Викторовича, а затем на меня и набрав воздуха спокойно ответила:       — Сегодня занимаешься с младшей группой, будешь помогать Гоше Похилюку. Это тебе в качестве наказание за сегодняшнее опоздание. Алине своей передай, что номер ставить будем завтра. Сегодня не получается.       Я лишь молча кивнул. Говорить ей в след было рискованно. Этери молча ушла в тренерскую, а Сергей подзывал к себе спортсменов, стоявших у входной двери катка. Оставалось надеяться, что перепалку они услышать не успели.       Через полчаса приехала Алина, и узнав об изменившихся планов, очень сильно расстроилась. Мне стало стыдно за себя. Если бы не сегодняшний конфликт с Этери, день прошёл бы гораздо лучше… Ещё и Алину подвёл, которая ни в чём была не виновата. Весь оставшийся день прошёл в напряжении, иногда только-только время от времени, Гоша, видя моё состояние, пытался скрасить его, нелепо шутя или рассказывая интересные истории из своей жизни.       И честно, я ему был чертовски благодарен.       Уже вечером мы с Загитовой решили вместе поехать ко мне домой. Всю поездку мы провели в полной тишине.

###

В никуда все птицы и песни,

В городах, где мы были вместе не найти пути.

      — Тебе точно хорошо? — очередной раз за вечер спрашивала меня Алина, заходя в мою спальню. — Температуры нет?       — Нет, всё нормально. Можешь не переживать. — ответил я ей лёжа в постели и думая о произошедшем накануне.       — Я же вижу, что ты сам не свой после сегодняшнего в «Хрустальном», — продолжила девушка, садясь на кровать, — поговори со мной, пожалуйста.       — О чём?       — О том, что тебя гложет. Я видела каким ты был сам не свой сегодня. Что у вас с Этери произошло?       — Ты хочешь это услышать?       — Да, — с надеждой ответила мне девушка.       — Иди ко мне, — указал я рукой на место рядом с собой и Алина улеглась, без каких-либо сомнений или отказов, — даже не знаю, как лучше объяснить. Я увидел на катке Женю и на эмоциях начал спрашивать Этери, что происходит. А ты же знаешь её, она также отвечает людям с такими же порывами. И она начала про нас с тобой говорить, и мы ещё сильнее рассорились.       — Получается Женя вернулась в «Хрустальный»? — всё ещё спокойно спрашивала Загитова.       — Получается, что так. — тяжело вздохнул я, приобнимая девушку. — Я, если честно запутался в том, что происходит. Мне казалось, это пройденный этап, но снизу постучали. Я даже за сегодняшний день думал несколько раз — а может сдалась мне эта Олимпиада и лучше уйти? Меня ведь ничего не держит тут, да любой другой тренерский штаб будет рад меня видеть в своей команде.       — И оставишь Аню? — будто нарочно напомнила Алина.       Точно, Щербакова.       Я ведь её тренировал с самого детства. И никак не мог просто так оставить её одну. У Этери она никогда не была любимицей, в отличие от других девочек. А что будет, если я её оставлю? Как с ней будут заниматься? И видимо Алину, что хорошо была дружна с Аней, не спроста волновал этот вопрос.       И я тут же испытал стыд перед ними обеими. И было плевать, что Щербакова тут даже и не находилась.       — Извини, — лишь бросил я в ответ Алине, что смотрела на меня с волнением, — я не должен был так говорить на эмоциях.       — Дань, ты имеешь право высказываться в любом состоянии, — ответила она, держа меня за руку, — у тебя день был не из простых. Такие решения просто так не появляются в голове. Обдумай всё хорошенько, взвесь все «за» и «против». Может ты захочешь, уйти из «Хрустального» после Олимпиады, кто его знает. Но ты просто знай — я поддержу твоё любой выбор и каким бы он тяжёлым не был для тебя.       Я ничем не смог ответить Алине. Только лишь одарил её слабой улыбкой и поцеловал. Весь оставшийся вечер мы пролежали в кровати, обнявшись, вспоминая разные истории и незаметно для себя по итогу заснули.

###

В пустом доме твоя дистанция,

Заполняет лишь немного и этого никогда недостаточно.

И мы прячемся на улицах времени,

И так никто не узнает, что у нас внутри.

      Дни пролетали быстро и стремительно, подготовка к Кубку Первого канала шла своим чередом, а мы с Этери успели помириться. Это буквально произошло на третий день после нашей ссоры, когда во время обеда, Тутберидзе зашла в тренерскую и произнесла несколько слов, смотря на меня виноватым взглядом:       — Дань, извини, я была не права. Не стоило мне задевать тебя и Алину. Я не знаю, что на меня тогда нашло.       — Это ты прости меня, — ответил я ей, — надо было спокойно у тебя спросить, а не устраивать скандал на пустом месте.       Женщина лишь улыбнулась и подсела ко мне, рассказав, как всё происходило. Женя позвонила ей вечером после рабочего дня и попросила встретиться. Этери, признавшаяся мне в открытую, что ждала этого звонка несколько лет, назначила ей встречу на следующий день в кофейне, где они смогли спокойно поговорить. Тутберидзе мне поведала о многих проблемах Медведевой, с которыми она столкнулась по приезде в Россию и решилась взять её обратно. Ни о какой Олимпиаде речи теперь идти не могло, как и дальнейших спортивных перспективах, Женя лишь просилась на родной ей каток, где она могла бы поддерживать форму для ледовых шоу и где ей могли помочь с собственными болячками.       — Знаешь, я иногда спрашивала себя все эти два года: а если Медведева решит вернуться? — рассказывала мне женщина. Чувствовалось как ей было непросто делиться с кем-то, потому что она привыкла всё держать в себе. Доверия в других людях, она не ощущала очень долгое время и это началось ещё до ухода Жени и даже до моего прихода в «Хрустальный». — И я сначала думала, что откажу ей, скажу, что поезд давно ушёл. А потом… я начала чаще думать о том, что моя обида на неё никогда не сможет так долго держаться. Я с этой девочкой многое пережила, её взлёты и падения на спортивном поприще — были моими на тренерском. И эту драму в Пхёнчхане я ощущала как собственную. Женька была одной из немногих людей, кому я немного, но доверяла, а жизнь, ты сам знаешь, настолько меня закалила, что я перестала доверять людям вовсе.       — Значит ли это, что ты мне решила обо всём рассказать, потому что ты решила мне довериться? — неожиданно для себя, спросил я, смотря на Этери.       — Думаю да, — не задумываясь ответила женщина, — но дай мне договорить. В Сайтаме в прошлом году я помирилась с Медведевой. Ну как точнее, мы с ней обсудили, что произошло с нами за прошедший год и простили друг друга. И тогда твоё предложение из Хорватии, начало мне казаться очень абсурдной идеей. Смотря теперь на это спустя долгое время, я могу сказать, что рада, что смогла отпустить всё, что накопилось у меня за прошедший год начиная с Олимпиады. Если бы не тот разговор в Сайтаме с Женей, я бы не смогла стать лучше себя. Страшно представить, если бы мои обиды копились бы.       — Я даже успел позабыть, что вы с Женей на чемпионате мира тогда помирились, — добавил я, честно признавшись, — извини.       — Тебе не к чему извиняться, Дань. Хотя твоя забывчивость иногда меня убивает. — тихо рассмеялась Этери. — И через два дня после нашего разговора, я пригласила Женю в «Хрустальный» на первую пробную тренировку. И предвосхищая твой возможный вопрос — нет, я не жалею о совершённом. Главное, лишь бы у тебя с ней были нормальные взаимоотношения. Тебе ведь тоже пора отпустить все обиды к ней. Она готова, Дань. Она давно тебя простила. И я в этом уверена.       В словах Этери была правда. Как бы Женя не поступала в прошлом, позволить себе держать на неё обиду и злость так долго, я бы себе просто не позволил.       Пора нам с ней быть взрослыми людьми.       То, что начиналось безответной любовью и недопониманием, выросшее в обиду и месть, настала пора обрести совершенно новую форму, которую оно давно заслужило.       Извинения и прощения.

В этом крошечном уголке,

На такой огромной площади.

Жизнь поражает меня,

Я задаюсь вопросами.

А ответов у тебя нет,

Но ты улыбаешься, когда это нужно,

От этого хочется рвать и метать,

А потом смеяться в голос от любого пустяка.

###

Твой я или нет — я не знаю.

Но когда-нибудь, но когда-нибудь ты меня за всё,

За всё — простишь…

      Наступил Кубок Первого канала по фигурному катанию. «Мегаспорт» был погружён в суету. Народу на ледовом дворце было много. Очень много. И в особенности много было СМИ. Последних и видеть не хотелось.       После событий в Челябинске, мы с Алиной навлекли на себя большую беду в виде дотошных журналистов. Сколько статей вышло о наших отношениях было сложно попытаться сосчитать. Больше всего в этом плане трогали Алину, так как она для медийного поля более ценным источником для материалов и часто ходила интервью, где не спросить её о личной жизни среди журналистов было моветоном. Но она была сильной девушкой и давала им отпор, чтобы те никак не смогли залезть хотя бы в одно потаённое место её жизни.       Мероприятие проходило с большим фурором. Алина и Женя справлялись своими ролями капитанов на отлично, заряжая фигуристов из своих команд на соревновательный дух, а нам лишь тренерам оставалось только наблюдать и радоваться за своих же спортсменов, что им дали турнир, ради которого и сорвать программу не было бы стыдно перед кем, потому что тебя все поймут и поддержат.       Эти два дня праздника спорта пролетели незаметно для всех. Чувство финала почувствовалось лишь только тогда, когда объявили команду-победителя.       «Красную машину».       Команду Алины.       Сразу же после церемонии награждения, к Загитовой подошла Женя. За всё это время подготовки к турниру и на самом Кубке, она для меня раскрылась с другой стороны. Они смогли найти с Алиной общий язык и даже в какой-то степени сдружиться, позабыв все возможные обиды, хотя сначала им было очень тяжело. Медведева старалась не попадаться первое время на глаза Загитовой, но встретившись один раз во время перерыва в коридоре «Хрустального», они смогли нормально поговорить и простить друг друга.       И теперь Женя, чья команда заняла второе место на турнире, обнимала свою новоиспечённую подругу и поздравляла с победой.       «Теперь и мне пора со всем этим закончить» — подумал я и пошёл в сторону девушек, которые даже и не заметили меня.       — Я смотрю вы обе довольны результатом, — вместо приветствия произнёс им я. Алина в ответ тихо рассмеялась, а Женя слегка заволновалась, смотря в разные стороны. Она не находила себе место находясь рядом со мной, — особенно ты Жень, — обратился я к ней, и она удивлённо посмотрела на меня, — я не просто к тебе обращаюсь.       — Я даже и-и не думала, что ты со мной заговоришь на Кубке, — призналась она и слегка успокоилась, почувствовав руку Алины на своём плече, — Дань, мне…очень стыдно перед тобой за всё, что произошло. Я понимаю теперь как была не права и вела себя ужасно.       — И ты меня прости. Я тоже перед тобой виноват. Если бы повёл себя тогда странно, между нами не было бы проблем.       — Да ну вас обоих, это я у вас обоих должна прощения просить! — воскликнула Женя, притянув к себе меня и Алину, обнимая нас за плечи. — И разве вы оба спустя такое время, простив, захотите ли со мной общаться? После всего, что произошло?       Я уверенно посмотрел на Алину. Та в ответ мне улыбнулась. Нам нечего теперь было больше бояться. Всё самое плохое было уже давно позади.       — Захотим, — одновременно произнесли мы оба, — нам не на что больше обижаться.

А мы летим вместе с птицами,

Чтобы в эту жизнь посмотреть с конца,

Всё пройдёт, но свет твоего лица навсегда со мной.

И над холодными крышами, падаем как будто с небес вода,

Ты ведь, не поверишь, но я всегда чувствую тебя душой.

###

      — А сейчас специально для наших слушателей заиграет песня из солнечной Италии, что находится на вершинах хит-парадов своей Родины! Мы уверены, что вам она точно понравится и не оставит никого равнодушным. — произнесли на радио и поставили песню, о которой они так восхищались.       — Сделай громче, — попросила меня Алина, после первого куплета, открывая глаза. Мы уже как полчаса стояли в пробке на пути к «Хрустальному», и девушка успела немного поспать в салоне машины, — красивая очень.       — Кстати да, — отметил я, вслушиваясь в музыку, — надо бы найти её в Интернете и перевод посмотреть.       — Что, хочешь уже под неё кому-то программу поставить? — хитро посмотрела на меня девушка.       — Если ты не возражаешь, то готов поставить тебе. — улыбнулся я.       — Тогда я не против!

Я доверюсь твоим губам, они говорят словно мантра,

Что я пропускаю мимо ушей.

Я доверюсь твоим рукам по ночам,

Они открывают для меня места, где я не бывал.

Я доверюсь твоему мужеству, как не доверяю своему,

Когда от страха прятал его даже от Бога.

Я доверюсь, но не безоговорочно,

Бояться любить или любить, не боясь ничего.