Нечаянно нагрянет

 Черный. Простой. Практичный. Напульсник на запястье Кагами сидел идеально, не сползал и не сдавливал кожу, будто был создан именно для его руки. Кагами никак не мог насмотреться и легко, подушечками пальцев, касался мягкого материала. Он в баскетбол играл с не меньшей сосредоточенностью, с какой сейчас рассматривал каждую мельчайшую деталь. Слова Аомине, эхом звучащие в голове, не давали покоя. «Эй, а тебе идет». Кагами, бессильно застонав, вытянулся на кровати и накрылся подушкой, уже изрядно смятой и бесформенной. Но спасительная темнота в этот раз спасительной не оказалась – тут же возникший в памяти образ дурачившихся Аомине и Куроко стал даже ярче. Кагами чувствовал себя так, будто заперт в ловушке, в тоннеле без конца и края, а помощи ждать неоткуда. Он один, а у Аомине есть Куроко. Он здесь, а они – где-то там, вдвоем. Кагами казалось, он лишний рядом с ними, но раньше его это не задевало. Раньше всегда можно было забыться с мячом на площадке. Баскетбол, Химуро и Алекс. Они – это все, что ему было нужно для счастья. Но появился этот напульсник. Поколение Чудес, которое он хотел во что бы то ни стало победить. И Аомине. Прежний мир Кагами пошел трещинами. Ему захотелось чего-то иного, и того, что было, стало недостаточно. Не хватало какой-то важной детали, без которой никак не выбраться из проклятого тоннеля, который становился все больше, темнее, наводил ужас. Кагами отчаянно, до чертиков хотел, нет, жаждал дотянуться до мерцающей впереди крохотной, кажущейся недостижимой точки света. Где свет – там Аомине. И Куроко. Найдется ли рядом с ними еще одно место? Аомине и Куроко знали друг друга давно, и связывало их слишком многое. Кагами с такой дружбой не тягаться, он понимал это с самого начала. Слишком хорошо помнится, с каким отчаянием Куроко играл против Тоуо. Он выглядел таким же потерянным и одиноким, как Кагами сейчас. Но Аомине протянул руку – и Куроко, наконец, отпустило обидное прошлое. Никто другой помочь бы ему не смог. Ни сейриновцы. Ни даже Кагами. Может, оттого Кагами и чувствовал себя так одиноко и ненужно. Хотелось, чтобы Аомине оказался рядом и для него тоже.

***

– Давай еще раз. Что именно ты сделал, Дай-чан? Аомине раздраженно вздохнул. – Да ничего, Сацуки, ни-че-го. Мы просто гуляли. Тц. Почему я у тебя вечно во всем виноват. – Потому что обычно так и есть, Аомине-кун, – присоединился Куроко. – Напомнить тебе про «Я уже забыл, как принимать твои пасы»? Аомине недовольно поморщился. – И кто однажды сказал, что я уродина? – подхватила Момои. Аомине скривился. – А помнишь еще, когда ты… – Ну все, все! Понял уже! – раздраженно перебил Аомине. – Чего вы сразу на меня набросились. Куроко и Момои обменялись улыбками. Они трое встретились сегодня в кафе. С той злополучной прогулки прошло уже несколько дней. Куроко рассказывал им, как пытался выяснить причину странного поведения Кагами. Перед разминкой он пристально посмотрел на него, потом приложил ладонь к его лбу. – Эй, Куроко, – Кагами, нахмурившись, оттолкнул чужую руку. – Ты чего? – Я просто хотел проверить, не болен ли ты, Кагами-кун, – Куроко задумчиво разглядывал Кагами. – Кагами-кун заболел? – Рико, как всегда, вездесуща. – Нет, я… – Кагами болен?! – подскочил к ним Хьюга. – Да нет же, я вовсе не… – Нет, Кагами, ты не можешь заболеть, ты наш ас! – Коганей и остальные обступили его со всех сторон. Каждый из команды посчитал своим личным долгом пощупать, проверить, нет ли у него температуры. Что и говорить, в этот день они все стали друг другу немножко ближе… Из зала Кагами выходил красный, как рак. Так и не смог Куроко расспросить Кагами о его странном поведении. Аомине же избавлялся от накопившегося напряжения единственным подходящим ему способом: долгой и изматывающей одиночной игрой. Только когда пот стекал с него ручьями, сердце билось как заведенное, а ладони пахли мячом, только тогда он мог мыслить ясно, сосредоточиться и найти решение. Но в этот раз не помогло. Он, обессиленный и мокрый, сидел на баскетбольной площадке, пытаясь отдышаться, и никакого разумного решения в голову не приходило. Он разозлился. Кагами был единственным, кто понимал его, кто любил играть так же страстно и отчаянно. Аомине казалось, что баскетбол снова предает его. Но возвращаться в прежнее унылое состояние он не желал и позвонил Момои – уж она-то точно сможет ему помочь. Вот так все трое оказались в кафе. – Это было давно. Лучше бы подсказали, что мне делать с Кагами сейчас, – буркнул Аомине, разглядывая пустой стакан и избегая взглядов друзей. Куроко вздохнул.  – Аомине-кун, я уже говорил тебе. Что бы там ни было, Кагами-кун, видимо, хочет сначала сам в себе разобраться. Он даже мне ничего не рассказал. Неправильно выпытывать у него ответ силой. Момои пару мгновений о чем-то размышляла, подперев голову руками. – Кагамин из тех людей, которым сложно понять, что они чувствуют. А уж если он не поделился с Тецу-куном, это может означать только одно – это что-то очень, очень важное. Что-то, с чем он и правда хочет справиться один. Поэтому… Просто дай ему время. Аомине исподлобья глянул на Момои. – Дать ему время? Сацуки, мне что, избегать его? Ты это предлагаешь? – Ну, не то, чтобы прямо избегать… – Как раз этого-то я и не хочу! Мне нужно как-то исправить всю эту хрень, а не стоять в стороне. Ну и отстойные же у тебя советы. – Аомине-кун, успокойся, – мягко перебил его Куроко. Аомине под его пристальным взглядом замолчал, но не перестал хмуриться. – Момои-сан пыталась тебе сказать, чтобы ты не давил на Кагами. Не веди себя так, будто ты лучше него самого понимаешь, через что он сейчас проходит. Веди себя как обычно, – Куроко ободряюще улыбнулся. Аомине молчал. – Он придет к нам сам, когда будет готов. Момои согласно кивнула, но Аомине сидел мрачнее тучи.

***

Кагами все лежал, накрыв голову подушкой. Сейчас темнота успокаивала и расслабляла. Он лежал на животе и чувствовал, как медленно проваливается в ее гостеприимные объятия. Но в этой непроглядной черноте он не мог и шага ступить, будто прирос к земле. Как в тех снах, когда видишь желаемое рядом, но тело не слушается – и не дотянуться, не достать, как ни старайся. Ноги будто свинцовые – ни на дюйм не сдвинуть, а то, чего он так жаждет – прямо перед ним. Свет. Далекий, мерцающий огонек, но для Кагами он ярче любой звезды. Крохотный, но такой желанный. Если бы только он мог заставить себя пошевелиться. Он отчаянно, до смерти хотел выбраться. Кагами хорошо понимал, что Аомине и Куроко связывает не просто дружба. Сложно, невозможно забыть того, кто однажды показал тебе целый новый мир и нашел тебе место в нем. Так было у него с Химуро, и воспоминания об том счастливом времени в Лос-Анджелесе он не променяет ни на что. Он помнит первую искреннюю улыбку на двоих, первый смех и неподдельный восторг от того, что играет с тем, кто увлечен также сильно. Сейчас Кагами будто бы все это переживает еще раз, уже с Аомине. Все равно что перечитывать любимую книгу. Былой азарт вернулся, и вновь переполняет радость от первого успешного данка, смертельно хочется забивать еще, и еще, и еще. Но не давал покоя один вопрос. Если с Химуро игра приносила удовольствие, почему тогда с Аомине ему так горько? Откуда это гнетущее чувство одиночества? Чем больше Кагами думал об этом, тем слабее становился свет впереди. Он тускнел, несмотря на то, как сильно, до боли в груди Кагами хотел достать до него. В следующую секунду он буквально увидел свет рядом с собой – светился экран мобильного. Едва прочитав имя контакта, он тут же схватил телефон. «Эй, придурка кусок, мб сыграем завтра? Есть одна идея, тебе точно понравится». Идея? Сердце Кагами забилось где-то в горле, он едва телефон из рук не выронил. И так каждый раз, когда с этого номера приходят сообщения. Конечно, на такое предложение мог быть только один ответ. Кагами трижды перепроверил сообщение, прежде чем нажал «отправить».

*** 

Нервничая, он шел к баскетбольной площадке. От футболки чесалась спина. Он так и знал, что не надо было ее надевать. Лучше бы выбрал другую, синюю. Аомине бы понравилось. В груди екнуло, едва Кагами увидел его, а пальцы сами потянулись к напульснику, который уже почти стал частью его самого. Аомине разогревался, забивая данки и лэй-апы. Сделав очередной впечатляющий бросок, он обернулся и, заметив Кагами, предвкушающе улыбнулся. – О, явился.Чего так долго? Кагами закатил глаза. – Не доставай, – пробормотал он. А все же жаль, что он не надел синюю футболку… – Ага, – Аомине нетерпеливо подпрыгивал. – Давай уже играть! Кагами кивнул и занял позицию. Аомине перебрасывал мяч с одной руки на другую. – Так вот, про идею. Еще не забыл, как ты раз за разом проигрываешь мне, лучшему баскетболисту в мире? Кагами закатил глаза. – Не забыл. Нравится, что ли, меня каждый раз опускать? Ближе к делу, блин. – Нравится, – не стал отпираться Аомине. – Слабак ты, самый настоящий. Кагами лишь тихо вздохнул. – И я, – продолжил Аомине, – подумал, стоит как-то полезно использовать твои проигрыши. Он нехорошо усмехнулся. – Давай сыграем в «Правду или вызов». – Во что? – непонимающе моргнул Кагами. – В «Правду или вызов». Кто пропускает мяч, должен честно ответить на любой вопрос или сделать, что скажут. Ты за или боишься, что не забьешь мне? – З-захлопнись! – огрызнулся Кагами. – Кто тут испугался! Он лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. Идея вроде бы хорошая, даже отличная. Теперь усмехался и Кагами. Сложно разобраться в себе, но еще труднее понять, что чувствует Аомине. Кагами, хоть и страшился ответов, готов был рискнуть и узнать. Игра могла бы помочь. И они начали. Кагами первый завладел мячом и, не теряя времени, сделал свободный бросок. Мяч попал прямехонько в корзину, слегка задев кольцо. Аомине оставалось лишь удивленно таращиться. Кагами ухмыльнулся и ткнул пальцем в его сторону. – Получи! Я первый. Выбираю действие. С этого момента играешь только одной левой рукой. Кагами любой ценой – любой – хотел заставить Аомине отвечать на вопросы. Тот сначала опешил, потом самодовольно ухмыльнулся. – Да пожалуйста. Даже так я не проиграю тебе. И тут же забил следующий мяч. Бросок получился невероятный. Кагами, как ни старался, не смог его заблокировать. Аомине, передразнивая Кагами, ткнул в его сторону пальцем. – Правда. Хочу знать, почему ты так странно ведешь себя в последнее время? Кагами вздрогнул, но быстро взял себя в руки. – Мне просто нужно кое в чем разобраться. Играем дальше! – Этого мало, скажи еще что-нибудь! – Ни черта я больше не скажу, пока не забьешь! Кагами быстро завладел мячом и, прежде, чем Аомине успел возразить, метнулся к корзине. Угол был идеальный, мяч ушел бы в корзину по ровной дуге. Но тут в поле его зрения показался Аомине. Конечно. Это же Аомине. С ним дважды один и тот же прием не сработает. Аомине забрал мяч прямо в полете, а вместе с ним и шанс отыграться. Кагами из сил выбивался, но тщетно. Все равно что пытаться поймать ветер. Аомине забросил еще один бесформенный бросок, да так, будто тот не стоил ему никаких усилий. Торжествуя, он повернулся к Кагами. – Правда! С чем ты пытаешься разобраться? Кагами начинал паниковать. Ладони уже взмокли, хотя они только начали. – Да есть одно дело. Играем! – Эй! – возмутился Аомине. – Это вообще не ответ, идиот! Отвечай нормально! – Тогда забей еще раз! И Аомине забил. Кагами едва не вывихнул запястье, пытаясь блокировать его. Он должен был во что бы то ни стало помешать Аомине получить этот мяч. Ладони скользили, все движения будто заторможенные. Тело подводило – не хватало ни ловкости, ни скорости. – Что там у тебя за дело? – упрямства Аомине было не занимать. – Говори! – Это касается кое-кого! – голос Кагами надломился, в ушах шумело. – Играем снова! – Да чтоб тебя! Кагами должен был забить. Должен был. Одно очко – и ему станет лучше, не так страшно. Он вернет свою скорость. Но ему не удалось. Аомине снова забросил мяч. – Кто этот «кое-кто»? – В этот раз Аомине подошел к Кагами и вцепился рукой в ворот его футболки, притягивая ближе. – Отвечай! Не увиливай! – Я не увиливаю! Я следую правилам игры! – Кагами схватил Аомине за запястье, пытаясь высвободиться. Аомине держал крепко, а Кагами не мог драться в полную силу, страх сковывал все его движения. В какой-то момент они уже катались по земле, сцепившись друг с другом. Все пошло не так. Игра должна была стать его спасением, а не катастрофой. Теперь Аомине вцепился в воротник его футболки обеими руками. Кагами же не удавалось ухватиться за него как следует – руки были скользкими от пота, и он не мог спихнуть Аомине с себя. Сердце грохотало в ушах ужасающим крещендо. Сил бороться не осталось. Аомине смеялся. – Даже тут, – хохотал он, – даже в драке не можешь меня победить! Давай, говори! Говори! Кто этот «кто-то»? Кожа горела огнем там, где Аомине касался его. Жар распространился по всему телу. Горло сдавило. Он не мог думать ни о чем, кроме тяжести Аомине на бедрах, его рук, его голоса. – Кто этот человек, Кагами? Кто он? Отвечай, черт возьми! – Аомине все сыпал вопросами и, не переставая, хохотал. Смех неприятно отзывался у Кагами в голове, а слова эхом заполонили сознание. Аомине был так близко, что Кагами чувствовал на себе его дыхание, и отчаянно краснел. Он не мог больше выносить этого. Правда, не мог. Кагами закрыл глаза. Уж лучше темнота, чем горящий взгляд Аомине, выворачивающий душу наизнанку. Кагами подумал о том свете из тоннеля, таком ярком и манящем. Невыносимо далеком. Кагами собрал всю свою волю в кулак. – Отвали от меня, идиот! – Кагами пихнул Аомине в грудь что было сил и, наконец, сбросил его с себя. Легче не стало. Он чувствовал себя загнанным в угол, и его топило отчаяньем. Смех Аомине резко оборвался. Он сел, отклонившись назад и оперевшись на руки. Кагами, тяжело дыша, приподнялся с земли. Во рту разливалась горечь. – Да что с тобой происходит? – расстроенно пробурчал Аомине. Веселья как ни бывало. Кагами все еще чувствовал жар. Он быстро встал, желая лишь одного – оказаться как можно дальше от Аомине. – Ничего, – в горле пересохло. – Я пойду. Мне нужно… куда-то туда. Он быстро зашагал прочь, ни разу не взглянув на Аомине.