Нечаянно нагрянет

В тот момент Кагами собой не владел, словно кто-то дергал за ниточки, управляя его телом. Вместе с тем, каждое действие казалось естественным, подчинялось желаниям самого Кагами, спрятанным где-то глубоко внутри и сегодня вырвавшимся на свободу. Они неловко столкнулись носами. Кагами никогда раньше не целовался и не знал, куда поставить ногу, как повернуть голову. Он машинально повторял то, что видел в фильмах, но лишь поначалу, потом - на инстинктах, целуя непроизвольно, не задумываясь. Кагами всем существом сосредоточился лишь на одном человеке, что стоял сейчас прямо перед ним. У Аомине оказались мозолистые руки и острый подбородок. От него пахло потом и немного – баскетбольным мячом. Будто глоток горячего чая после долгой прогулки на морозе. Тепло разливалось в груди, приятно струилось по венам, согревая до самых кончиков пальцев. Именно так на Кагами действовали запах Аомине и его близость. Он единственный мог безраздельно завладеть вниманием Кагами. Больше никто. Губы у Аомине шершавые, как Кагами и думал. Его собственные – сухие и обветренные. Жаль, не догадался облизать – прямо сейчас он вообще думать не способен. Разум плыл. Запах Аомине, его губы, ладонь, которую Кагами все еще сжимал в своей. Хотелось распахнуть глаза и смотреть, смотреть на Аомине, но тело не слушалось. Поцелуй вышел солоноватым – все от пота. Интересно, а каково, например, было бы поцеловаться с языком? Поймет ли Кагами, что последнее Аомине ел? Слишком интимные мысли, слишком волнующие. Кагами немедленно захотелось попробовать и узнать. Неожиданно Аомине схватил его за руку, которой Кагами держался за него, и с силой дернул на себя. Глаза Кагами распахнулись, и он пришел в себя. Аомине не собирался отвечать на поцелуй. Кагами думал, что они оба оказались во власти эмоций, и только теперь понял, что это не так. Это один он отдался порыву настолько, что не замечал ничего вокруг и не слышал резкий противный скрежет – секунды спустя позади них рухнула старая ржавая лестница. Аомине всего лишь хотел уберечь их обоих от удара. Поцелуй прервался. Оба оказались вжатыми в кирпичную стену. Кагами смачно выругался, врезавшись в нее плечом. Рядом послышался глухой удар, и недовольное кряхтение Аомине, который сразу же отскочил от стены, разглядывая упавшую лестницу. Как будто его не волновало то, что Кагами все еще не отпускал его, что сердце Кагами билось сильно-сильно только от того, что он был так близко. Аомине же больше интересовала ржавая груда металла. – Вот дерьмо! Кому только в голову пришло поставить тут лестницу! Здесь люди ходят!  Он окинул Кагами обеспокоенным взглядом: – Ты как, в порядке? Кагами тяжело дышал и не мог ответить. Но только он собрался кивнуть в ответ, как вдруг всецело осознал, что они делали всего пару секунд назад. И пока он сам, взволнованный и раскрасневшийся, пытался справиться с обуревавшими его эмоциями, Аомине вел себя совершенно спокойно. Его поведение едва ли отличалось от обычного. Кагами не смог заставить сказать хоть слово. Аомине смотрел на него с любопытством.  – …Кагами? Кагами шумно сглотнул, резко отпустив руку Аомине. Подушечки пальцев еще приятно покалывало. Аомине открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Кагами не стал слушать. Он развернулся и побежал прочь. Куда – он и сам не знал. Куда глаза глядят. Без разницы, где он окажется, куда он пойдет – к свету он не приблизится.

*** 

Когда Кагами, наконец, остановился, пот катился с него градом, но вовсе не от спринтерского забега. Желание врезать самому себе стало нестерпимым. Почему, ну почему он не мог с собой совладать? Не прислушался к голосу разума? Он же знал, чувствовал, как все обстоит на самом деле. Да, он не безразличен Аомине, но лишь как друг. Не больше. Те два напульсника, для него и для Куроко, самое яркое тому подтверждение. Черт, да он даже не самый близкий друг. Вот Куроко – да. И Момои. Кагами всего лишь соперник, один из многих. Сейчас он, возможно, единственный, кто может составить Аомине достойную конкуренцию на баскетбольной площадке. Но надолго ли? Когда Аомине попадет в профессиональный спорт, встретит других, еще более талантливых игроков. Кагами знает наверняка, он видел таких в Лос-Анжелесе. Соперники забываются. Но нельзя забыть того, кто делил с тобой одну радость на двоих. День, когда Аомине в первый раз взял в руки оранжевый мяч, впервые осознал свой талант, наверняка был одним из самых счастливых в жизни. Конечно, он продолжил играть. Как будто были другие варианты. Момои наверняка поддерживала его в самом начале, Куроко был рядом в Тейко. Кагами же не было нигде. Ни когда Аомине открыл для себя баскетбол, ни когда талант его заиграл в полную силу, сделав одним из Поколения Чудес. В груди болело невыносимо, было так ужасно одиноко. Стало только хуже, когда он понял, где оказался. Баскетбольная площадка. Конечно. Из всех мест, куда он мог забрести, ему выпало именно то, где сейчас он бы хотел оказаться меньше всего. Кагами тяжело вздохнул, но одним вздохом не передать всего, что творилось в душе. Нехотя, с трудом передвигая ноги, он подошел к площадке и рухнул на землю. Больно было так, будто сердце тысячу раз пронзили тупым кинжалом. На площадке играли двое детей, совсем еще юные. У одного из них никак не выходил дриблинг, а другой комментировал каждую ошибку. – Да говорю же тебе! Ладонь используй, ла-донь! – кричал один мальчуган другому. – Я стараюсь, блин, не доставай меня! – доносилось в ответ. – Плохо стараешься! Наблюдая за этими двумя, Кагами потихоньку успокаивался, и скоро уже целиком увлекся их разговором, который теперь больше походил на игру «кто кого перекричит». – Думаешь, самый крутой здесь? Да ты играешь не лучше меня! – Пф! По крайней мере я могу вести мяч дальше трех шагов! Кагами решил вмешаться, прежде чем они накинутся друг на друга с кулаками. – Эй! – громко позвал он. – Вы, оба два! Спор сразу прекратился. – Сюда идите! Мальчишки, переглянувшись, осторожно приблизились. – В чем ваша проблема, м? – Кагами нахмурился, стараясь выглядеть достаточно грозно. Один из них нервно сглотнул. Другой, посмелее, ответил: – Нет никакой проблемы, старик. Я пытаюсь научить своего младшего брата правильно играть в баскетбол. Старик? У Кагами глаз задергался. – Эй! – возмутился второй пацан. - Я думал, я старший! Мы же договаривались! – Да… Но ты лажаешь слишком много! – поддразнил первый мальчуган, высунув язык. – Стоп, стоп, стоп, – вмешался Кагами. Он в замешательстве переводил взгляд с одного на другого. – Вы же не родные братья, так? Они не были похожи друг на друг от слова совсем. У того, что смелее, каштановые волосы, явно не знавшие расчески, торчали в разные стороны, брови сидели так близко друг к другу, что, казалось, парень всегда хмурится. У второго, напротив, гладко причесанные черные волосы и ласковый взгляд, а в уголках глаз - мелкие морщинки. Обладатель каштановых волос закатил глаза. – Конечно, нет. Блин, старик, тебе бы к врачу сходить, глаза проверить. Кагами немедленно захотелось отвесить ему подзатыльник. – Мы не кровные, – вмешался темненький мальчик, – но все равно – братья! Он задорно улыбнулся. – Мы встретились, потому что оба любим играть в баскетбол. Но мой младший брат, – он метнул короткий взгляд в сторону второго мальчугана, – раньше уже играл, и поэтому он немного опытнее меня. В груди неприятно кольнуло, с трудом обретенное спокойствие в одно мгновение оказалось утрачено. История случайно встреченных ребят лишний раз напомнила ему о том, от чего он пытался сбежать. Он разозлился. Пытаться-то пытался, а все равно оказался где? На баскетбольной площадке, где все, даже история дружбы этих забавных мальчуганов, напоминало ему об Аомине и о том, чего он никак не может получить. – Я понял, – устало выдохнул Кагами и откинулся назад, оперевшись на руки. – Вдвоем играете? – Ага, – «младший» скорчил гримасу. – Никто больше не хочет играть. – Да все в порядке. Даже так играть весело. Хоть и приходится ругаться с этим вот. – Все потому, что ты отстой полный, вот почему! Но все равно, – обладатель растрёпанной шевелюры скрестил руки на груди, пренебрежительно хмыкнув, – не нужен нам кто-то еще.  Это – наш баскетбол.  Кагами, вздохнув, кивнул. Он понимал. Сам такой же был, когда играл с Алекс и Химуро. – Ну, сейчас нас двое, да, – спокойно добавил темненький мальчик, – но это пока мы не найдем кого-то, кто любил бы его так же, как мы. – Не переживайте, – Кагами улыбнулся, но улыбка получилась грустная. – Найдете, точно вам говорю. – Да ладно тебе, старик! – фыркнул «младший». – Нам хорошо и так. – Кроме того, – перебил его другой, – у нас есть третий игрок, который любит баскетбол не меньше нас. Кагами даже сел прямо, заинтересованный. – Есть? – Да, - раздался свист. – Киба-чан! Иди сюда, дружок! Лишь гордость старшего помешала Кагами дать немедленного стрекача при виде подбежавшей к ним огромной хаски.

*** 

Со дня последней встречи с Аомине прошло несколько дней. Кагами занимался тем же, чем и всегда – ходил на тренировки, упорно игнорируя обеспокоенный взгляд Куроко, возвращался домой, готовил ужин и заваливался на кровать, зарываясь головой под подушку и изо всех сил стараясь не смотреть на экран телефона. Аомине писал и звонил ему даже чаще обычного. Кагами не прочитал ни одного сообщения и не ответил ни на один звонок. Когда-нибудь он ответит, конечно же. Аомине слишком важен для него, просто так не вычеркнуть. Но прямо сейчас он не готов с ним пересечься. С головой под подушкой гораздо спокойнее. Ему нужно время. Много времени, чтобы притупилась боль и чтобы не чувствовать себя таким брошенным. Даже космические спутники, одиноко бороздящие межзвездное пространство, и те, рано или поздно, находят свою планету. Чем он хуже. Кагами же не один такой. Ситуации, как у него, сплошь и рядом случаются, в почти каждой девчоночьей манге описываются. Главный герой никогда не остается один. Просто надо подождать. Время – лечит, даже если сначала хорошенько помучает. Они встретились снова одним ненастным днем. Дул промозглый ветер, по земле стелился туман, принимая причудливые формы и исчезая, как старые воспоминания. Кагами готовил куриный суп – идеальное блюдо для такого дня. Бульон как раз закипел, когда в дверь позвонили. Кагами оторвался от созерцания пузырьков бурлящей воды и пошел открывать. За дверью его поджидал сюрприз. Кагами молча таращился перед собой, разинув рот, но не потому, что за дверью стоял Аомине собственной персоной, хмурый, как и всегда. А потому, что в руках он держал огромный, до отказа набитый чем-то рюкзак. Кагами все же нашел в себе силы возмутиться: – Какого черта, Аомине?! Что за рюкза… – Это тебе, – нахмурившись, Аомине сунул рюкзак в руки Кагами. Под серьезным и испытующим взглядом сердце Кагами немедленно забилось быстрее. Он редко видел этот взгляд за пределами баскетбольной площадки. Кагами потянул молнию вниз, и из рюкзака тотчас посыпались десятки упаковок с напульсниками. Кагами охнул от неожиданности. Он быстро застегнул рюкзак, остановив этот шуршащий водопад, и удивленно уставился на Аомине. – Что за… Почему? Так много… Зачем это? Ты же подарил уже один… Я не понимаю… – Ты ведь знаешь, что они значат, – перебил Аомине. – Знаешь или нет? И выразительно посмотрел. Кагами сглотнул, не смея отвести взгляд. – Д-да, – выдавил он. – Так… Это значит… Что… – Я беспокоюсь о тебе, – Аомине обезоруживал своей безжалостной прямотой и честным, открытым взглядом. – Чертовски сильно беспокоюсь. Когда до тебя дойдет? Прекрати меня избегать, достал. У Кагами перехватило дыхание, жар от шеи достиг ушей. Он нервничал и даже думать не хотел, как сейчас выглядит со стороны. Неужели Аомине правда сказал нечто подобное… Быть того не может. Кагами стоял, точно громом пораженный. Он медленно закивал, но Аомине еще не закончил: – Буду предельно честен сейчас. Я правда беспокоюсь о тебе, – опять он это сказал, – и совершенно точно хочу дальше играть с тобой в баскетбол. Даже сильнее, чем раньше. Аомине набрал в грудь побольше воздуха. – Но то, что ты сделал… Ну, тот поцелуй… Меня это нахрен сбило с толку! Из Кагами будто разом выпустили весь воздух. Он сильнее сжал рюкзак. – Я растерялся, – продолжал Аомине, – но не настолько, чтобы отказаться от такого соперника, как ты. Он осуждающе посмотрел на Кагами. – Я уже даже снова сам с собой начал играть! – Аомине рассеянно потер шею. – Чуть не умер от скуки. Намного интереснее, когда… Ну, знаешь… С тобой. Воцарилось неловкое молчание. Кагами наблюдал за тем, как Аомине все неловко трет шею. Кагами знал, что далеко не в порядке – пустота внутри никуда не делась. Но теперь он мог действовать. Оцепенение спало. Возможно, если соберется с силами, потихоньку, но сможет продвигаться к свету, шаг за шагом. И одно это вселяло надежду. Все будет хорошо, пока он может идти. Кагами тихонько выдохнул и, уже широко ухмыляясь, посмотрел на Аомине. Не так беззаботно и открыто, как прежде, но достаточно, чтобы заставить Аомине расслабиться и улыбнуться, пусть неуверенно, в ответ. – Ладно, придурок, – собственный голос показался Кагами до нелепости громким. Наверняка уйдет много времени, прежде чем он научится контролировать себя в присутствии Аомине. Он махнул в сторону разбросанных напульсников. – Помоги мне их собрать, и тогда, возможно, но только возможно, я поделюсь с тобой обедом. Аомине тут же оживился. – Серьезно? Согласен! Он присел на корточки и стал быстро подбирать валявшиеся упаковки. Кагами, улыбаясь, присоединился. Каждый раз, когда рука Аомине случайно касалась его, все тело будто пронзал разряд тока. Каждый раз, когда Аомине невзначай задевал коленом, в голове Кагами проносились картины, совершенно далекие от реальности. Позже, когда он наблюдал за Аомине, с удовольствием уплетавшим бульон за обе щеки, Кагами снова подумал о несчастном, отчаявшемся космическом спутнике и его долгом одиноком путешествии. О крохотном луче света, не дававшем пасть духом. О своем желании однажды достать до него. Кагами не знал, сможет ли когда-нибудь изменить свое отношение к Аомине, но одно для себя решил точно.Он рад, что это был именно Аомине. Кагами широко ухмыльнулся и ловко стащил кусочек курицы с чужой тарелки.