Gigolo

Смотреть на девушку, которая завтракает, изредка облизывая свои испачканные шоколадом пальцы – это щадящая картина эстетичной порнографии для Чонгука. Но наблюдать, как она невозмутимо налегает на блинчики с особым ингредиентом в составе теста – это прямой путь в психушку. Ничего необычного Джию не делает, лишь наслаждается трапезой и изредка марается, а Чонгук до сих пор не понимает, как сидит на кухне живой, не теряет сознание и самого себя. Его должны были отправить в реанимацию сразу после утреннего посвящения нуны, вынести на носилках в первые же минуты осознания случившегося, но он мистическим образом продолжает держаться и медленно поедать блины из первой партии. — Так, мне уже пора идти, — Джию делает глоток крепкого кофе и мельком смотрит на наручные часы, удостоверившись в своих словах. — Посуду можешь оставить на горничную, которая прибудет к двенадцати, а сам осмотрись в доме, — поспешно спрыгивает девушка со стула и бежит за сумкой в свою комнату, пока Чонгук пытается привыкнуть к её невозмутимости после произошедшего. У него в голове бушующий ураган перепутанных мыслей и застрявший ком в горле, а она порхает по всему дому, говорит непринуждённо и без смущения, не боясь встретиться с его невинным взглядом. Хотелось бы ему ощутить то же самое на себе, но он не может – слишком много новых ощущений на него свалилось, чтобы вести себя спокойно, не испытывать стеснение и стыд, из-за которого беспрестанно пылают щёки. Но ещё только утро. — Кстати, чуть не забыла, — вырывает парня из раздумий Джию, возвращаясь на кухню, и протягивает ему карточку. — Это тебе на мелкие расходы, еду и так далее, — Чонгук со всей присущей ему неловкостью принимает её, между двумя пальцами зажимает, а у самого под ложечкой сосёт неприятно, чувство неправильности вопит в груди вместе с удушающей совестью. Он не заслуживает их. Не после того, как Джию удовлетворила его, хотя по контракту должен был он. — Это из моей зарплаты? — произносит Чон, крутя маленький пластик в руках. — Если нет, то я не возьму, — он откладывает её в сторону, чем вызывает неприкрытое удивление у Джию, от денег которой никто и никогда не отказывался, особенно работающий на неё жиголо, отчего она хлопает пышными ресницами несколько раз, пытаясь осознать, что ей не послышалось. — У тебя есть своя карточка? — выйдя из транса, спрашивает девушка и прищуривается, а у Чона табун мурашек пробегается по коже от её пробирающего насквозь взгляда. Не очень долго его доминантная сторона властвовала. — Нет, у меня нет, но получать зарплату и дополнительно тратить твои деньги я не намерен. — Хм, тогда будь готов к одиннадцати. За тобой приедет машина, поэтому не опаздывай, — требовательно проговаривает Джию, отчего Чонгук мгновенно теряется в моменте, чувствует, как земля уходит из-под ног, пока на него железобетонной плитой обрушивается третирующий его душу страх. Он боится потерять работу, так толком и не поняв всю соль. — Спасибо за завтрак. Было вкусно, Чонгук, — Джию поспешно покидает пентхаус, оставляя за собой лишь оглушающий звук каблуков и тонкий шлейф дорогого парфюма, а парень давится чаем, откашливается. Казалось бы, что на прощание была брошена обычная благодарность, но если учитывать их утреннюю близость, то хочется повеситься от неловкости и смущения. Двусмысленности слишком много для одного парня, вливающегося во взрослую жизнь в виде жиголо богатейшей девушки Сеула. Оправившись от приятнейшего утра в своей жизни, Чонгук убирает со стола и волнуется из-за предстоящей встречи с Джию, которая не сулит ничего хорошего. Парню кажется, что он её обидел или нарушил правило, о котором даже не знал, задел женское чувство самодостаточности и отказал той, которой никто и никогда не смел сказать слово против. Чонгук убеждён, что Джию преподаст ему важный урок, поставит на место и в разжёванной форме даст понять, как нужно вести себя с госпожой, своей первой хозяйкой, отчего нервничает неимоверно, словно перед самым сложным экзаменом волнуется, расхаживая по дому и проигрывая в голове все возможные исходы, свои оправдания. В пентхаусе раздаётся дверной звонок, и парень надеется, что к нему пожаловала горничная, которая поможет отвлечься от дурных мыслей, даст ему работу по дому. Но стоит Чонгуку открыть дверь, как вся надежда рушится к чертям – горничная не носит форму почтальона. — Здравствуйте, вы – Чон Чонгук? — спрашивает весьма молодой парень, держа планшет и несколько пакетов с логотипами известных брендов. — Да, всё верно, — любезно кивает Чон и слегка хмурится, потому что он ничего не заказывал, его местонахождение никто не знает, чтобы отправлять посылки, а Джию не выслала бы вещи перед увольнением. Однако почтальона не волнуют нюансы чонгуковской жизни. Он лишь доставляет заказ, поэтому протягивает парню планшет для росписи, вручает пакеты и доброжелательно прощается. Для него это обычное дело, когда Чону совершенно непривычно получать посылки и подарки на своё имя, особенно дорогостоящие и брендовые. В интернате он не получал даже письма. — И что мне с этим делать? — тихо бормочет он себе под нос и закрывает дверь, проходя вместе с доставленными вещами в свою комнату. Парень с любопытством и особой осторожностью разбирает пакеты, находит в них классический костюм чёрного цвета с идеально подходящей к нему белой рубашкой с едва заметной символикой модного дома на перламутровых пуговицах, ботинки из натуральной кожи и дополняющие образ состоятельного паренька аксессуары. Примерные ценники начинают складываться в одну общую сумму, а ему свой язык прикусить хочется от приблизительного итога, что оказывается слишком высоким для того, кто даже одну четвёртую часть потраченных денег в своих руках не держал. Сейчас же перед ним лежит всего лишь стоимость одного образа. Его образа. Отправленная за ним машина подъезжает к главному входу небоскрёба вовремя. Ровно в тот момент, когда переодевшийся в новый наряд Чонгук выходит из здания, занимая своё место в салоне автомобиля. Он чувствует накрывающее его переживание, нарастающую панику в груди и мучительное смятение. Его ладошки слегка потеют, губы сохнут от волнения, и, когда водитель оповещает о прибытии к нужному зданию через считанные десять минут, Чонгук сглатывает. Дороги назад у него больше нет, а в голове лишь вакуум и полное отсутствие плана. — Расслабься, Чонгук, — подаёт голос водитель, замечая беспокойство парня в зеркале заднего вида. — Тебе нужно выглядеть представительно и солидно, поэтому не робей, говори сухо и кратко, вопросы никому не задавай. И смотри на всех свысока, без заинтересованности, словно все в этом мире тебе что-то должны. — Откуда столько познаний? — нахмуренно спрашивает Чон, нервно усмехаясь, когда понимает глупость своих слов, осекаясь. — Ох, простите, вы же каждого так предупреждали… — Нет, лишь тебя, Чонгук, — и у парня глазёнки от внезапной новости округляются, волной изумления наливаются. — Бывшим жиголо вход в компанию был закрыт, поэтому я в замешательстве от поручения Джию не меньше тебя, — приятно улыбается мужчина и поворачивается к Чону, смотрит на него через спинку сиденья. — Но я не первый год работаю на неё, чтобы познать всю суть, поэтому и даю тебе советы. Каждый раз, когда она покидает машину и идёт на работу, то ведёт себя отчуждённо, хотя с близкими выглядит совершенно иначе, — Чонгук приятно удивляется, желая увидеть другую сторону своей госпожи, стать для неё близким и родным человеком. — Поспеши, потому что Джию не любит ждать в любом амплуа. — Спасибо Вам большое, — поклоняется Чон с благодарственной улыбкой и глубоко выдыхает, мысленно настраиваясь, после чего выходит из салона машины с нужным напущенным пафосом, когда автомобильная дверь перед ним наконец-то открывается. Чонгук без замедления входит в здание, запускает правую руку в карман и пытается вжиться в нужную ему роль. Размах вестибюля завораживает и восхищает, хочется приоткрыть рот от восхищения, получше рассмотреть каждый угол, но не время и не место – он должен вести себя соответствующе. Заточение в интернате и не такому заставит удивляться. Однако реакция людей на его присутствие заставляет понять, что Чон всё делает правильно: они расходятся перед ним стремительно, проходящий мимо персонал не задаёт лишних вопросов, словно знает, что будут проигнорированы. Но стоит лифту за его спиной закрыться, как Чонгук облегчённо выдыхает. Роль властного парня быстро утомляет, порядком раздражает и откровенно губит невинную душу, потому что Чону хочется отвечать людям широкой улыбкой, приветствовать их доброжелательными словами, взаимно обнажать свою чуткость. Но в мире Джию нет места для тёплых и искренних чувств. Лишь холод и отчуждённость, полное равнодушие витает в воздухе, и Чону не хотелось бы привыкать. Прибывая на нужный этаж, Чонгук выходит из лифта с фальшивой уверенностью, расстёгивает единственную пуговицу на пиджаке из-за ощутимой духоты и старательно пытается унять свои нервы, что расшатываются с каждым шагом всё больше. Атмосфера в суетливом офисе настолько удушливая, что Чон старается деловито поправить воротник рубашки, незаметно расстёгивая первую пуговицу и наивно полагая, что дышать станет легче. Но даже пощёлкивание пальцами на правой руке не помогает, совсем не успокаивает. Все его мысли заполнены предстоящей встречей с нуной, отчего он неосознанно игнорирует весь персонал, идёт к двери госпожи стремительно, не оглядываясь по сторонам. Ему не до болтовни, не до знакомств, ведь стоит ему сказать хоть слово, как все поймут, что за самоуверенным парнем кроется волнующийся мальчик, чьи руки плотно связаны. Его жизнь буквально зависит от Джию, и если она вернёт его в агентство, то вернёт и в интернат. Его шанс на новую жизнь сгорит. — Молодой человек, стоять! — раздаётся крик за спиной Чонгука, когда он останавливается около кабинета на доли секунды, чтобы собраться с мыслями и силами, входя внутрь. — Вы не можете войти без спроса! — продолжает настаивать подбежавшая особа. — Пусть заходит, — внезапно раздаётся недовольный голос Джию в приёмной, отчего Чонгук еле заметно вздрагивает вместе с ассистенткой и повелительно проходит в кабинет без лишних слов. — Принеси мне кофе, а ему – зелёный чай, — даёт она резкое указание подчинённой, и Чон понимает, что госпожа не в лучшем расположении духа, совсем не в настроении. — Садись за стол, — спокойно обращается она к Чонгуку, чья внутренняя паника откровенно на пределе, в животе крутит так, словно органы решили поменяться местами между собой, полностью переместиться, а Джию лишь устало выдыхает и возвращается на своё место. Чонгук неуверенно присаживается за стол совещаний, во главе которого стоит стол Джию с бесчисленными папками и бумажками, среди которых можно заметить зарытый ноутбук, приходя к очевидному выводу, что девушка действительно много работает. Однако большое количество зелёных растений и гармоничных картин разбавляют рабочую атмосферу, панорамные окна за спиной Джию добавляют света, уюта и комфорта. А если прислушаться, то можно услышать успокаивающую мелодию на низкой громкости, проникаясь приятными нотами и утопая всецело в них. «Как бы ты ни старалась быть холодной и властной, но твоё истинное тепло отражается вокруг тебя», — мысленно восхищается Чонгук со скрытой улыбкой на устах, отвлекается от своих сердечных переживаний, рассматривая запавший ему в душу кабинет в деталях. — Ответь мне на несколько вопросов, — проговаривает Джию и откидывается на спинку кожаного кресла. — Чем бы ты на самом деле хотел заниматься? — вопрос застаёт Чонгука врасплох, заставляет потеряться из-за неожиданности. — Не знаю, — он неловко пожимает плечами. — Возможно, я бы увлёкся инженерией или юриспруденцией. — Тогда увлекись, — Джию кивает на стопку журналов, буклетов, листков о требованиях различных высших заведений. — Подбери себе университет и специальность по душе, а затем скажи мне, — чуть не вылетевшие за пределы орбит глаза Чонгука начинают бегать от внушительной стопки предложений к Джию. Он мечтал о высшем образовании, которое недоступно выходцам из интерната. Им давали недостаточно знаний для вступительных экзаменов, самостоятельно материал изучать не позволяли, словно намеренно закрывали все пути к успеху, к саморазвитию, отчего Чонгук загибался и усыхал, медленно погибал, до скрежета в груди мечтая сбежать. — Почему ты это делаешь? — поджимая губы, спрашивает Чонгук. Его радует возможность выбрать университет, пойти за мечтой, но от Джию отказываться совсем не хочет. — Потому что хочу, — без колебаний отвечает девушка и опирается локтями на свой стол. — Я даю тебе пятнадцать минут, чтобы выбрать университет, оповестить меня о своём решении и сойти с этого пути, Чонгук. Твоё обучение будет оплачено полностью, как и общежитие, а контракт между нами расторгнут, — каждое её слово отдаётся в чонгуковом сердце колкостью, словно она кричит на него, отчитывает, но на деле дарит мечту, которую ещё вчера бы он принял без раздумий. Чонгук уже давно выбрал университет, факультет и специальность, поэтому огласить свой выбор займёт не более пяти минут. Но он тянет время, не торопится, обдумывает и взвешивает. — А если не успею, то что? — хрипло спрашивает Чон из-за сухости во рту и опускает свой озадаченный взгляд в пол. — Будешь работать на меня по контракту и самостоятельно зарабатывать на своё обучение. Иначе говоря, твоя жизнь останется такой же. Выбирай живее, потому что время пошло.