Gigolo

Джию недовольно выходит из кабинета, злится из-за появившиеся не вовремя проблемы, что отрывают её от Чонгука, от невинного парня отвлекают, чьё сознание хочется развращать до точки невозврата. Ей крайне необходимо видеть его покрасневшие от смущения щёчки, бегающие от волнения глазки, и осознавать, что он готов на всё ради неё, на любую прихоть и каприз. Чонгук ещё не познал вершины айсберга, но уже стремительно теряет голову от каждого тактильного контакта, даже её слово вызывает бурную реакцию в молодом организме. Всё в нём подвязано тонкими ниточками, за которые остаётся лишь виртуозно дёргать, ими управлять, подчиняя своей воле очередного жиголо. Однако ни Чонгук, ни Джию ещё не осознают, что один потихоньку вьёт красные нити вокруг запястий другой, делает её уязвимой и зависимой, повышая уровень своего влияния на любимую нуну. — Что происходит? — раздражённо спрашивает Джию у выходящего из лифта личного помощника, пробирающим насквозь взглядом дав понять, чтобы он вернулся в маленькое пространство, и заходит следом, нажимая на нужную кнопку этажа. — Бесишься, что тебя оторвали от общения с Чонгуком? — шутит он негромко, заставляя девушку закатить глаза. Они дружат с самого детства, идут тесно рука об руку с момента смерти отца Джию, что позволяет мужчине вести себя непринуждённо со своей начальницей, свободно и комфортно. Он охотно помогает юной наследнице во всех направлениях, вместо неё расправляется со многими трудностями, которые продолжают обрушиваться на Джию по сей день. Управлять компанией безумно сложно, порой до чёртиков невыносимо и обременительно, но девушка старается изо всех сил и не покладая рук, отчего не уважать талантливую дочь своего бывшего начальника просто невозможно. — Бесишься, что не смог переманить его на свою «голубую» сторону, пока вёз в компанию? — скрестив руки на груди, Джию подходит ближе к двери, которая должна вскоре открыться. — Отголоски твоей испорченности не должны в нём фигурировать. — Ты бы меня через мясорубку пропустила, если бы я его хотя бы пальцем тронул с подобным намёком, — и девушка ухмыляется уголком губ, поскольку действительно не терпит, когда трогают её по праву. — Но отложим нашу перепалку в сторону, потому что в здание наведался твой бывший, и он требует встречи с Чонгуком, которому ты позволила переступить порог своей компании. От новости Джию устало выдыхает, потирает переносицу и стремительно покидает лифт, чтобы поскорее расправиться с неожиданно нагрянувшей проблемой и вернуться к своему уже излюбленному Чонгуку, из-за которого сердце неприятно тянет. Создаётся гложущее ощущение, словно Чон без неё в кабинете загибается, ещё больше загоняет себя в мрачный угол, и от этого она жаждет поторопиться, утопив парня в своей нежности, теплоте и заботе. Желает утихомирить его грусть. Джию уверенно следует за помощником по вестибюлю, чувствует на себе многочисленные встревоженные взгляды работающих, а также посетителей компании. Они расступаются перед ней, не позволяют себе даже на метр подойти, остерегаясь юной особы. Люди сами загнали себя в рамки, выдрессировали и подчинились выдуманным правилам, а у Джию совершенно нет времени и желания, чтобы выбивать из них излишнюю пугливость. Если их устраивает столь жёсткая дисциплина, то нет смысла бороться с тем, что по большей части на руку лишь играет, от лишних проблем избавляет. — Джию! — стоит девушке войти в помещение охраны, как раздаётся знакомый ей голос. Она равнодушно осматривает парня, отмечая, что за полторы недели он почти не изменился, если не брать во внимание пепельные волосы. Его прекрасный вкус в одежде до сих пор отражается в изысканных нарядах, благодаря которым он подчёркивает своё крепкое телосложение, свою ценность в продажном мире, пока в воздухе чувствуется приевшийся аромат дорого парфюма. Но Джию совершенно другое привлекает больше всего — его жилистые длинные пальцы. Она до сих пор помнит, как прекрасно он выполнял ими свою работу, входя в девушку по велению её души, под нужным углом и в соответствии с желанным ритмом. Сейчас же она смотрит на них спокойно, не испытывает жажды опробовать их вновь, помня об ожидающем её в кабинете Чонгуке, о том самом, чьи таланты и навыки ещё не раскрыты, что кажется ещё притягательнее, слаще и желаннее, словно неогранённый алмаз. — Зачем ты пришёл? — хмурит Джию брови, отмахиваясь от посторонних, чтобы они покинули комнату. — Хочу посмотреть на легенду нашего агентства, которую моя госпожа приобрела втридорога и впустила в свою компанию в первый рабочий день, — со злостью проговаривает каждое слово жиголо, подходит к девушке ближе, чтобы посмотреть в родные карие глаза — в них по-прежнему плещутся чёрствость и равнодушие по отношению к нему, когда в его омутах горит чувственный огонёк. — Я больше не твоя госпожа, а ты и раньше не имел права что-то требовать, будучи моим подчинённым целый год, поэтому с чего решил, что можешь сейчас? — вскидывает она вопросительно бровь, говорит монотонно и сдержанно, отчего парня ведёт в исступление. Девичье безразличие убивает. — Возвращайся в новый дом, как делал это не один раз до того, как попал в мои руки, и не разводи драму. — Ты действительно ничего ко мне не чувствовала всё это время? — безнадёжно спрашивает он, на что Джию легко качает головой, вызывая душераздирающий ком в горле жиголо, которому хотелось бы услышать обратное. — Как думаешь, а с Чонгуком сможешь почувствовать? — и вопрос застаёт её врасплох, потому что именно сейчас Джию испытывает желание оказаться с Чонгуком, но не для плотских утех и выполнения контракта, а просто рядом с ним, слыша его застенчивый голосок и наблюдая за его неловкими действиями. Первая стадия пройдена, нити вокруг запястий окрепли. — Что за дурная привычка смешивать работу с личными чувствами? Если тебе их не хватает, то веди переговоры со своей новой хозяйкой, а меня оставь в покое. Я с тобой рассчиталась, как и ты со мной, поэтому не трать моё время, — высказывается Джию и направляется к двери, пока не слышит хриплый голос бывшего, сквозь который доносится вся его сердечная с неприкрытым отчаянием боль, когда он видит, как новоиспечённый жиголо совершенно небезразличен его самой любимой госпоже, что это ранит чертовски сильно, ведь ему весь год хотелось хотя бы раз почувствовать себя настолько нужным Джию. — Ты хоть знаешь, кого подобрала и привела в свой дом? Читала его настоящую биографию, о которой нет упоминаний в анкете? — подходит парень к ней, всматривается своим разбитым взглядом в её застывшие обсидианы и кладёт руку поверх её ладони, чтобы опустить дверную ручку. — Разберись с этим, Джию, пока не пожалела, — и его последние слова режут девичий слух слишком ощутимо, пока жиголо без оглядки покидает здание компании, оставляя за собой слишком много вопросов и сея сомнения в сделанном выборе. — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает помощник, появившись в проёме открытой двери. — Узнай о Чонгуке всё, вплоть до резуса фактора и времени его рождения. Мне нужно знать о нём всё!

*****

Время убийственно тянется, превращает секунды в минуты одиночества, губительно сказываясь на ранимом Чонгуке. Он смотрит на стрелки часов, следит за каждым перемещением и слышит их тиканье сквозь оглушающую тишину с ожиданием, что в следующую минуту дверь небольшой спальни откроется, а в неё войдёт Джию, прикоснётся к нему, выводя своим присутствием смертельный яд одиночества из вен. Она наполнит пустое пространство ароматом своих духов, словно пустит жизнь в бездыханное тело, проговорит несколько слов своим приятным голосом, разрушая надоевшее безмолвие, и Чона мало волнует помысел её речи. Он хочет слышать её, видеть и чувствовать в своём окружении, наслаждаться её существованием в своей жизни. Стрелка переваливает за следующую черту, а потом ещё за одну, укорачивает, казалось бы, время до их встречи, которая вскоре должна произойти, но Чонгук уже сбился со счёта и не знает, сколько ещё пройдёт перед тем, как Джию вернётся к нему. Однако терпение у парня выдрессировано, привито годами ожидания свободы за пределами интерната, и нуну он дождётся, даже если придётся пролежать на кровати весь оставшийся день. Но стоит Джию вернуться в комнату в течение следующей минуты, как грусть рассеивается, тоска моментально испаряется, пропуская прежние живописные чувства вперёд. Внутри вновь всё обливается теплом, нежностью, вожделением с нотками безобидной похоти. Чонгук по-детски прячет в ладонях своё улыбчивое личико, пытается унять очевидное взлетевшее до небес настроение, чтобы быть серьёзнее в глазах нуны, а у самого в омутах пляшут чертики. Игривость затмевает всё плохое. — Вставай! — серьёзно, казалось бы, приказывает Джию, но Чон нутром чувствует подвох, послушно поднимаясь с постели. Он не может скрывать свои эмоции, у него не получается. Сияющие зрачки выдают его с потрохами, как и уголки губ, что так бесконтрольно тянутся вверх. Рад Чонгук видеть свою нуну, забывая о пережитом одиночестве, словно периода без неё и вовсе не существовало. — Какой из этих университетов ты выбрал? — веером расположив буклеты высших учебных заведений в руке, спрашивает Джию, вызывая у Чонгука недоумение. Он не понимает, почему девушка вновь возвращается к обучению, когда его выбор уже сделан, его устами уже озвучен. Чон лишь осознаёт, что его нуна имеет на то причину, поэтому ничего не выясняет и не уточняет, вытягивает нужный, хмуря брови и поджимая губы, после чего вновь подаёт Джию. Она откидывает лишние буклеты в сторону без доли сомнения в своих действиях, словно именно так и должно быть, а парень слегка вздрагивает, лишний раз усваивая, что нуне лучше не перечить — застрелит и даже глазом не моргнёт. — Сейчас ты позвонишь в приёмную и попросишь соединить с президентом университета, после чего передашь трубку мне, — даёт указания Джию, быстро переписывает нужные цифры из буклета в телефон и подаёт Чонгуку. Исходящие гудки доносятся сквозь воцарившуюся тишину, когда Чон прикладывает телефон к уху, ожидая ответа. Он не может раскусить нуну, теряется из-за её резко сменившегося настроения, неизвестных намерений и произнесённых слов, а она стоит с серьёзным выражением лица, смотрит проницательно, скрестив руки на груди в ожидании. Ей свои же помыслы ясны до кромешной детали, когда Чонгук не имеет ни малейшего понятия. — Здравствуйте, как я могу связаться с президентом университета? — спрашивает Чон, услышав на той стороне провода приветствие секретарши из приёмной комиссии. — Слушай внимательно, Чонгук, потому что теперь от этого зависит твоё обучение в университете мечты, — тихо и с ухмылкой произносит Джию, опускаясь на колени. — И только попробуй простонать в трубку! Он торопеет мгновенно, слышит гудки переадресации в одном ухе и звон в другом, словно его огрели по голове сковородой. Ему ужасно дурно от слов нуны, которые не предвещают ничего хорошего. Они расплываются по сознанию в хаотичном порядке, становятся невнятными и туманными, но стоит Джию стянуть с него брюки вместе с бельём, как всё становится на свои места. Всё обретает предельную ясность, и даже законы физики обретают смысл. Кто говорил про выдуманный четвёртый закон, где тело, прижатое к стене, не сопротивляется? Чонгук и без прижатия к стене не в силах противиться, когда тонкие пальчики Джию обхватывают его член в кольцо, один за другим, с издевательской расстановкой. Её большой палец начинает кружить по головке, размазывает выделяющую смазку и надавливает на уретру каждый раз, когда очередной круг оказывается пройденным, отчего Чонгук стискивает губы, боясь бесстыдно простонать. Его всхлип удовольствия рвётся наружу, разрывает глотку беспощадно и раздражает голосовые связки. Он даже ответить не в силах девушке из приёмной самого президента, пытается бесшумно выровнять сбитое вусмерть дыхание, пока её голос, словно звон колокола, бьёт по вискам — противно, раздражающе. — Да–да, соедините с президентом, пожалуйста, — лепечет Чонгук и опускает тягучий взгляд вниз, вмиг жалея о содеянном. Он видит, как влажный язык нуны слегка касается головки, издевательски слизывая выделяющуюся жидкость и обводя дырочку уретры так же, как она делала это несколькими секундами ранее языком. Она не спешит, растягивает момент наслаждения, когда Чону не терпится ощутить её пухлые губы на своём члене, почувствовать около самого основания. Для него прикосновения граничат с самой сладкой пыткой, а Джию касается так, что от шеи, по груди и к возбуждённому до предела органу прокатываются спазмы, одновременно мучительные, но в то же время приятные. — Нуна, возьми телефон, — протягивает он ей трубку, услышав мужской голос приветствия, и Джию резво перенимает её, но от плотских утех не отрывается, вводя свои пальцы в игру вместо языка. — Добрый день, — деловито проговаривает Джию и слышит ответные возгласы президента, лестное лепетание о своём узнаваемом голосе, оставляя мягкие поцелуи по длине чонгуковской плоти. Его еле слышимый скулёж едва подавляется ладошкой, которой он закрывает свой рот, пока другой рукой зарывается в мягкие волосы своей нуны, пропускает их между пальцев и слегка оттягивает у корней. — Мне нужно одно место на факультете инженерии и собеседование в ближайшее время, — её язычок очерчивает пульсирующие венки после каждой реплики, доводит Чонгука до исступления и истерики, а в уголках глаз собираются капельки воды от неимоверного желания кончить. Но девушка не позволяет, продолжая ласкать лишь языком, потому что знает, что если она хотя бы на секунду обхватит возбуждённый орган губами, то Чонгук не позволит закончить разговор, в котором решается его судьба. А его не особо и волнует. Он даже не вслушивается в слова, полностью отдаётся ситуации и ощущениям. — Нет, неделя — это слишком долго. Мне нужно собеседование сегодня, — настаивает Джию и вновь слизывает выделяющийся предэякулят, намеренно пачкая губы, а Чон уже не может смотреть на сексуальные издевательства девушки, жаждет излиться в неё как можно скорее. — Нуна, хватит болтать, пожалуйста, — стонет тихонько Чонгук, почти хнычет, самостоятельно обхватывает ноющую плоть с приглушенным вздохом на устах, запрокидывая голову от своей хватки. Его руки и в подмётки не годятся влажному и горячему ротику нуны с игривым язычком, что так умело орудует и изводит его, но закончить хочется. Сил нет терпеть, в голове искрит, будто провода сомкнули и пустили по ним ток, отчего требуется немедленная разрядка. И Джию видит метание Чонгука, его умоляющие глаза с примесью усталости от ожидания кульминации, когда зрачки напрочь пропитаны похотью. Ощущение, что он душу продаст за эйфорию, с самого себя кожу сдерёт, чтобы не ощущать ноющие импульсы по всему телу. — Да, прекрасно, спасибо, — соглашается со всем Джию, не отрывая глаз от грешного и одновременно невинного подопечного. Её слух ласкает до предела сбитое дыхание, удерживаемое плотно сжатыми губами хныканье, и она скидывает звонок, убирает чужую руку в сторону, обхватывая член должным образом. Её смоченные смазкой губы плотно смыкаются вокруг головки, после чего плавно скользят вниз, до самого основания так, как Чон того и хотел, последние минуты всем возможным богам молился и слёзно просил в своей голове, отчего комната наполняется победным стоном удовольствия Чонгука, таким громким и развратным, что хочется записать, слушая на повторе мелодичный звук. — Пожалуйста, продолжай, — вновь мольба и вновь для нуны, от которой Чон прикусывает собственную нижнюю губу, боясь, что девушка остановится. Ему утреннего ухода хватило. Но Джию охотно набирает темп, старается усерднее, потому что для неё это впервые. Она никогда прежде не доставляла оральное удовольствие жиголо, не прикасалась губами даже к их телам, используя в качестве рабочей силы. А сейчас девушка ловит наслаждение, возбуждается от процесса и отдаётся резкому порыву самозабвенно. Она от накрывшего её вожделения совсем забывается, видя перед собой лишь невинное создание, которое хочется заласкать до смерти, утопить в своём внимании, развратить, что у неё великолепно получается. Поддаваясь внутренним инстинктам, Чонгук запускает обе руки в волосы Джию, начинает двигать бёдрами навстречу, пока не получает долгожданную концовку. Его тело дёргается в лёгких судорогах, голова непрерывно кружится, словно его несколько минут крутили на карусели, а перед глазами виднеются тёмные пятна, картинка окружения плывёт к чертям. Он бессильно оседает на ноги, тяжело дыша, и слышит девичье глотание сквозь заложенные уши. Его током пробирает мгновенно, глаза резко открываются, а губы судорожно пытаются произнести тихое «прости», но в горле пересохло. У него всё внутри превратилось в пустыню. Ему выругаться хочется, да так, что вся истинная оболочка невинного пойдет крахом, потерпит фиаско. — Так, успокойся, это всего лишь новый шаг к тому, что прописано в контракте, — взяв чонгуковское лицо в свои мягкие ручки, проговаривает Джию. — Принести воды? — и он заторможенно кивает, а сердце делает несколько резких ударов. Забота — это чувство, от которого у Чонгука мурашки по коже пробегаются, на душе становится до безумия тепло, а вместо туч начинает светить яркое солнце. — Держи, — присаживается девушка вновь напротив него, совершенно не смущаясь парня, который сидит перед ней со спущенными штанами. У него нет сил натягивать их после качественной работы нуны. — Как ты себя чувствуешь? — опять она ток пускает своей внимательностью к недомогающему телу, сводя парня с ума тем, что даёт всё то, о чём он так мечтал все эти годы в интернате. — Прекрасно, — робко отвечает Чонгук и выпивает стакан охлаждённой воды залпом. — У тебя сегодня собеседование с представителями университета, — и от новости Чон давится, начиная кашлять, поражаясь умению Джию подавать вовремя новости. — Не переживай ты так. Всё пройдёт хорошо. К тому же, ты будешь учиться от лица моей компании, — а он вновь давится, не ожидая такого поворота событий совершенно. Одно дело учиться в университете мечты, но представлять лидирующую компанию — это сверх мечтаний. — Господи, если ты так будешь на всё реагировать, то не доживёшь до обучения, — легонько хлопает Джию его по спине и накидывает на ноги покрывало, чтобы ничто не опошляло момент, хотя продолжения очень хочется. — Мне бы до сегодняшнего вечера дожить, — прокашливаясь, добавляет Чонгук, после чего резко становится серьёзным. — Почему ты мне даёшь обучение, от которого я отказался? Разве не в этом заключалась наша сделка? Учёба или ты… — Мне не нужен бесперспективный жиголо. Статус не позволяет иметь простофилю. А ты, к тому же, если покажешь себя хорошо в течение семестра, то будешь учиться абсолютно бесплатно. — Я не смогу, нуна. Моих знаний недостаточно для прохождения на бюджет. — Тогда я оплачу твоё обучение, но ты можешь постараться, чтобы стать независимым в этом деле, — невзначай навеивает Джию первый шаг к становлению мужественной личности, к самостоятельности и свободе в своей жизни. Чонгук должен продолжать идти за мечтами, преодолевать цели, а главное — не ломаться под стереотипами мира жиголо. Многие из них, привыкнув к жизни без забот, забывают о своих истинных намерениях. Они теряют себя и свою душу. — Если ты веришь в меня, то я буду стараться, нуна, — поближе подвинувшись к девушке, проговорил довольно уверенно Чонгук. — Я оправдаю твою веру, — он смотрит на её губы зачарованно, желает прильнуть, почувствовать на вкус. Ему кажется до дикости странным, что нуна исследовала ими всё его тело, доставила запредельное удовольствие, но так и не позволила себя поцеловать, отчего он впадает в раздумья, пытаясь вычислить, на сколько минут остановится его сердце, когда он коснётся их. И сможет ли выжить. — Не подведи меня, — и Чон из кожи вон вылезет, но Джию в грязь лицом не уронит, не заставит её жалеть и не разочарует. — И ещё один момент, Чонгук, — нехотя добавляет девушка, отчего парень хмурится. — Мне нужно уехать на неделю по работе…

а домик блаженства уже рушится. Чонгук уже помирает от нехватки.