closer, closer enough

— Мне нужно проветриться. Кайл думает, что вряд ли Стэн с Венди заинтересованы во внезапном исчезновении парня, да и черт с ними, в самом же деле. И без того увлечены просмотром какого-то фильма по телевизору, видно, из-за скуки. Эту скуку разбавлял соленый и острый привкус на языке, кола и прижимающаяся как можно плотнее парочка. И третьим лишним Кайл чувствует себя уже отнюдь не первый раз. И точно не последний. Как же Стэн мог допустить такое, что ночевка с лучшим другом обернется в очередную возню со своей девушкой? Изначально эта ночь предполагалась быть ночью игр и пытливых разговоров, а не сопливых шептаний и навязчивых мыслей. «Чувак, не будешь против, если Венди потусит с нами?» Нет, не против. Конечно нет. Она — его девушка, он — его лучший друг. Что может быть лучше этого? Разве что прислонившийся куда-то к стене и поджавший колени Кайл, искренне недоумевающий Стэн и невинно хлопающая ресницами Венди. До жути нелепо выглядит Кайл, каждый раз прожигающий гневным взглядом то одного, то другую, и, главное, понять не может — кого ему хочется зарезать больше всего. Может быть ее? Нет, нельзя. Если она умрет, Стэн сопьется. Тогда его? Нет, тоже нельзя. Тогда сопьется и Кайл. Хотя, не сопьется, нет, — умрет следом. «Боже, Кайл, не будь ты таким мудаком. Я тоже имею право быть счастливым» С одной же ведь стороны Стэн абсолютно прав, но с другой стороны колящее ощущение в груди не умаляется с каждой минувшей секундой — наоборот, боль набирает стремительные обороты и только обостряется. Хоть бы Стэн не узнал. И не узнает. Кайл держит рот на замке уже очень долго, чтобы позволить и этому недоразумению когда-нибудь вылиться наружу. Он стоит за дверью дома Маршей и сжимает кулаки до самого беления его костяшек — те довольно прочные, если не хрустнули с таким напором. А вот у Стэна бы сил как раз хватило и на то, чтобы их сломать пополам, и на то, чтобы сломать и Кайла. Он раздирает неприлично бледную кожу до крови и внезапно замечает, что она слишком темная. Темнее наступившей ночи в Колорадо. И луна высоко в небе светит ярко и в то же время слишком бледно, что даже раздражает. Раздражает, прямо как бестолково и дотошно громко хихикающая Венди, умостившаяся на плече Стэна, где, блядь, должен быть Кайл. Это он должен смеяться над всякими мелочами и действительно странными вещами; это ведь на него Стэн должен смотреть с неподдельной и ярко выраженной сияющей улыбкой. Это вообще он первый пришел с ночевой. И он первый обратил внимание на Стэна еще в детском саду. Да черт бы их знал, может быть они умудрялись общаться на таком удаленном расстоянии, как внутриутробие. Факт остается фактом: он — лучший друг, а она — новая бывшая. Первая и последняя бывшая, при любой возможности убегающая либо к Токену, либо строящая глазки смазливому Грегори. В последний раз Кайл видел этого паренька лет пять назад, но суть от того не меняется — Венди сбежит, обязательно сбежит, и Кайлу ничего не останется, кроме как утешать потерянного и вмиг потерявшего и свет, и жизнь Стэна. Ее здесь быть не должно. Она уйдет. Он останется. Она — его прошлое; он — настоящее. Но кто позаботится о будущем?