Вернуть твою улыбку

У женщины есть только одна возможность быть красивой, но быть привлекательной есть сто тысяч возможностей. Я не помню, где именно прочла эту фразу. Но когда Ребекка открыла двери своей гардеробной, у меня дух захватило. Вот они, эти самые сто тысяч возможностей. Множество нарядов из лучших тканей, разнообразных расцветок и фасонов, манили бы взор любой девушки. И я не лишена слабости любить красивые вещи. В привычках сестры Никлауса выглядеть ярко, поэтому здесь не найти блеклых цветов. Ребекка заливисто смеется, заметив мое смущение. Кажется, я начинаю понимать, зачем я здесь. Не только потому, что Колу пришла в голову идея вернуть чувства своему брату. Я - развлечение для семейства Майклсонов. Никлаус оттачивает на мне навыки преподавателя и заодно свою коллекцию оружия, если можно так сказать о небольших сражениях, которые входят в обучение. Ребекка вознамерилась превратить меня во вторую себя. Вот и теперь она укоряюще говорит: - Ты не должна быть такой зажатой, Кэролайн. Возможно, она права. Но принять то, что мне предлагают, зная: в любой момент я могу этого лишиться? Нет, это не для меня. Если Ребекке доставляет удовольствие делать вид, что я ее подруга, а не рабыня, то я каждую минуту помню о том, кто я в этом доме. Никлаус не дал бы мне забыть, даже если бы я хотела - кроме искусства владения холодным оружием он учит меня обращению со словами. Ими порой можно ранить сильнее, чем кинжалом, и я тому пример. Но именно благодаря этому испытанию на прочность моих эмоций, каждый день, на протяжении нескольких часов, я учусь еще кое-чему. Не только сдерживать гнев, и пользоваться им правильно. Нет, это реакция, которая возникает независимо от моего желания. Я учусь отвечать. Отвечать так, чтобы у напавшего кровь застыла в жилах. Можно разрезать кожу и мышцы клинком, а можно обнажить душу, подобрав правильные слова. Это мастерство мне кажется гораздо более сложным. Мой противник не подчиняется своим эмоциям. И от того он - еще лучший учитель. А еще я выплескивала все эмоции, накопившиеся во мне. Неудовольствие, которое я не могла высказать Ребекке, злость на Кола, ненависть к Хейли, Тайлеру и Мейсону. Никлауса не волновал ни мой резкий тон, ни дерзкие слова, которые я говорила. Это лишь веселило его, хотя не задевало. Но с ним я могла быть настоящей Кэролайн. Я быстро поняла, что чем ядовитее мои слова, тем сильнее будет ответная волна, и перестала увиливать и уворачиваться. Словесные перепалки никогда не перерастали в ссору, потому что мы не могли поссориться. Кто мы друг другу? Я рабыня, он мой хозяин. К тому же, Никлаус всегда пресекал это, когда я выходила за черту. Когда ему становилось скучно. - Я стараюсь. - Плохо стараешься. Понимаю, мой брат настоящая бука, но ты не должна замыкаться в себе. И я не могу видеть тебя в брюках. Когда Никлаус в конце первого урока заявил, что моя одежда не подходит, я опешила. Что он задумал? В моем воображении нарисовалась совершенно непривлекательная картина срезания с меня платья. Но вампир только посмеялся над моей подозрительностью. "Я сам объясню это Ребекке. Тебе придется носить брюки. Иначе я рискую действительно срезать с тебя эти дурацкие рюши, сделав неудачный выпад" Действительно, на следующее утро в моей небольшой комнате лежала аккуратно сложенная пара брюк из темной плотной ткани. Не представляю, как Ребекка подобрала размер, но они оказались мне впору. К новому для меня предмету одежды прилагалась рубашка с пуговицами и высокие сапоги. Это был мужской наряд, непривычный и поначалу неудобный. "Ты не заставишь меня надевать это каждый день!" - заявила я Никлаусу. Он потребовал, чтобы я оставила фамильярность и прекратила называть его "вы". Чего я добивалась? Брюки оказались обрисовывающими бедра так, будто я вообще без них, сапоги же подчеркивали длину и стройность ног, а рубашка предательски натянулась на груди, и пуговицы грозили оторваться при слишком резких движениях. На мужчинах такая одежда выглядит иначе! Да, я инстинктивно испугалась, что увидев меня в этом, вампир изменит свое решение. Потому что Ребекка, восхищенно ахнув и приложив руки к груди, заявила, что непременно наденет такое для Мэтта. После свадьбы. Когда они будут одни. Да и вообще, ношение брюк девушками порицалось. Привычной мне одеждой всегда были платья с длинными юбками. "Тогда надень платье, и обещаю, что обратно ты уйдешь без него." Что я могла на это возразить? Бросать вызов Никлаусу в этой ситуации означало его безоговорочную победу, потому что в правдивости его слов я не сомневалась. Но к моему удивлению, я быстро привыкла к странной одежде, теперь она казалась мне удобнее всего, что я носила раньше. Ребекка не позволяла мне появляться в доме в таком виде, утверждая, что это еще хуже, чем прозрачная ночная сорочка. - Кол приедет, и я хочу, чтобы он увидел тебя другими глазами. Как думаешь, какое платье подчеркнет твою красоту лучше всего? Спроси меня Никлаус, я заявила бы, что хочу вон тот большой черный непрозрачный мешок. Неясно, для чего он, но лучше это, чем декольтированное шелковое великолепие кремового цвета, которое мне протягивает Ребекка. Я не хочу выставляться напоказ для Кола. Он по-прежнему мне отвратителен. Но выбора нет, так ведь? - Возможно, голубое... - мямлю я, тщетно пытаясь обратить взгляд Ребекки на закрытое платье, из которого, по крайней мере, не будет вываливаться моя грудь. - Кэролайн, не время для скромности! Ты хочешь, чтобы Никлаус дальше превращал тебя в амазонку? Он же из своего сада не выходит. Наблюдает, как летают чайки и выдумывает философские изречения. Тебе он скоро надоест до оскомины. Надоест? На самом деле, с ним интересно. Как бы язвителен Никлаус не был, он все чаще обращает свой яд на других, а не на меня. И рассказывает удивительные вещи. Он познакомил меня с историей города, поведал о том, кто был первым вампиром. А еще он любит море. Точнее, тот Никлаус, который может чувствовать, любит. Я знаю, потому что его лицо меняется при взгляде на волны, атласную гладь спокойной воды или рябь, когда поднимается ветер. Даже его голос становится тише, а замечания - сдержаннее. Он читал множество книг, которые я могу обсудить с ним. Единственная тема, где ему не удается высмеять меня так, как он того желает - книги. Сейчас ему все равно, но в тех словах, которые он говорит, настоящий огонь. Он чувствовал, жил, существовал. Никлаус Майклсон - это сплошная тайна, которую мне хочется разгадать, приоткрыв завесу язвительности и безразличия. А вот Кол мне понятен. Потому и не хочу его видеть. Вечером я сижу за длинным столом вместе с Ребеккой и Колом, тщетно стараясь не наклоняться - мое предположение про грудь оправдалось. Ребекка что-то увлеченно щебечет, а Кол вовсю пялится на меня. Точнее, на то, что мне отчаянно хочется прикрыть. - Как твои успехи, Кэролайн? За меня отвечает Ребекка: - Эта девушка - удивительна. Никлаус запретил мне отсылать ее. А еще... Она вполголоса говорит Колу о том, что я ношу брюки, и я вижу, как загорается при этих словах его взгляд. Такое чувство, что меня с ног до головы облили грязью. Ему что, своего гарема недостаточно? - Кэролайн, он рассказал тебе о Майкле? О своем отце Никлаус не говорит ни слова. - Нет. - Почему? Кол Майклсон, ты серьезно? Неужели Кол представляет себе все это так, будто мы с Никлаусом ведем задушевные беседы за чашкой чая или в постели, например? - Возможно, он не хочет говорить об этом. - Возможно? Ты должна заставить его. Он с тобой ласков? Терпкое вино, которое Ребекка почти силой влила в меня, не такое противное, как этот вопрос. Кол хочет знать все подробности. А я не смею, не могу отказать ему в ответе. - Прежние девушки заявили, что никогда больше не появятся в этом доме. - Кэролайн не такая, как те ... девушки, - неожиданно встает на мою защиту Ребекка. - Просто хочу знать, поладила ли она с моим братцем, - ухмыляется Кол. - Кэролайн, детка, расскажи мне все. - Кол, все, что ты хочешь узнать, лучше спросить у меня, - раздается голос за моей спиной, и ладони Никлауса ложатся на спинку моего кресла. - С таким же успехом ты могла бы появиться без одежды, борец за добродетель, - слышу я шепот у самого уха. Вампир стоит позади меня, и представляю, какой вид открылся ему. Кол разочарованно смотрит на то, как его брат наклонился ко мне. А у меня мурашки по спине от этого несбывшегося прикосновения губ Никлауса к моей коже. - Я хочу включиться в разговор, - Никлаус отодвигает кресло и садится рядом со мной. - Слишком давно я пропускал семейные ужины, и вижу, что сегодня пришел не зря. Ребекка, дорогая, ты выглядишь очаровательно. - Но ты не сказал ничего о Кэролайн, - капризно говорит его сестра. Ей хочется получить одобрение своему таланту в подборе одежды, на что она недвусмысленно намекает. Я дергаю взмокшими руками злополучное кремовое платье, поправляя лиф, норовящий сползти и открыть еще больше, чем положено. - Выражение моего искреннего восхищения ее ожидает позже, - замечает Никлаус, следя за моими движениями. Я тут же оставляю платье в покое. Во взгляде Кола торжество. Ребекка всем своим видом выражает недоумение. И только на моем лице, пожалуй, не прочесть ничего, хотя я испытываю откровенный ужас. Никлаус передумал, и теперь намерен осуществить все свои права на меня. В этот момент я как никогда ненавижу Ребекку.