Вернуть твою улыбку

Кэролайн читала Стивена Кинга, так как упоминает лангольеров, персонажей из его одноименной книги. Но автор переместил его творчество в своем воображении в другую эпоху и другой мир, поэтому, подозреваю, самолетов в книге не было - Переоденься, - сухо бросает мне Никлаус, когда злополучный ужин наконец заканчивается. Ребекка исчезает мгновенно, пробормотав что-то насчет возвращения Мэтта. Вряд ли она так торопится к жениху, просто не в силах выдержать тяжелого взгляда брата. Колу тоже явно неуютно: он перестает улыбаться и вопросительно смотрит в мою сторону, словно обвиняя меня в том, что вечер испорчен. Встав из-за стола, я запутываюсь в длинной юбке, и Колу приходится схватить меня за локоть, чтобы не дать упасть. Злясь на себя за неловкость, я тут же высвобождаюсь и как могу быстро иду в свою комнату - выполнить пожелание Никлауса. Платье стаскиваю с огромным облегчением - в черных брюках и рубашке, застегивающейся у самого горла, я чувствую себя гораздо лучше. Одежда сейчас как броня. Понимаю, что мне следует поторопиться, но не могу удержаться и распускаю замысловатую прическу, которую соорудила на моей голове Ребекка. Она ничем не хуже простого конского хвоста, который завязываю взамен, но так я снова превращаюсь в себя. Возможно, в таком виде мне не вызвать прежнего интереса у вампира. Не стоило Ребекке делать из меня разряженную куклу. - Красноречивее нельзя было показать, как ты хочешь меня видеть, - говорит Никлаус, когда я наконец набираюсь смелости войти в сад и закрыть за собой дверь. Я нахожу вампира у скалы, там, где увидела его впервые. Он наблюдает закат с каким-то странным выражением на лице - восхищения и отрешения сразу. Готова поклясться, что у бесчувственных вампиров такого не бывает. - Если бы у меня был выбор, я предпочла бы сон. - Вот как? Ребекка утомила тебя, но теперь она переключилась на Донована. И будет занята, пока Метью снова не сбежит. А Кол? - Он был в высшей степени любезен. - Подумать только, в какие слова ты облекаешь простое определение похоти. Снисходительность с твоей стороны - или глупость? Решив не отвечать, подхожу ближе к обрыву, чтобы посмотреть, как горячий солнечный диск погружается в воду. - Скажи честно: ты хотела бы порадовать Ребекку и вернуться к Колу? - Нет, - слова слетают с губ прежде, чем я успеваю подумать, что даю еще один повод для насмешек. - Мой брат так противен тебе? Можешь не отвечать. Я видел сам. Какого тогда черта ты позволила Ребекке натянуть на себя это подобие платья? Правильно, ты не решаешь за себя сама. Досадно, не правда ли? Право распоряжаться собой ты потеряла. Он хочет услышать честный ответ или, как обычно, получить возможность снова задеть меня? - Его у меня отобрали. Но тебе это совершенно неинтересно. Никлаус, слегка скривившись, кивает. - Иди за мной, - приказывает он. Я в последний раз оглядываюсь на солнце, почти полностью скрывшееся за горизонтом. Темнота наступает, неотвратимо и медленно, и завтра уже не будет похоже на вчера. Я почти вижу странных существ, пожирающих день - они называются лангольеры. Это должно было произойти, рано или поздно. Мне будет проще, чем Елене, потому что я не влюблена. Без разницы, кто владеет моим телом, душа все равно принадлежит только мне одной. Никлаус идет впереди, не оглядываясь на меня. Я знаю, что он уверен: перечить я не стану. Миновав высокое здание с колоннами, где расположен зал для фехтования, он ведет меня дальше, и наконец останавливается перед ничем не примечательным домиком. - Кэролайн, - он открывает передо мной дверь, пропуская вперед. Ноги как ватные, и не слушаются. Воротник рубашки сдавливает горло, но расстегнуть его - ни за что! Спускаюсь вниз по длинной лестнице, безуспешно пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте - даже со зрением вампира. И вдруг в ноздри ударяет сильный, слегка приторный, железный запах. И еще что-то - знакомое и раздражающее. - Здесь пахнет кровью, - я останавливаюсь, и Никлаус касается моей спины, заставляя идти вперед. - А ты, оказывается, наблюдательна. - Зачем ты привел меня сюда? Я оказываюсь на небольшой площадке, освещенной слабым светом факелов на стене. Теперь я могу рассмотреть, что земляной пол посыпан соломой, и длинный коридор ведет куда-то, откуда кровью пахнет еще сильнее. - Чем рассказывать, лучше показать, - отмахивается от меня вампир. Я широко раскрываю глаза, стараясь понять, чего ждать от этого пугающего места. Никлаус снова не позволил предугадать себя. Я делаю несколько шагов вперед, снова попадая в темноту, но вампир снял со стены один из факелов. Мне страшно, впервые так страшно с тех пор, как я готовилась к встрече с Никлаусом. Приходится остановиться, чтобы поверить в то, что я вижу это в самом деле. Передо мной - клетка. Ржавые металлические прутья словно изгрызены изнутри, но они довольно крепкие - потому что пленница там, за ними, не пытается выбраться, а сидит неподвижно, безвольно опустив голову. Сказать, что я испытываю ужас - не сказать ничего. И прежде чем Никлаус успевает помешать мне, срываюсь с места и бросаюсь прямо на прутья клетки. Что же натворила эта несчастная девушка, что оказалась здесь? Отчего он вздумал обойтись с ней так? Значит ли это, что и мне есть чего бояться? - Ты жива? При звуке моего голоса девушка - я определяю, что она молода, когда вижу ее лицо, - поднимает голову и с ненавистью смотрит на меня. - Еще один вампир, - словно плевок, бросает она. - Вервольф, - по буквам выговариваю я, догадавшись, какой еще запах так донимает меня. Девушка выглядит особенно хрупкой в отсвете факела и оттого совсем не похожей на волчицу, страшного врага любого вампира, пожелай она того. Но волки, вампиры и люди нашли кое-какой общий язык. Они живут в одних и тех же городах, ведут дела. Нет никакой причины для того, чтобы держать вервольфа в клетке, даже пусть Новый Орлеан и город вампиров. Никто не заслуживает такого! - Что это значит? - обращаюсь я к Никлаусу, думая, как успокоить девушку. Ведь я ей не враг. Не я ее враг, если говорить точнее. - Кэролайн, я не советую тебе стоять там и дальше. Отойди сейчас же. Никлаус словно нервничает, но это мне только кажется. Ведь он ничего не чувствует. И даже если бы это было не так, он никогда не тратил бы эмоции на рабыню. Воспоминание об этом, в который уже раз, ужасно злит меня. Он хочет показать мне, что сделает в случае неповиновения? Какую цель преследует, спустившись сюда, в темный, мерзко пахнущий подвал, и демонстрируя мне волчицу в клетке? - Нет! - я не знаю, могу ли что-то сделать для несчастной пленницы, но попытаться стоит! А вдруг он посадит меня в клетку рядом с ней? Отбрасываю эту мысль как неважную. Никто не помешает ему сделать это и просто так. - Ты хочешь показать мне, какой ты ужасный? Я и так это знаю, - упрямо говорю я. - Кэролайн, сейчас же! Доставляет удовольствие, когда тебе приказывают? Тогда это приказ. Ослушаться его требования - прямая дорога к наказанию. Но я заставляю себя остаться на месте. И беззвучно шепчу девушке в клетке, что все будет хорошо. - Викки, - зло усмехается она и вдруг наваливается на прутья всем телом. - Ты не боишься, если подошла так близко. Она протягивает ко мне руку - нет, когтистую лапу, и крепко хватает мое запястье. - Зря, - добавляет волчица прежде, чем пройтись по коже когтями, срывая ее пластами. Боль приносит ясность. Я инстинктивно дергаю руку, едва не выдернув ее из сустава, потому что Викки держит очень крепко. И вдруг оказываюсь далеко от клетки, у противоположной стены - Никлаус вмешивается не слишком-то поспешно. По крайней мере, так кажется мне. Прижимаю израненную ладонь к себе. Больно так, будто когти волчицы еще рвут кожу. Но есть кое-что похуже. И от осознания этого я зажмуриваюсь, как делала в детстве, проснувшись одна в комнате от страшного сна. Верный способ спрятаться от кошмаров, прячущихся в темноте - когда тебе пять лет. Не теперь. Укус волка смертелен для вампира.