Вернуть твою улыбку

Оглянись: там остался твой рай. В затененном, прохладном саду. Не любил? Что ж, тогда так и знай: без следа я исчезну, уйду.

Сколько бы боли мы ни испытали, мы никогда не привыкнем к ней. Всегда стараемся её избежать.

- Нет, Бонни, нет! Комок в горле тяжелый и острый. - Прости меня, Елена... - шепчет ведьма, и я чувствую ее страх, как любой хищник чувствует страх своей жертвы. Клыки выдвигаются - я не могу контролировать себя как вампира, гнев, хлестнув меня плетью, повторяет это раз и еще. - Я не верю тебе! Недоверие или злость? Что сильнее? И пока эти два чувства борятся во мне, пока раздирают меня надвое, воспаленное чувство голода подсказывает, как нужно поступить. Вонзив клыки в теплую, податливую человеческую плоть, я получу все, чего желаю. Тотчас исчезнут все заботы и тревоги, смоются горячей, сладкой волной крови... - Я всего лишь хотела помочь... Наверное, Бонни видит это в моих глазах. Дядя Джон рассказывал мне, а он знал, о чем говорил. Недаром родители запрещали ему общаться со мной, но я никогда не отказывалась от Джона, который утешал меня, если я плакала, и говорил о том, какая я замечательная. Уверена, я не попала бы в рабство, если бы Джон был в городе. Но его изгнали, мои родители сделали все для этого, и защитить меня было некому. Какая-то часть меня, та, что от человека, требует опомниться. Моих проблем не решить убийством, и предательство Тайлера кровью не смыть. - Я не верю, - тупо повторяю я, и бросаюсь на постель, содрогаясь в рыданиях. Клыки втягиваются. Никогда бы не поверила только словам. Но Карина передала прядь моих волос, то, что я оставила Тайлеру на память обо мне. Никто не знал о ней, кроме нас двоих, а значит, Локвуд от меня отказался. Ведьма понимает, что попытки утешить меня бесполезны, а может, боится снова разбудить моего внутреннего монстра. Так или иначе, она остается на месте, не двигается, молчит и дает мне выплакаться вволю. "Я женат, Елена. Ничто этого не изменит. Я никогда не давал тебе ложных надежд, кроме тех, что ты придумала сама. Будь счастлива в новой жизни, если это тебе удастся. Помочь ничем не могу, ты знаешь это сама: Новый Орлеан - город вампиров. Возвращаю тебе твой прощальный подарок как напоминание о том, что между нами все кончено. Будь добра, не беспокой меня более." - Я бы превратила его в лягушку! - вдруг раздается голос Бонни. Приподнимаюсь на кровати, обратив к ведьме заплаканное лицо: - Отчего же не превратила?! Я присутствую на ужине. Стефан пожелал этого, и я позволила Эдне надеть на меня полагающееся случаю платье. Меня не волновало, каков его цвет и подходит ли оно мне. Меня вообще ничто не волновало. После первой перемены блюд хозяин дома, явно отчаявшийся развлечь меня беседой, обращается к Аларику, интересуясь, чем тот так огорчил меня. Рик пожимает плечами, резюмируя, что не понимает, отчего "солнышко Елена" превратилась в хмурую тучу. Наверное, это была шутка, чтобы я улыбнулась? - Все в порядке, просто неважно себя чувствую. Мне еще не настолько все безразлично, чтобы выдать свои чувства Аларику. Ведь тогда он передумает насчет своего друга, а это мой единственный путь освободиться. - Я могу что-нибудь сделать? Стефан сама любезность. Как же это меня раздражает! Когда Тайлер ухаживал за мной, он тоже был великолепен - вежливый и обходительный. Мужчины быстро меняются, добившись своего - не думаю, что Сальваторе или Рик исключение. Аларик все время твердит о своей дорогой Дженне, но торчит у Стефана Сальваторе, ни разу не навестив ее. А зачем? Венчанная супруга уже никуда не денется. Это мужчина волен менять пассий или увлечения, а женщине положено следить за домом, детьми и благополучием мужа. Выполнять его пожелания. Чем, собственно, рабство отличается от замужества? Может, тем, что хозяина ты выбираешь сама? И здесь неувязка. Многих девушек выдают замуж за нелюбимых или незнакомцев потому, что того желают их родители или опекуны. Решив, что к женщинам мир несправедлив в высшей степени, я залпом выпиваю вино из своего бокала и предлагаю оторопевшему от такой перемены в моем настроении Стефану: - Не хотите прогуляться? В ответ слышу заверения в том, что мой предполагаемый спутник готов сделать что угодно, лишь бы вернуть мою улыбку. Аларик предостерегающе поднимает бровь: я не должна увлечься Стефаном. Нужно было раньше думать, Рик. Прежде чем знакомить меня с братом твоего обожаемого Деймона. И слепому видно, что я нравлюсь Стефану Сальваторе. Но сделка с Алариком слишком важна, и я добавляю: - Разумеется, мы не оставим Аларика скучать в одиночестве. - Я знаю, Елена, - успевает шепнуть мне Стефан, когда мы выходим на дорожку, посыпанную щебнем, вдоль увитой плющом стены. Внутренне холодея, я поднимаю глаза на Сальваторе. Но дрожь быстро проходит. Разве самое ужасное не случилось со мной сегодня? А если думать трезво, и Аларик уже поделился новостью о "леди", то есть мне, и Стефан, тем не менее, обращается со мной, как с равной, значит, все не так уж страшно. - О чем? - О вашем.. положении. Рик такой дурак! Только потому, что вы - копия Кэтрин... Двойники редкость, согласен, но... - Он мой хозяин, - пожимаю я плечами так, будто речь идет о какой-то сущей безделице. - А я его собственность. Вы это хотите сказать? - Я... да... то есть нет! - сбиваясь, запальчиво произносит Стефан и смотрит на меня горящими глазами. - Но вы, Елена, вы не... - Не заслуживаю такой участи? Не должна быть рабыней? - Именно, - выдыхает мужчина и останавливается, умолкнув, потому что к нам подходит Аларик. И все бы ничего, я уже устала слушать Стефана, мечтая об уединении своей комнаты, где смогу вдоволь выплакаться - но рядом с Зальцманом неспешно вышагивает Деймон Сальваторе. - Рад видеть, что ты не давал Елене скучать, брат, - холодно бросает он после сухого приветствия, и мне сразу становится ясно, что отношения братьев Сальваторе далеко не безоблачные. - Ты быстро вернулся, Деймон, - недовольно отвечает Стефан. - Я ждал тебя только завтра. - Думаю, Дайана Мэйсон слишком глазела на меня, потому что ее муж подписал договор еще сегодня утром. - Твое самодовольство, как всегда, с тобой. Поздравляю с завершенной сделкой. - Все ради блага общего дела, - не слишком искренне улыбается Деймон. - А теперь, если позволишь, я приехал забрать Елену. Что? Только не сегодня. Я не смогу больше делать вид, что все в порядке. Особенно если Деймон Сальваторе пожелает взять то, на что имеет право как мой хозяин. Я закрываю лицо руками, и слышу, как спасение: - Не могу отпустить Елену с тобой. Сегодня, - добавляет Стефан. - Что же мешает мне сделать это без твоего позволения? - Девушка плохо себя чувствует. Если тебе безразлично ее состояние, то мне - нет. - Не вижу проблемы, ей будет так же плохо в моем доме. Нечего сказать, перспектива! - Деймон! - пытается урезонить друга Аларик. - Ты ее пугаешь. И вдруг Деймон смотрит прямо мне в глаза. Я замираю, не в силах отвести взгляд или шевельнуться, чтобы сбросить эту пелену, рассеять магнетическую силу его взора. - Елена, это так? С трудом доходит, что говорят со мной. - Елена, ты можешь ответить? - требует Деймон, явно уверенный, что я солгала насчет плохого самочувствия. Солгала затем, чтобы остаться со Стефаном. Сама не знаю, почему мне пришло в голову именно это, но сейчас мне кажется, что я могу читать мысли, прямо как Бонни Беннет. Мир качнулся, раз и второй, а потом начал падать. Или это я падаю? - Рози... - отчего с губ сорвалось имя строптивой лошади, пытавшейся сбросить меня с седла сегодня? Главное, что не имя Тайлера. Потому что мне пришлось бы объясняться. - Это лошадь... Аларик, ты виноват... - это говорит Стефан. - Да она казалась довольной, - оправдывается Рик. Голоса, звучащие как из тоннеля, вдруг затихают. Чьи-то руки подхватывают меня, не давая коснуться кожей зеленой травы и колючего щебня, между которым она проросла. Моя щека касается ткани рубашки, и тут же мне вспоминается, как Джон говорил, что никогда не встречал такой сони. "Не спи, малышка", - слышится мне через часы, дни и годы его саркастический, слегка отрывистый голос, в котором все же звучит забота обо мне. "Ты не должна бояться, Елена. Кто так пугает тебя? Тайлер? Я покажу этому мальчишке, как обижать мою маленькую драгоценную девочку." - Нет... Не он... Не он. Я знаю, что это галлюцинация. Что не Джон говорит со мной, а собственное сознание превращает мои мысли в его голос, пытаясь помочь мне справиться. Но так хочется вновь ощутить его защиту и любовь. Привязанность к Джону была такой сильной, что моя мать опасалась, как бы я не сбежала из города на его поиски. "Елена, кто же он? Расскажи мне. Я могу помочь тебе, если ты позволишь." - Деймон. - произношу я, пытаясь не упустить образ дяди, который уже совсем близко. Я слышу запах его любимой туалетной воды и могу коснуться его загрубевшей ладони, чтобы понять: он настоящий. - Деймон...