Вернуть твою улыбку

Я усиленно делаю вид, что не замечаю Никлауса. Мне вовсе не хочется выползать из-под одеяла и одеваться для занятий с ним, а после возвращаться к Ребекке, которая наверняка будет полна эмоций от встречи с Мэттом. Если она до нее говорила только о нем, то что же будет теперь? Но главная причина состоит в том, что я опасаюсь разговора о волчице. Что, если вампир решил не отпускать ее? Как смогу я после этого выдержать бремя совести и вины, зная, что в его подвале томится несчастная измученная девушка? Никлаус застыл у стены, облокотившись о нее, и наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица. Я не могу смотреть на него дольше, опасаясь быть пойманной, и притворяюсь спящей, закрыв глаза. Мне снилась клубника - сладкие, крупные, ароматные, будто в реальности, ягоды. Отец собственноручно ухаживал за ней, чтобы его маленькая Кэр могла полакомиться вволю. Ведь то, что я вампир, вовсе не отменяет пристрастия к обычной пище. - Кэролайн, я знаю, что ты не спишь. От него ничего не скроешь! Я недовольно ворчу, будто бы во сне, и накрываюсь одеялом с головой. И вдруг понимаю, что вообще-то, я в его спальне, в его постели, и это сразу же прогоняет прочь остатки сна. От того, чтобы вскочить на ноги, здравый смысл меня вовремя удерживает. Ведь на мне только ночная рубашка, по правде, больше похожая на облегающую тунику, обрисовывающую все контуры моего тела. Не могла догадаться о ее предательской сути, пока не надела, но не ложиться же мне было в постель в рубашке и брюках? - Это ты разбудил меня. - Уже полдень, - насмешливо говорит вампир. Победа на его стороне. Высовываю голову из-под одеяла, сев на постели, и только сейчас замечаю в его руках корзинку... полную отборной клубники. Вот почему я так ярко ощущала во сне ее аромат... но тогда, позвольте, сколько Никлаус уже находится здесь? - Мне показалось, что будить раньше тебя не следует. Тебе не снились кошмары этой ночью. - Откуда ты... Ведь и правда, не снились. Вместо попыток прикрыть обнаженное тело в свете ярких ламп Арены и криков распорядителя - отцовская клубника. Никлаус отходит от стены и присаживается на постель рядом со мной, вручая мне корзинку с ягодами. - Это мне?! - я так поражена, что не могу найти других слов. - Я рассчитывал, что это поднимет тебе настроение. И заставит забыть некоторые другие вещи... Я не ослышалась? Никлаус Майклсон приносит мне клубнику и извиняется за прошлые прегрешения? Разве так себя ведут вампиры без чувств? А может, именно поэтому он это делает, ведь какой хозяин в своем уме будет делать такие милые подарки своей рабыне? - О той девушке я забыть не смогу. Невозможно забыть такое. Ей гораздо хуже, чем... - Чем тебе? Кэролайн, ты не делала того, что сделала она. А ведь Вики пыталась навредить тебе и сделала бы это, не задумываясь. Она сестра твоего врага. Что таится в тебе, позволяющее прощать подобное? Я не хочу сравнивать. И беру корзинку, ощущая сладкий аромат клубники. - Отпусти ее, Никлаус. Пожалуйста. - Ты вчера вообразила, что это твой последний вечер. Запомнился ли он тебе таким, как хотелось бы? Ясно, что Никлаус не желает отвечать на мой вопрос. Дальше настаивать смысла не имеет, и я решаю припомнить это ему позже. Когда у меня вновь появится возможность достучаться до него. Появится ли? Липкие щупальца страха, обвившие меня при мысли о скорой смерти от яда вервольфа... не думаю, что это воспоминание приятное, но оно точно не меркнет даже сейчас. - Все в порядке... - Лгать некрасиво, Кэролайн. Не ты ли вчера вцепилась в меня с таким видом, будто тебя вервольфы решили сожрать? - Не в тебя, а в твою руку, - я краснею, - позволь мне одеться. Отвернись, пожалуйста. Кладу клубнику на постель, и жду, пока Никлаус выдаст еще пару колкостей, прежде чем выполнить мою просьбу. Или вовсе откажется. Но вместо этого он закрывает глаза. - Если тебе так угодно. - Спасибо, - я одеваюсь на вампирской скорости. Но все время мое внимание сосредоточено на лице Никлауса - закрыты ли его глаза, - и вот я не попадаю в рукав рубашки уже второй раз. - Нужно помочь? - ехидно осведомляется вампир, чем окончательно выбивает почву у меня из-под ног. В буквальном смысле этого слова. Я едва не падаю, надевая брюки. Наконец, мне это удается. Кое-как приглаживаю волосы, запоздало понимая, что у Никлауса вряд ли можно найти расческу и шпильки, а те, которые я вытащила из волос, бесполезны, раз волосы спутаны и растрепаны. - Твоя скромность удовлетворена? - Полностью, - я снова краснею. Не то чтобы я стремилась выглядеть безупречно, когда на меня смотрит Никлаус, но уверенность в себе значительно поколеблена от осознания, что на голове гнездо, а рубашка криво застегнута. Чтобы доказать, что меня нисколько не смущает происходящее (зачем только?), я демонстративно встряхиваю головой, и плюхаюсь на постель рядом с корзинкой клубники. Беру алую ягоду пальцами и вкладываю в рот, но внимательный взгляд Никлауса отбивает всякий аппетит. Решив довести начатое до конца, будь это даже поедание клубники, я через силу проглатываю ягоду, и медленно облизываю сок с губ. - Кэролайн, - голос Никлауса неожиданно хриплый и низкий, - я подумал, что ты придаешь большое значение воспоминаниям. - Это единственная моя драгоценность, - язвительно отвечаю я, подражая его манере говорить. - Нет, целый сундук сокровищ, поверх которого теперь я бросаю речную гальку. Так и есть, прошлые дни сияют и сверкают красками, а здесь однообразное существование без права выбора... Ни дать ни взять драгоценные камни - и обычные голыши с пляжа. - Позволь добавить туда алмаз. - Не слишком ли неуместно он будет смотреться? - я смотрю Никлаусу прямо в глаза и беру вторую ягоду. Если он задумал какую-то гадость, нужно насладиться проявлениями его хорошей стороны, например, клубникой, пока вампир не осуществил свои намерения. - Это просто небольшая вечеринка, скучные разговоры о делах. Мне нужна спутница, которая будет недурна собой. И желательно хотя бы с небольшим запасом интеллекта. Ты подходишь. Ребекка подберет тебе платье, и в этот раз тебе следует настоять на более закрытом варианте. Мне нужно, чтобы мои партнеры думали о делах. - И какой параметр выигрывает? - интересуюсь я, продолжая есть клубнику. Ему назло. Ведь я вижу, что его что-то раздражает. - Что?! - Никлаус отвечает не сразу. - Я красива или умна? - Забыл сказать, болтливость тоже ни к чему. Именно поэтому я не беру с собой Ребекку. Вот как? Никлаус Майклсон не может подобрать себе спутницу для вечера, и поэтому выбор останавливается между двумя девушками - сестрой и рабыней? Нечего сказать, не думала, что у него недостаток женского внимания. Но глядя на него, мне в это не верится. Девушки любят таких мужчин. Самоуверенных. Знающих, чего они хотят. Умеющих показать, кто главный. Непредсказуемых. И конечно, я почти забыла, он ведь очень красив. Неужели я обсуждаю сама с собой достоинства Никлауса Майклсона? Скрывая смущение, я опускаю глаза. - Спасибо за клубнику, - я выбираю самую крупную ягоду, чтобы есть ее постепенно, как маленькое мороженое. - Она безумно вкусная. - Ты должна быть готова через пару часов, поэтому лучше причесаться. - Никлаус встает, открывает комод и извлекает... расческу! Если бы я потрудилась заглянуть в ящик дальше, обнаружила ее, то не краснела бы. Вампир бросает ее мне, но я даже не пытаюсь словить. Отчего-то мне хочется смеяться. Но я остаюсь серьезной. - Никлаус, разве ты не слышал? Это новый писк моды, если верить журналу Ребекки. С начала следующей недели каждая уважающая себя девушка будет выглядеть именно так. Натуральность воссоздать безумно сложно, и это главная ценность такого образа. На деле там были рисунки мускулистых мачо, которые сестра Никлауса с восхищением разглядывала, вслух обсуждая и сравнивая их с Меттом Донованом, своим женихом, но журнал удачно мне вспомнился. Да и статьи о моде там откуда-то возникли, поэтому я вспомнила цитату из одной из них. - Тогда тебе придется презреть законы моды, потому что я предпочитаю прошлосезонные тренды. Общение с Ребеккой не прошло даром, иначе откуда ему знать неологизм "тренд"? Это словечко Ребекка употребляет направо и налево, желая показать, как она осведомлена обо всех переменах в мире моды. - Как скажете, - я оставляю полупустую корзинку и встаю с постели. - Прикажете надеть мешок? Возможно, нужно заплести косу? Вы любите фиолетовый цвет? Никлаус качает головой, и вдруг я замечаю, что он улыбается, а в его глазах - солнце. Иначе я не могу назвать перемену, произошедшую с ним. Пустое, холодное выражение сменилось осознанным, согревающим взглядом. Это определенно человечность. - Ты невыносима, Кэролайн. Если мне не понравится, как ты выглядишь, или Кол снова примется пожирать тебя глазами - ты останешься дома и будешь вольна выбирать, одна или с моим младшим братцем. Нет, это все определенно неспроста. Сначала клубника, теперь этот вечер. Ради того, чтобы сделать мне приятное? Но зачем тогда говорить колкости и делать вид, что другого выхода, кроме как взять меня с собой, нет? И отчего каждый взгляд Никлауса заставляет что-то внутри сладко сжиматься, словно у меня в животе - бабочки, проворно раскрывающие свои порхающие крылья? - Надень синее, - добавляет Никлаус, когда я уже оказываюсь за дверью. Да здесь же целое хитросплетение коридоров! Чертыхнувшись про себя, я иду по первому попавшемуся, не желая возвращаться просить помощи у Никлауса и признаваться, что заблудилась в его замке. А я думала, дом Ребекки огромный! Нужно отдать должное Ребекке - она не зря читает свои журналы. И не зря столько времени проводит перед зеркалом. Когда она заявила, что займется моей прической сама, я сначала испугалась, что буду выглядеть... слишком броско. Сестра Никлауса еще и накрасила меня. Искусство макияжа было для меня чем-то запредельным, потому что отец не покупал мне косметику, считая это лишним для молодой девушки, а я сама нравилась себе и без жутких белил, которые накладывали на себя некоторые знакомые мне девушки. Но увидев свое отражение, я ахнула от восторга. Оказывается, косметика - очень нужное средство. Моя кожа словно светилась изнутри, изгиб бровей поменялся, а глаза в обрамлении пушистых ресниц казались большими и глубокими. Волосы Ребекка собрала в высокую прическу, выпустив из нее несколько локонов. - Я великолепна, - она обошла меня с разных сторон, любуясь своим творением. - Никлаус упадет, когда тебя увидит. С этими словами девушка открыла шкаф и извлекла платье из струящейся и сверкающей в свете свечей синей ткани, незнакомой мне. - Это атлас, - Ребекка погладила платье, - у Никлауса есть вкус. - Он подарил тебе его? - Шутишь? Я не люблю синий цвет, и Нику это прекрасно известно. Мне кажется, что такой мне не идет. Кэролайн, платье твое. - Что я должна делать на этом вечере? - я постаралась не выказать своего удивления тем, что роскошное, наверняка безумно дорогое платье - для меня. Никлаус снова меня удивил, и снова приятно. Если так пойдет дальше... Есть вещи, которых делать нельзя. И одна из них - не влюбляться. Когда я надоем Никлаусу, он может отдать меня кому угодно, и что я стану делать, если полюблю его? Этого не должно случиться. - Ничего особенно. Там будет невероятно скучно, но мужчины посещают такие вечера, чтобы за бокалом вина или еще чего и сигарой договориться о делах. Самые важные сделки совершаются в полупьяном состоянии, - шутливо нахмурилась Ребекка. - И зачем я... - Красивая девушка - обязательный атрибут успешного мужчины. Отцы приводят дочерей, и я знаю некоторых девушек, которые познакомились с женихами именно так. Мужья появляются с женами или с любовницами. А вот если неженатый мужчина появится один... Ты помнишь, что я сказала про отцов? - Так я ширма? - Мой брат - один из самых желанных холостяков Нового Орлеана, - проворковала Ребекка. А я-то навоображала себе. "Не лги, Кэролайн, тебе только кажется, что ты нравишься ему. На самом деле, ты - предмет собственности бездушного, бесчувственного вампира, которому и нужно только, чтобы какая-нибудь леди Маргарет или Оливия не вешалась ему на шею, отвлекая от деловых бесед. Поэтому он и спрашивал, можешь ли ты быть женственной, раздумывая, подойдешь ли ты ему в качестве прикрытия". Кем он представит меня? Заявит, что я - новое выгодное приобретение его брата? Между прочим, в разговоре об акциях строительной компании, похвастается, почем нынче блондинки? Или солжет, что я его любовница. Мужчинам такое всегда сходит с рук. Любовница поднимает авторитет в глазах других грубых, тупых мужланов, которые не видят ничего дальше своего носа и огонька сигары. Что бы ни задумал Никлаус, это его дело. А я постараюсь выглядеть настолько ослепительно, насколько смогу - и посмотрим, удастся ли ему сосредоточить своих партнеров на разговоре о важной сделке!