Вернуть твою улыбку

Капли дождя стучали по стеклу, а молнии взрезали черный бархат неба после каждого оглушающего раската грома. Я не спала, и лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к тишине, будто та могла ответить на все мои вопросы. Сон упорно не желал приходить ко мне, и стоило сомкнуть веки, как я тут же распахивала их обратно. Никлауса не было. Вероятно, я могла бы не ждать, пока он вспомнит о нашем споре, и спокойно и сладко уснуть - здесь, в его спальне, как эти ни странно, я не вижу кошмаров. Но вместо блаженного спокойствия, которое может подарить сон, я необычайно напряжена. Сказываются прежние переживания или предчувствие будущих? У меня не было четкого ответа. Я лишь хотела поскорее понять: правильно ли поступила, поставив себя на кон в споре, который любому постороннему покажется просто глупым? Глупым... Но я уже привыкла оценивать происходящее со мной другими мерками. Сейчас я вспоминала прежнюю жизнь и первые дни пребывания в доме Никлауса; за это время я ни разу не пожалела, что не осталась у Кола. Глупым... так можно было бы назвать мое поведение несколько дней назад. Нужно отдать должное порой невыносимому вампиру; он отнесся к моим попыткам повлиять на его чувства как к новой игре, а все новое занимает его. К сожалению, всегда недолго. Как знать, сколько еще буду занимать его я? Мне не хотелось бы, чтобы Никлаус сделал неправильные выводы о ситуации, которую я спровоцировала. В отличие от него, я не могу руководствоваться расчетом и все, что я делала, было искренне. Я не всегда способна контролировать свои порывы, и вот результат. А какие неправильные выводы, Кэролайн? Я отвечаю сама себе: он мог подумать... - Кэролайн, мне казалось, что ты давно спишь. Никлаус появляется совершенно бесшумно. Мокрый пиджак он снимает и небрежно бросает на пол - слуги утром приведут все в порядок. Туда же отправляется папка из черной кожи, которую вампир держал в руках. Я смотрю на него, забывая дышать. Он опирается о косяк двери, и приподнимает уголки губ в улыбке. С мокрой челки на лицо стекает вода, и Никлаус смахивает челку коротким движением руки, не обращая внимания на то, что она вновь оказывается на прежнем месте. Его высокий силуэт в лунном свете кажется мне нереальным, и только моргнув несколько раз, я убеждаюсь, что не сплю. Мокрая насквозь рубашка облепила его тело, став почти прозрачной. Странно, что я думаю об этом, ведь такое сложно рассмотреть в темноте, даже вампиру. Устав стоять у двери, Никлаус приближается к постели и садится на край покрывала. Меня окутывает аромат его парфюма и грозы, я невольно придвигаюсь ближе - и он снова улыбается. - Это может быть даже приятным, - бормочет вампир, наклонившись ко мне - или это я сама оказалась так близко к нему, - и вот уже я у него в объятиях. Он аккуратно оборачивает меня одеялом и прижимает к себе, как маленькую девочку. Меня не устраивает, что нас разделяет плотная ткань, но Никлаус качает головой, будто угадав мои мысли. - Я же весь промок, - он указывает рукой в сторону окна, где неутомимый дождь выстукивает по стеклу свою собственную мелодию. - Ты рада меня видеть, принцесса? - Нет, - ответ вырывается у меня прежде, чем я могу осознать, и Никлаус тут же опускает меня на кровать. На языке вертятся совсем другие слова, но их он слышать не должен ни в коем случае. Завернутая в одеяло, я лежу словно в коконе, и мне становится неуютно не только от неудобного положения, но и от взгляда вампира на меня. - Я не... Но исправить ситуацию мне не удается. Никлаус встает, и несколько минут смотрит в окно, будто забыл там что-то важное. Затем оборачивается ко мне: - Ты сама затеяла это. И более чем уверен, что ты хочешь поскорее от меня избавиться. И тихо шепчет, словно забыв о моем вампирском слухе: - А ведь я сам предоставил такую возможность... - Ты передумал? - положение становится едва ли не комичным. Не хватает только ревнивого мужа, который бы вошел сюда и увидел меня в постели Никлауса - дрожащую, но решительную. Иногда я прихожу к выводу, что обладаю поистине кошмарным характером - но я привыкла идти до конца. А здесь у меня и выхода другого нет. - Передумал? Я отворачиваюсь, пока вампир переодевается в сухую одежду. Открыв глаза, обнаруживаю Никлауса снова рядом со мной, и выражение его глаза теперь не нравится мне еще больше. - Почему я никогда не могу понять тебя до конца, Кэролайн? - Каждая девушка - тайна... - Каждая, - усмехается он. - Скажи мне, считаешь ли ты себя обычной, потому что я не считаю. Каждой было бы достаточно того, что может предложить Кол. Каждая сочла бы ужасным жертвовать своими интересами... собой... чтобы помочь врагу. Каждая - давно попыталась бы... впрочем, какая разница, что... Тебя вовсе не интересует это. Но ты заботишься о моих чувствах, и готова пойти на поистине шокирующие эксперименты, чтобы их мне вернуть. - Я сделала это ради свободы. - Ты не знала, что я предложу тебе спор. Признайся, что поступок был искренним. - Если так, то какое это имеет значение? - Никлаус загнал меня в угол, и я бы рада признаться, что чувствую на самом деле, но не могу. И в то же самое время нет сил лгать. Когда он говорит со мной так, когда он так близко, я теряю самообладание. - Давай перейдем к сути эксперимента, - предлагает он. Отлично. Наверное, господину Майклсону пришло в голову, что он слишком расчувствовался. Или он получил тот ответ, который хотел услышать, и больше его тема не интересует. Я сама не понимаю, откуда взялась досада. Он волен думать, делать и говорить, что хочет. Все равно его чувства - только маска. - Все очень просто. Сон. - Сон? - Присутствие другого успокаивает, дает ощущение уюта и теплоты. Все это - эмоции, которые должны стать основой для других, более сильных. - То есть, даже если я притащу сюда Ребекку со всем семейством Донованов, или Элайджу с его занудными советами, и предложу поделиться с ним подушкой, то это сработает? - насмешливо уточняет вампир. - Уверена, общество брата будет куда полезнее моего, - язвительно отвечаю я и делаю попытку встать. Никлаус заставляет меня лечь обратно. - Если серьезно, то нет, - смягчаюсь я. - Рад слышать, потому что они меня способны только разозлить. - Тоже чувства. - Но уже не по учебнику. Полагаю, со своей скромностью ты уже договорилась. Я поспешно опускаю взгляд, когда Никлаус снимает рубашку. За ней следуют брюки. Не собирается же он... я обнаруживаю, что испытываю почти панику... Ребекка рассказывала, что многие мужчины предпочитают спать вообще без одежды. Мэтт Донован не подозревает, сколько я о нем знаю. Видимо, Никлаус не относится к этим мужчинам, либо решил, что не хочет шокировать меня сверх меры. И за это я ему благодарна. Он ведь и так... почти без одежды. Моя ночная сорочка с глухим воротником еще минуту назад казалась мне недостаточно закрытой, но мужчинам явно позволено куда больше вольностей в одежде. Кровать достаточно большая, чтобы спать, не касаясь друг друга. Собственно, Кэфор не настаивает на этом - главное именно присутствие другого человека, а прямой контакт необязателен. Никлаус явно намерен поспорить с доводами великого ученого, потому что, не дожидаясь моих возражений, разматывает одеяло, в которое я все еще завернута, и буквально перетаскивает меня ближе к себе. - Так правильно? Он предоставляет мне выбор. Вместо ответа я удобно устраиваюсь на плече вампира. Возможно, Кэфор не осудил бы меня - ведь могу я вносить дополнения, которые точно не повредят? - Ты внимательно читал книгу. - Я солгал. Лишь просмотрел, - успокаивает мою совесть Никлаус. - До того, как ты придумала это, я считал ее бредом. - А теперь? Никлаус находит мою косу и, коснувшись аккуратно заплетенных волос, говорит: - Распусти их. И, отвечая на твой вопрос - в данный момент я почти верю в Кэфора. Я встаю на колени на постели, чтобы расчесать волосы, но Никлаус не позволяет мне. - Просто ложись обратно. Я говорила, что все просто? Ничего подобного. Каждой клеточкой своего тела я ощущаю напряжение, которое исходит от вампира. От него буквально пышет жаром, и я лежу неподвижно, боясь коснуться его и безумно желая этого. Щекой теперь я прижимаюсь к его плечу, мои волосы разметались по его груди, и даже если я сделаю вид, что засыпаю, обмануть его не удастся. Мое сердце бьется так быстро, что готово выпрыгнуть из груди. - И по-твоему, я смогу так уснуть? - через несколько минут раздраженно спрашивает вампир. - Думаю, Элайджа не откажется... - я открываю глаза и встречаю полыхнувший в глазах Никлауса огонь. - Ты можешь... - я инстинктивно провожу рукой по его груди, и точно таким же неосознанным жестом касаюсь в следующую секунду его волос - мне давно хотелось это сделать. Еще слегка влажные волнистые пряди пропускаю сквозь пальцы, и прикасаюсь к затылку вампира, поглаживая его. И тут же оказываюсь опрокинутой на постель. Никлаус теперь удерживается надо мной на руках, напряженно и зло смотрит на меня. Я пугаюсь этого взгляда. Лучше бы моя затея оказалась более безопасной. Не могу понять только, чем я успела так разозлить его. - Могу, - зловеще соглашается он, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. Наверное, сейчас он поцелует меня - и я невольно зажмуриваюсь, то ли от страха, то ли от предвкушения. Страх сменяется разочарованием, когда ничего не происходит. - Что я... Закончить фразу мне не удается. Сначала я ощущаю короткий поцелуй, почти укус, и тут же шею обжигает несколько таких же коротких, но уже более нежных прикосновений губ вампира. От шеи он постепенно спускается поцелуями ниже, к груди, и вдруг я обнаруживаю, что моя сорочка благополучно расшнурована. А ведь я даже не заметила, когда он успел это сделать. Не заметила, когда мои руки оказались у него на плечах... - Никлаус, - собственное имя совершенно не отрезвляет его, а уж что говорить обо мне? Я забываю обо всем, когда он возвращается губами к моим губам, и проводит медленно и нежно рукой по моему бедру через тонкую ткань сорочки. И вдруг отрывается от меня и утыкается головой в подушку. - Прости. Я не должен был этого делать. Я еще не до конца понимаю, что он говорит. Все как в тумане, и у меня кружится голова. От его близости рядом, от того, что я так и не смогла коснуться его так, как хотела... И вдруг до меня доходит, и густой туман тут же рассеивается. Никлаус обещал мне, что не будет пробовать меня соблазнить, и именно поэтому я рискнула согласиться на его предложение. А сейчас едва не отдалась ему сама. Кэролайн, где твое благоразумие? Я судорожно стягиваю на груди сорочку - он успел развязать только воротничок, и вряд ли видел что-то... О чем я вообще думаю! Никлаус ложится на спину. - Твои остальные эксперименты предполагают такое же влияние на мое самообладание? - хриплым голосом спрашивает он. - Почти все, - признаюсь я, потому что испытываю острое сожаление от того, что Никлаус вспомнил о своем обещании и жгучий стыд потому, что я сама обо всем забыла. - Тогда нам будет очень нелегко. В самом деле... Мне впервые становится интересно, на ком ставил эксперименты знаменитый Кэфор. Я не могу оставаться бесстрастной - но совершенно не представляю, как мне быть с этим дальше. - Тебе лучше поскорее уснуть. Я решаю последовать совету Никлауса. Так у меня не будет возможности представить, что случилось бы, если... У меня явно не хватает на все воображения, но испытанных ощущений достаточно, чтобы пожелать продолжения. Лучше заставить себя успокоиться. Но тщетно: даже во сне я вижу только Никлауса.