Вернуть твою улыбку

Мы со Стефаном идем по саду, и я делаю вид, что безумно восторгаюсь цветами - яркие красные, оранжевые пятна среди другого яркого пятна газона, зеленого цвета. - Вы должны знать, что я не хотел отнимать возможность повидать подруг. Просто должен был рассказать кое-что, не предназначенное для посторонних ушей. - Эдна бы очень обиделась, - замечаю я. - В самом деле, - Стефан необычайно рассеян сегодня и в то же время не отрывает взгляда от меня. - Это касается Деймона. Вы уже видели его сегодня? - Нет, - я пожала плечами. Не рассказывать же Стефану, что его брат, скорее всего, прожигает жизнь в одном из новоорлеанских баров или в доме удовольствий. Спасибо Эдне - это она рассказала мне о таких заведениях. Теперь я могу волноваться о Деймоне еще сильнее... Я волнуюсь о нем? - Он не говорил ничего, что касалось бы вашей... свободы? - Ничего существенного, - отзываюсь я. "- Я не отпустил тебя до сих пор только по одной причине. Потому что ты уйдешь." Точно - ничего важного. Но вместе с тем я настораживаюсь. С момента, когда я оказалась на Арене, реальность не перестает удивлять меня, и чаще неприятно. Вдруг Деймон Сальваторе решил, что я надоела ему, и теперь я принадлежу Стефану? А он, в своей манере изъясняться учтиво, никак не может сообщить мне это. - Стефан, я понимаю, что вы тревожитесь за меня. Я знаю, что вы уверены: я девушка, у которой могло бы быть другое будущее, но послушайте, я не нуждаюсь в помощи. Тем более, здесь помочь все равно нельзя. Если вы предложите выкупить меня... Вампир заметно напрягся при этой фразе. Неужели моя догадка верна? - Я откажусь, - закончила я. - Я не вольна выбирать себе хозяина, а если такая возможность есть, то я не воспользуюсь ей. Это заставит меня окончательно почувствовать себя вещью! - Вы откровенны, Елена. - С вами можно быть откровенной, потому что вы нравитесь мне. Я не солгала - Стефан мог бы стать мне другом в обстоятельствах, очень отличных от этих. - В самом деле? Почему же тогда... - Потому что ничто не изменит правды. Я рабыня, и не смогу больше распоряжаться собой, - отвечаю я с резкостью, которая обычно мне несвойственна. Неужели эти мужчины столь глупы или наивны? Сначала Аларик, который возжелал получить хорошее к себе отношение; после - Деймон. Теперь Стефан... сколько же я поменяю господ, и не будет ли каждый последующий хуже предыдущего? Пожалуй, я смотрю на Стефана слишком красноречиво, потому что он не решается произнести следующие слова. - Но... А если это не так? Если Стефан стремится именно завоевать мое расположение? Благодаря Эдне я знаю, что нравлюсь ему. Кажется, я обрушилась на Стефана Сальваторе как штормовая волна, но если он не желает видеть очевидное - надо заставить его. Иначе это будет фарс. Хозяин поместья ухаживает за рабыней своего брата. Зачем делать вид, что мне позволено иметь обожателей и ухажеров? Отныне мое будущее - Деймон, пока не завершится сделка с Алариком. Впрочем, я слишком рьяно противостою Стефану, который почти не оказывает напора. Отчего я спешу показать этому мужчине, что никогда не смогу проявить по отношению к нему те чувства, которые, возможно, он хочет увидеть? Нас прерывает Бонни, растрепанная, но все равно величественная. Слава ведьмы придает ей какую-то завершенность, будто она - идеальное творение природы. Бонни здоровается сначала со мной, потом со Стефаном. Растерянный хозяин дома и не думает возражать, когда ведьма заявляет, что я ей срочно нужна. - Ты разве не помнишь о нашей договоренности! - Но леди Елена ничего не говорила о... - Стефан в замешательстве. - Она просто проявила вежливость, и едва не обидела меня. Прости, Стефан, но ты же знаешь: эта девушка не в силах отказать в просьбе, и я воспользовалась этим первой. Поэтому прогулку придется отложить - я с трудом выкроила время для встречи с Еленой. Стефан вздыхает и отпускает меня с Бонни. Ведьма, сияя, оборачивается ко мне. - Позволь спросить, где Деймон Сальваторе?! - Он сегодня интересует всех, - возмущенно говорю я. - Исчез вчера вечером, будто его и не было. - И? - Сказал мне странные слова. Думаю, он уже тогда был пьян. Мы праздновали честность... - День Искренности, ага, - соглашается Бонни. - Выспросил меня, отчего я вышла из дома без его разрешения, и после сказал несколько фраз, которые... - Разрушили твое и так напускное спокойствие. - Так и было, - признаюсь я под внимательным взглядом ведьмы. Бонни словно насквозь меня видит, и мне кажется, что так происходит на самом деле. - Это произойдет совсем скоро, - проговорила Бонни, обращаясь не ко мне. Ее взгляд стал расфокусированным. - Но большего я сказать не могу. - Я хотела лишь, - я попыталась продолжить, задать волнующий меня вопрос - хотя бы один из них, - но ведьма жестом останавливает меня. - Ты слишком торопишься. Страдание, написанное на лице Бонни, мгновенно стирает остатки прежней веселости. Будто бы клоун, забавный клоун наконец добрел до гримерной. Только здесь, за кулисами, он может смыть яркую неестественную краску с лица, снять шапочку с помпоном и устало вздохнуть - совсем как обычный человек. - Так не может продолжаться дальше. Я устала от двойственности Сайласа, от того, что он тянет со свадьбой, но не отменяет ее. Представь, Елена, я не привыкла подчиняться никому - лишь своим наставницам, и это было давно, - но Сайлас завладел частью меня, и больше я не принадлежу себе. С момента, когда Бонни была готова расстаться с Сайласом, прошло время, но ведьма все еще не сделала этого. Вероятно, она действительно любит его. Свернувшимся клубочком зашевелилась боль - любовь не всегда может решить проблемы. - Если ты имеешь в виду понятие о "не принадлежу себе", то это известно мне не понаслышке. - Я познакомилась с твоим двойником, - заявляет Бонни вдруг. А я только задумалась, как спросить про Кэтрин Пирс. - Думала, это я - ее двойник. Разве ты не встречала ее раньше? Ведь она была невестой Деймона Сальваторе. - В доме Стефана она почти не появлялась. Я избегала ее общества. Кроме того, я очень занята. - Но теперь... - я сделала многозначительную паузу. - Теперь ей понадобилась моя помощь, - нехотя призналась Бонни. - И не спрашивай, какая. Уверяю: тебе это ничем не грозит. - Не можешь выдать тайну... - Не могу отказать. Моя обязанность - помогать тем, кому это нужно, если нет причин, которые могут быть помехой. Это было условием моего обучения. - Ты знаешь и Никлауса Майклсона? - вырывается у меня. - Да. А почему тебя это интересует? Я думаю, можно ли рассказать об этом Бонни. Но она и так знает уже столько моих тайн, которые не стали достоянием общественности, так что я решаю: эта девушка из тех, кому можно доверять. - Моя подруга Кэролайн, та самая, о которой я рассказывала, оказалась в его доме. Мне хочется услышать мнение Бонни Беннет о мужчине, которого я видела уже не однажды, но который от этого не стал менее загадочным. Я не хочу думать об этом слишком долго, потому что вряд ли помогу Кэр, но если Бонни сможет уверить меня в том, что Кэролайн не грозит ничего со стороны этого вампира, я смогу меньше волноваться хотя бы о подруге. - Не очень хорошо вышло. Сальваторе и Майклсоны враждуют. Впрочем, - Бонни многозначительно на меня смотрит, - было бы хуже, окажись вы обе в доме Деймона. Дружбе конец. Так что ты хотела узнать о Никлаусе Майклсоне? Наш разговор прерывает стук в дверь, и едва мы с Бонни оборачиваемся в ее сторону, как на пороге оказывается высокий светловолосый мужчина. За его спиной - перепуганная Эдна. Она качает головой, виновато взирая то на меня, то на ведьму. Домоправительница явно напугана. Уверена, у нее для этого есть основания. - Я думаю, все, что вас интересует, леди, вы сможете спросить у меня. Все же, информация из первых уст всегда достовернее, - с холодной улыбкой говорит Никлаус Майклсон, и добавляет: - После того, как я поговорю с леди Беннет. Вместо того, чтобы взять себя в руки, первые несколько мгновений я ошеломленно озираюсь по сторонам, будто ища что-то. Но вампира, похоже, в этот раз интересую вовсе не я. В его глазах - плохо скрываемый гнев, почти бешенство, и все же он подчеркнуто учтив, когда просит меня оставить его с Бонни наедине. Ведьма кивает мне на прощание - видимо, ей предстоит долгая беседа. А я сгораю от любопытства, перемешанного со страхом: что может делать Никлаус Майклсон в доме своего заклятого врага? И чем мне грозит разоблачение, если он догадается, что в саду и на той улице перед ним была вовсе не Кэтрин? Разум подсказывает, что нужно бояться именно Кэтрин. Вряд ли Никлаусу выпадает возможность вести с ней долгие беседы и обмениваться сплетнями о том, кто и кого встретил. Беспокойство все равно не оставляет меня. Никлаус Майклсон никогда бы не явился в дом Сальваторе, разве что с оружием в руках - если Кэтрин Пирс не солгала мне. Но возможно, всесильному вампиру Майклсону понадобилась помощь именно Бонни Беннет?