Вернуть твою улыбку

Совершать неправильные поступки - это, прежде всего, ложь самой себе. Но и ложь может стать благом. Самое сложное - сделать первый шаг. Только вот последующие могут оказаться балансированием на тонкой нити над пропастью - и тогда будет ли выход, кроме как идти вперед? Слишком серьезно я отношусь к обычному подслушиванию. Да, это нечестно, но есть ли у меня иной способ узнать, о чем говорят Бонни и Никлаус Майклсон? Нет никаких доказательств, что его визит одного из самых могущественных вампиров Нового Орлеана касается Кэролайн. Но - как убедиться в обратном иначе? Заключив сделку со своей совестью, я неспешно, чтобы не привлечь ненужного внимания, спускаюсь вниз, в гостиную. Оглядевшись, прохожу в небольшую комнату. Она пуста; Эдна показала мне ее, когда я рассказала, что иногда хочется спрятаться ото всех. Но недостатком - и преимуществом этого небольшого помещения была отличная слышимость. Только для вампира, конечно. Я вспомнила, что дядя рассказывал мне о вампирах-соглядатаях. Во времена, когда мои родители еще жили далеко от Мистик-Фоллз, в их городке достигла точки кипения вражда между вампирами и людьми. Люди хватали каждого вампира, подозревая в нем шпиона. Это и была причина, по которой мы переехали - родители сбежали, потому что победили люди. Они превратили вампиров в своих слуг. Родители спасали меня от судьбы рабыни в руках людей, но я все равно стала пленницей вампира. Но не время было отвлекаться на грустные мысли. Я легла на диван, запрокинув голову, и сосредоточилась на своих ощущениях звука - скрип лестницы, разговоры слуг, скрежетание закрывающихся ворот - прочь. И наконец я различила тихий, но уверенный голос Бонни. - Разве? Я знаю, что у вас полно осведомителей даже в такой глуши. Почему вдруг понадобилась я? - Вы когда-нибудь сравнивали несравнимое, леди Беннет? - Вы требуете невозможного, господин Майклсон. - Только потому, что Стефан Сальваторе будет против? Он ваш друг, этот факт мне известен. Но вы оказываете поддержку леди Пирс. А она перестала быть другом брату вашего друга. - Касательно Стефана Сальваторе - да, он мой друг. Но не это заставляет меня ответить отказом. - Что же тогда? - в голосе вампира слышался металл. - Я не привык к отказам, леди Беннет. Вы - ведьма, у которой есть обязанности. Так выполняйте их. Иначе... - Угрозы и грубость - это ваше оружие, Никлаус Майклсон? Ваша вспыльчивость стала притчей во языцех, - ровным голосом ответила Бонни, но в ее интонациях проскальзывал гнев. - Прошу прощения, леди Беннет, - смиренно ответил Никлаус Майклсон. Неужели ему настолько нужна помощь ведьмы? - Но вы слишком категоричны. - Это может сделать любая ведьма, - внезапно смягчившись, ответила Бонни, - но вы обратились именно ко мне. Зная, что может помешать мне прислушаться в вашей просьбе. Почему? Некоторое время ответом было лишь молчание, и я испугалась, что меня обнаружили. Не представляю, как отнесется к подслушиванию Бонни, которая строго блюдет секретность, но вот иметь дело с разгневанным Никлаусом Майклсоном мне не хотелось. - Ответ прост, леди Беннет. Вы лучшая. - А вы привыкли получать самое лучшее, не так ли, господин Майклсон? - Несомненно. Так вы сделаете то, что я прошу? - Если узнаю истинные мотивы, побудившие вас прийти сюда, - ответила Бонни. - Я не трачу магию на пустяки, не расходую себя на месть и точно не стану делать ничего, чтобы вернуть в ваши когти упорхнувшую пташку. Покажите, умеете ли вы быть искренним и честным. - Когти? Я представляюсь вам настоящим чудовищем, леди Беннет? - Немало случаев, когда рабыня сбегает из-за плохого обращения, - заметила Бонни. - И если ей это удается... Возвращать ее в клетку - это бесчестно. У меня есть подруга, которой не повезло так же, как этой девушке. Ее клетку можно назвать золотой, но что это меняет? Похоже, эти слова относятся ко мне. - Но это не был побег, - возразил Никлаус. - Откуда такая уверенность? - Искренность и честность - вот цена? У Кэролайн не было причины убегать. Я не причинил ей зла и следил, чтобы никому другому это не удалось. И я заключил с ней соглашение. Значит, Кэролайн сбежала. Смешанное чувство восторга и страха овладевает мной. Невозможно, чтобы Бонни отыскала Кэролайн. Еще свежи в моей памяти воспоминания о наказании пойманной рабыни. - Продолжайте. - Вы знаете, что я отказался от чувств. Кэролайн Форбс была уверена: она в силах вернуть их мне. Если бы это удалось ей, она бы получила свободу. - А в противном случае? - Бонни снова гневалась. "Пожалуйста, Бонни, - мысленно умоляю я. - Заставь его уйти." Но что помешает Никлаусу Майклсону найти другую ведьму?! Лучшая - одна, но удовлетворяющих требованиям - более чем достаточно. Никогда не слышала о конкуренции среди ведьм. Но уверена, что даже Сайлас может согласиться. Оказать услугу кому-то из семьи Майклсонов? Это беспроигрышная лотерея. Половина города хотела бы видеть Никлауса Майклсона своим должником. - Она стала бы моей. - Она и так принадлежала вам, - я почти увидела укор в глазах Бонни. - Может, вы решили превратить это в игру? Мужчины мыслят иначе, чем женщины. Вы сочли, что призрака свободы ей будет достаточно. Забавно ли было наблюдать за ее стараниями? А о том, что над ней висел дамоклов меч, ведь никаких гарантий успеха у нее не было - приходило это вам в голову? Провести всю жизнь с нелюбимым мужчиной? Для мужчин такая связь может быть приемлема. Но женщина вручает не только тело, но и душу. - Сейчас вы говорите больше о себе, чем о Кэролайн. Простите, но именно вы настаивали на честности. Но я согласен со всем, сказанным вами. - Почему же тогда? - почти сорвалась на крик Бонни. Я же удивилась замечанию Никлауса. Да, Бонни Беннет была поглощена мыслями о Сайласе и своей любви к нему. Да, она злилась и негодовала. Но откуда Майклсон узнал об этом? Никто в Новом Орлеане, по словам Бонни, о ее связи с Сайласом не знал. Иначе его свадьба сорвалась бы. В проницательности Никлаусу Майклсону не откажешь. Но для бесчувственного вампира это поразительно. - Мне показалось, что у Кэролайн получается, - помедлив, ответит вампир. Я в спешке неслась домой, не разбирая дороги. Услышанное заставило меня усомниться: не показалось ли мне? Да, я сама заключила сделку с Алариком. Как и Кэролайн, я стремилась получить свободу. Но раньше я не думала, что может случиться, если кто-то из нас потерпит неудачу. Если не выдержит... Приходили ли мне в голову мысли о побеге? Сотню раз в день. Даже после присутствия на публичной казни. Я терзала себя, заставляя вновь и вновь испытывать сомнения. А что, если я рискну? Эти мысли не давали мне заснуть. Эти мысли воплощали собой меня - будто я растворилась в них, слилась с ними. Больше всего на свете мне хотелось проснуться однажды утром и услышать, как дядя Джон насмехается над моей привычкой оставлять повсюду в доме цветы. Он жаловался, что страдает аллергией на пыльцу. Эти мысли не давали мне думать о Деймоне. Сотню раз в день... Я спрашивала себя: почему он полюбил Кэтрин? Была ли она с ним такой же бесчувственной стервой, какой видела ее я? Что за черты в ней привлекли внимание Деймона Сальваторе? Возможно, его раздражает все, что напоминает о ней - и я в том числе. А может, он нашел во мне то, что искал... Мучением было рассматривать себя под гигантской лупой. выискивая все новые поводы, чтобы сказать: нет, он мне безразличен. Как поступил бы Деймон, если бы я сбежала? Остановившись перед коваными воротами, я постаралась успокоить дыхание. Охранник заметил меня и открыл ворота, но я все еще стояла на месте, боясь войти. Все это время я старалась сосредоточиться на себе. Том, что я чувствовала. Еще немного, и я покину этот дом - это говорила я себе каждое утро. Стараясь не замечать взглядов Деймона, направленных на меня, я твердила, как заклинание: "Он лишь мужчина. Он - тот, кто растопчет твое сердце, Елена." Я исключила саму возможность понять чувства Деймона, потому что запретила себе на них реагировать. Я свела свое восприятие этих чувств до самых простых - гнев, недовольство. Желание. Но все равно я боялась войти в дом и обнаружить, что он пуст. - Елена, - окрик охранника заставил меня очнуться. - Хозяин спрашивал о тебе. Поднимаясь по лестнице, я старалась не шуметь. Убедившись, что Деймон вернулся, я перестала волноваться; теперь мне не хотелось встречаться с вампиром. Пока. Я не была готова разбираться с тем, что чувствую к Деймону Сальваторе. Сейчас меня больше всего волновала судьба Кэролайн. В моей комнате царила тишина. На постели что-то белело - лист бумаги в конверте. Он выпал из моих пальцев, едва я прочла надпись в адресной строке. Аларик Зальцман прислал мне его. Я наклонилась, подняла конверт и распечатала его. Оттуда выпали два картонных прямоугольника. Это были приглашения на бал Элайджи Майклсона. Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила Деймона. Он стоял за занавеской, закрывавшей выход на балкон. Услышав мои шаги, он обернулся. В глазах вампира была непреодолимая тоска. - Ты вернулась, - прокомментировал он. Едва не сорвалось с языка что-то вроде: "А был ли выбор" или "Ты ожидал другого?", или что-то горько-обидное, но вместо этого я застыла на месте. Пространством полностью владела темнота. Мы с Деймоном видели друг друга только благодаря вампирскому зрению, и я вздрогнула, когда легкий ветер прохладной волной скользнул по моим плечам. Сквозь открытый балкон доносилось стрекотание сверчков. - Ты тоже, - тихо ответила я, сбрасывая туфли и ступая на мягкий ковер. - У меня не было выбора, - ответил он моей не произнесенной фразой. - Разве? - заметила я, снова застыв в нерешительности. Но похоже, он чувствовал себя точно также. Мне внезапно стало его жаль. Елена, до чего ты дошла! Деймон Сальваторе - не тот, кто заслуживает жалости. И она ему без надобности. Он не примет ни жалости, ни тем более, снисхождения. Он относится к жизни с насмешкой. Он превосходит своих врагов и не отказывает себе в удовольствии убедиться в этом... Поразительно, сколько я знала "против". Но вдруг столкнулась с Деймоном взглядом. Затравленный взгляд. Я видела перед собой не того, кого привыкла. Но разве я не знаю о Деймоне все? Аларик ведь потрудился на славу, описывая своего друга. Быть может, именно потому я воспринимала Деймона так? Как удачливого напыщенного красавца, которому каприза ради вздумалось забрать меня? Который не ценит окружающих и их мнения. Который, пусть и привлекателен наружностью, но пуст внутри. Он виделся мне средством для достижения своей цели. Стало быть, я смотрела на Деймона Сальваторе через призму восприятия Аларика Зальцмана. И это решило все в пользу вампира. - Что произошло? - мягко спросила я, застигнутая врасплох новыми чувствами, которые открыла в себе. - У меня есть оправдание для долгого отсутствия... Оправдываться, на самом деле, я не планировала. Но Деймон молчал, не давая мне никакой подсказки, и я решила принять беззаботный вид. - Я заболталась с Бонни Беннет. Мы не заметили, сколько прошло времени. Сальваторе не шевельнулся. Только смотрел тем же виноватым взглядом. - На тебе лица нет, - обеспокоенно заметила я. - Деймон... - Елена. В мгновение ока он оказался рядом со мной, и мир завертелся волчком. Я пошатнулась, но вампир удержал меня, прижав к себе. - Елена, - прошептал он, проводя губами по моим волосам. Я все еще не понимала, что происходит. Мое тело объяло горячей волной, когда я несмело подняла руку и коснулась пальцами щеки вампира. Деймон закрыл глаза. Сказались ли последние нервные недели, или еще что-то, но я впервые почувствовала себя так хорошо. Именем этому чувству было тепло. Оно исходило от тела вампира, и обволакивало все мое существо. Ничего не существовало за пределами объятия Деймона, и прежней Елены не существовало. Мне бы и в голову не пришло сравнивать это с чем-то, испытанным с Тайлером. Безопасность и уют - хотя я прекрасно знала, что доверие к мужчинам - высшая степень глупости. Деймон открыл глаза и посмотрел на меня. Я обнаружила, что все еще держу ладонь на его щеке, и смущенно улыбнулась. Вампир наклонился и поцеловал меня.